(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 1
( Не)случайная наследница чайной
ЮЭл
Пролог
Голова раскалывалась, словно внутри безумный оркестр дал внеплановый концерт. Барабанщик-садист отрывался по полной, выбивая дьявольскую дробь прямо в мозг. Руки шарили по жесткой, незнакомой поверхности. Это точно не моя уютная кровать. Где я вообще? Напилась до беспамятства? И где, черт возьми, я умудрилась вырубиться?
Попытка вспомнить хоть что-то вызывала у барабанщика в голове приступ маниакального энтузиазма. Каждый обрывок воспоминания сопровождался оглушительным ударом.
Иду с работы, уставшая и злая. БАМ!
Открываю дверь в квартиру, предвкушая тихий вечер. БАМ!
Мои глаза цепляются за разбросанные по полу мужские… и женские вещи. БА-БАМ! Предательская искра догадки вспыхивает в голове.
Рывком открываю дверь в спальню и вижу ЭТО. Андрей, мой Андрей, целуется с этой крашеной куклой, Кирой. БАМ! БАМ! БАМ! Каждый удар – словно гвоздь в крышку гроба моей счастливой жизни.
Крики, слезы, истерика. Андрей, оправдывающийся, уходящий. Хлопок двери, отрезающий прошлое. БАМ!
Бутылка вина. Тяжелый бокал в руке. БАМ! Отчаянные попытки заглушить боль алкоголем.
Бесцельный поход в магазин за новой дозой забвения. Шатающаяся походка, мир, потерявший четкость. БАМ!
Дождь, холодный и противный. Труба, чугунная и манящая. Дорога, скользкая от слез и воды. Слепящий свет фар… БАМ!
С диким криком я подскочила, сердце колотилось как бешеное. "Ну, я же говорил, жива!" – услышала я чужой мужской голос. Жива… но где? Что со мной случилось?
Дрожащими руками ощупала себя. Вроде все на месте, кости целы. В голове крутилась какая-то важная мысль, ускользала, как намыленная рыбка. Пальцы и ноги послушно двигались. Шея не болит. Страшно открыть глаза, вдруг увижу что-то еще более ужасное.
Пробежалась пальцами по животу, и… не нашла его. Ужаснулась, открыла глаза, опустила голову и вместо живота увидела грудь. Большую такую, добротную грудь. Четвертый размер, как минимум. Четвертый, мать его, размер! И тут, словно молния, меня пронзает осознание. Та самая ускользающая мысль! ЭТО… НЕ… МОЕ… ТЕЛО!
Глава первая – Красненького не будет.
Ночной город встретил промозглым ветром, безжалостно треплющим растрепавшиеся волосы. Легкая куртка, предательски тонкая для поздней осени, нелепо контрастировала с пронизывающим холодом, а свежие пятна грязи говорили о недавнем падении. Я споткнулась, не успев осознать, как оказалась на асфальте. Горький смех вырвался из груди, обращенный к самой себе – глупой, наивной. Поднявшись, машинально провела рукой по куртке, словно надеясь стереть не только грязь, но и всю ту боль, что сейчас терзали сердце и душу.
– Идиотка, – прошептала, покачнувшись, – Какая же я идиотка. – Но тряхнув головой, решила, что об этом подумаю чуть позже. Сейчас важно одно - успеть до одиннадцати.
Витрины магазинов тускло мерцали, отражая мое искаженное болью лицо. Город жил своей жизнью: проезжали редкие машины, в окнах домов горел свет, кто-то спешил домой, укрывшись от непогоды. А я… Просто шла, преследуемая призраками рухнувших надежд.
– Как вообще можно работать до одиннадцати, – бубнила себе под нос, – когда у людей горе, им нужно все здесь и сейчас. А они, видите ли, работают до одиннадцати. Большая часть города работает до поздней ночи. Как им успевать? Никто не подумал, правильно? – Мои философские монологи слышал разве что дождь, но разве это могло помешать отчаянно отстаивать свое мнение, прикрывая это мнимой заботой обо всем человечестве?! – Сволочи!
Губы скривились в подобии улыбки. Красненькое. Спасение для женщин с разбитым сердцем. Универсальное обезболивающее, пусть и временное.
Воспоминания нахлынули внезапно, как порыв ветра. Он. Его лицо, такое родное еще вчера. И та, другая, в ИХ постели. Свадьба. Белое платье, мечты о будущем… Всё разбилось в один миг, рассыпалось на осколки, как хрустальный бокал, брошенный в стену.
– Прекрасно, – пробормотала я, глядя на свои дрожащие руки. – Просто прекрасно. Сначала лишают мечты, потом еще и напиток для забытья не продадут, потому что время вышло.
Попыталась разглядеть на наручных часах время. Длинная стрелка неминуемо приближалась к двенадцати, тогда как короткая почти дошла до одиннадцати. Ускорила шаг, словно могла убежать от боли, от предательства, от самой себя. Город, казалось, насмехался надо мной: яркие огни рекламы, веселые лица прохожих, уютные кафешки с теплым светом в окнах. Всё это было чужим, далеким, словно происходило в другом измерении.
– Держись, – шепнула себе, сжимая кулаки. – Просто дойди до магазина. Просто купи бутылку. Просто забудь.
Но забыть было невозможно. Боль пульсировала в висках, сдавливала грудь, отравляла каждый вдох. Я шла, маленькая, потерянная, в большом, равнодушном городе, надеясь лишь на то, что бутылка красного сможет хоть немного заглушить этот рвущийся из глубины сердца крик.
Желанный магазин, словно мираж в знойной пустыне, маячил совсем рядом. Оставалось лишь завернуть за угол, пересечь дорогу – плевое дело. Но, как это часто бывает, стоило мне возжелать чего-то, как все мироздание сговорилось помешать моей цели. Словно сама судьба решила встать между мной и долгожданным напитком, моим спасением от горькой реальности.
Не успела я сделать и шагу, как предательская труба водостока, обветшалая и проржавевшая от времени, оторвалась от стены под моим случайным прикосновением. Я едва удержалась на ногах, проклиная все на свете. Отшвырнув в сторону длинный, зловеще звякнувший об асфальт кусок металла, я, полная решимости, завернула за угол и увидела, что светофор безмолвно застыл, словно сломанная игрушка. Красный свет зловеще подмигивал, издеваясь над моим отчаянием.
«Ну что ж, вселенная, – мысленно обратилась я к невидимому врагу, – если ты думаешь, что сможешь остановить меня, то глубоко ошибаешься»! Через неделю должна была состояться свадьба. Свадьба с человеком, который клялся оберегать меня от всех бед и несчастий. Наивная дурочка, я верила ему! Он бы, возможно, и дальше притворялся любящим и заботливым, если бы я случайно не застала его в постели с одной из его же коллег.
Теперь, чтобы заглушить боль, залечить раны, мне необходимо оно. Красное, терпкое, обжигающее горло, уносящее прочь воспоминания. И если Вселенная считает, что какая-то жалкая сточная труба и сломанный светофор могут остановить преданную женщину, то она жестоко ошибается. Недаром же классик писал про коня и горящую избу!
Игнорируя мигающий красный свет, словно призывающий меня к благоразумию, я ступила на выцветшие белые полосы «зебры». Сердце бешено колотилось в груди, отчаянно отсчитывая последние секунды до спасения. Я уже была почти на середине дороги, когда оглушительный автомобильный гудок пронзил воздух. Инстинктивно повернувшись на звук, я увидела лишь ослепительный свет фар, бьющий прямо в глаза. Страх, леденящий кровь, парализовал меня. Мир сузился до яркого пятна, и я замерла, ожидая неминуемого, а в голове пронеслось нелепое: «Красненького не будет»!
Тамара Смирнова
Молодая трудолюбивая девочка двадцати девяти лет. Сиротка из дет.дома. Дважды была удочерена, но ее вернули, так как девочка была слишком непоседливой. Впрочем, ее это не особо расстроило. Получив от государства свою маленькую квартиру, она начала работать и обеспечивать себя. В возрасте двадцати четырех лет встретила любимого, который, оказался тем еще засран… нехорошим человеком.
Всю сознательную жизнь комплексовала из-за лишнего веса и маленькой груди. В остальном же, живая, яркая, жизнерадостная и очень смелая.
Глава вторая – Я схожу с ума.
Я продолжала бессовестно лапать свое не свое тело. Подтянутое, красивое, молодое. Потерянная в чужом теле, я увлеченно изучала его, словно археолог, раскапывающий древние сокровища. Молодость и упругость тела поражали меня, особенно контрастируя с неухоженными деталями – небрежными ногтями, казалось, уставшими от жизни. Но как можно было замечать такие мелочи, когда грудь была настолько пышной, что ее не обхватить и двумя руками? Девушка с таким богатствам не должна переживать ни за что в этой жизни.