(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 33

И я сдалась. Вся злость на этого мужчину, его высокомерие, его тиранию — больше не имели значения. Он жив. Ещё несколько часов назад он умирал у меня на руках, а теперь — жив.

Да, вероятнее всего, он сделает то же, что сделал Андрей: найдёт кого-нибудь симпатичнее и бросит. Моё сердце будет снова разбито, а пойло в этом мире — отвратительное. Знаю, пробовала. После того как «друг» стеклодува пришёл в гости… Меня бросят — снова. В конце концов, у генерала есть любимая, оберегаемая пассия где-то там, в неизвестности. Но я справлюсь.

Главное — он жив.

Когда поцелуй прервался, я обнаружила, что сижу у него на коленях, прижимаясь всем телом самым неприличным образом.

— Так мне нравится больше, чем когда ты избиваешь меня кулаками, — с улыбкой произнёс он.

— Это было заслужено.

Я попыталась отстраниться и соскользнуть с него, но Ноа не позволил. Крепко вцепившись в мою талию, он притянул меня обратно и, склонившись, поцеловал в шею. Я чуть не замурлыкала, как кошка.

— Это было наказание, — продолжил он. — Ты приперлась в лес, в котором уже не первый год орудует преступник. Преступник, которого я не просто не могу поймать — я даже не мог определить, каким оружием он убивает.

— Ты целовал всех, кто появлялся в том лесу? — фыркнула я. — То-то я смотрю, Симар всё на службу просится…

Ноа перестал целовать, посмотрел мне в глаза и почти прорычал:

— Не нарывайся.

Я улыбнулась и сама поцеловала его, чтобы загладить вину. Он не возражал. И когда в очередной раз оторвался от моих губ, хрипло произнёс:

— А теперь скажи мне, малышка, где король? Потому что я готов поклясться, что слышал его голос.

— Король? — переспросила я с удивлением.

— Король, — послышалось со стороны лестницы.

Из темноты лестницы шаг за шагом возник силуэт. Сначала смутный, затянутый дымкой, но с каждым мгновением он становился всё чётче. Переход от наволочки с дырками к телу был невозможным — слишком плавным, почти незаметным, как будто воздух сам собирался в плоть.

Я застыла. Сердце остановилось. Мозг пытался сопоставить несопоставимое.

— Рамин?.. — выдохнула я.

Он был не просто здесь. Он преобразился. Призрак, которого я привыкла воспринимать как ворчливого, назойливого духа, превратился… в короля. Настоящего. Из былых времён, с величием в осанке и невыразимой грустью в глазах.

— Тебя шокирует, что я был не просто старым духом? — Рамин усмехнулся, словно читая мои мысли. — Призрак — да. Но не просто. Никогда не просто.

— Ты… ты был… всё это время… — я встала с колен Ноа, который последовал за мной, и сделала шаг назад, лихорадочно глядя на него. — Ты говорил загадками, рычал, цедил язвительные фразы… А сам — король?!

— Призрак короля, — уточнил он, подходя ближе. — Старого, уставшего, забытого всеми. Имею право быть слегка разочарован этим фактом. Согласись?

— Ваше Величество! — Ноа опустился на одно колено и склонил голову перед моим призраком. При этом даже не поморщился, хотя его раны, должно быть, болели.

— Ты знаешь его?

Я всё ещё была удивлена и не верила в происходящее.

— Король Рамин исчез почти десять лет назад. Просто… пропал. Его искали. Армия прочёсывала всю провинцию. Тела не нашли. Следов — никаких. Он исчез, как тень.

— Как тень и вернулся, — спокойно отозвался Рамин. — Тогда я был предан. Отравлен. Но не умер, как положено королю — с мечом в руках и прощанием на устах. Я был вычеркнут из истории. Моя смерть оказалась слишком неудобной. Меня похоронили без соответствующего пира. Без песнопений. И даже без памяти. Моё тело не сожгли, и я не смог уйти.

— Как и Тейя, — прошептала я.

— Как и Тейя, — откликнулся он.

Тишина сгустилась, будто сама комната слушала.

— Я не мог уйти, — продолжил он, и голос его стал глуше. — Душа цеплялась за руины, за кровь, за последние обрывки прошлого. А затем я зачах, не получив желаемого. Пока одна девчонка не потревожила мой внутренний мир, я был лишь ворчливым духом.

Он посмотрел на меня. Его взгляд был мягче, чем когда-либо.

— Ты — та, кто дала мне якорь. Даже не зная того. Ты так хотела жить, что преодолела саму грань миров и очутилась в теле юной Тейи. Та, чья решимость снова заставила желать… мести.

— Это невозможно… — прошептала я. Голова кружилась. — Я делилась с тобой мыслями, ругалась, угрожала… А ты… ты был…

— Королём, — договорил он. — Но, поверь, в твоём обществе я чувствовал себя живее, чем при всей своей свите при жизни.

Его взгляд переместился на Ноа, который исподтишка смотрел на меня.

— Встать, Ноарис Бар’Эм. Тебе не подобает склоняться перед призраком прошлого.

— Я склоняюсь перед королём, который был солнцем империи.

— В отличие от моего сына, не так ли?

Генерал промолчал, но на лице Рамина отразилось разочарование, которое было громче любых слов.

— Встать, генерал. Ибо я прошу тебя спасти этот позор нации не как король, а как отец.

Ноа поднялся, а дух продолжил, медленно плывя к столу:

— Раз ты стал свидетелем магии и ею же был спасён — скрывать нам больше нечего.

Глава двадцать шестая — История короля и любовь генерала.

— Мой сын… — начал Рамин, обернувшись через плечо. Голос его был сух, но не без боли. — Родился в роскоши, в безопасности, которую я завоевал мечом. Но в крови у него не было стали. Ни в сердце — огня.

Он замолчал, подошёл к столу, провёл рукой — и по пыльной поверхности прошёлся лёгкий вихрь. На ней, будто из воздуха, возникла миниатюрная дымчатая карта — королевство в тонких очертаниях, живое, шевелящееся в тусклом свете. Я и не знала, что они так умеют.

— Когда меня отравили, он… не стал искать правду. Он смирился. Не мстил. Не поднял меч. Он заключил союз с теми, кто предал меня. Чтобы сохранить корону. Чтобы не лишиться трона. К сожалению, будучи бестелесным туманом, я стал невольным свидетелем.

Рамин сжал кулак, и по столу пробежал треск — дымчатая карта дрогнула.

— Я не сразу понял, что его молчание — не страх, а выбор. Он выбрал компромисс. Забвение. Удобную ложь — вместо горькой борьбы.

— Но вы же были мертвы, — тихо произнёс Ноа. — Ему сказали, что вас больше нет. Как он мог…?

— Король не имеет права верить словам. Он обязан проверять каждое из них. Ибо как ему могут верить придворные, если он сам готов согласиться с любой рассказанной историей? — В голосе Рамина было всё: горечь, гнев и отчаяние. — Даже если я исчез — он должен был искать. Вместо этого он сдал мои земли. Подписал сговоры. Разрушил армию. А затем, не найдя иного выхода, начал мучить своих же людей. Я наблюдал, как страна беднеет, и как легко они соглашаются с новым порядком вещей. Я злился. Я жаждал бунта. Я надеялся, что кто-нибудь вразумит моего сына. Но всё было тщетно.

Я вздрогнула. По спине пробежали мурашки.

— Сейчас он в столице, окружён советниками и предателями, — продолжил Рамин. — Его готовят к тому, чтобы передать трон чужеземной крови. Именно таков контракт, который требует подписать его будущая супруга. Ты знаешь это, Ноа, не хуже остальных.

— И вы хотите, чтобы я… — начал генерал, но Рамин прервал:

— Я прошу. Не приказываю. Я — не король тебе. Я — отец, у которого отняли право быть рядом. Я не хочу крови. Я хочу, чтобы ты помог моему сыну вспомнить, кем он был. А если не получится… тогда спаси трон. Спаси память. Спаси тех, кто остался верен. Он не должен согласиться на условия этих хищников. Ты — единственный, кто способен справиться с этой задачей и вразумить моего непутёвого сына.

— Ваше Величество…

— Не спорь! Я знаю, о чём говорю. Кто ещё будет так спокоен, встретив призрак бывшего короля всего через пару часов после смертельного ранения?

Ноа устало улыбнулся. Рамин был прав. В отличие от меня — которая не закатила истерику лишь благодаря волшебному чаю — и Генаса, который был слишком любопытен, чтобы сойти с ума, увидев наволочки с дырками, Ноа сохранял спокойствие благодаря внутреннему стержню. Именно он вёл его всю жизнь вперёд.