Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 6

— Этого я рассказать не могу. Проект, под который нужна технология, закрыт. О нём знают несколько человек, и расширять этот круг из-за одного видеозвонка я не собираюсь.

Элиас скрестил руки на груди. За его спиной кто-то прошёл мимо стеллажей, звякнула задетая коробка, и он машинально обернулся на звук.

— Вы хотите купить то, что до этого не было нужно, и не говорите зачем, — произнёс он, снова повернувшись к камере. — Как бы вы поступили на моем месте?

— Попросил бы больше денег.

Элиас неожиданно рассмеялся.

— Честно.

— Я стараюсь не врать людям, с которыми собираюсь работать. Иногда приходится недоговаривать, но врать в самом начале знакомства глупо и дорого.

Он помолчал, разглядывая что-то у себя на столе, и тяжело вздохнул.

— Дело в том, что мы с Уэйном сейчас регистрируем компанию. FingerWorks. Бумаги почти готовы, нашли помещение, договорились с парой поставщиков. Технология оформлена на меня, и распоряжаться ею я вправе, но идея принадлежала Уэйну. Продавать её у него за спиной мне не хочется.

— Как она вообще появилась?

Элиас улыбнулся.

— У Уэйна синдром запястного канала. Несколько лет назад он не мог напечатать страницу, чтобы у него не начинало жечь кисти. Обычная клавиатура заставляет давить на клавиши, и каждое нажатие отдавалось ему болью. Тогда он придумал поверхность, на которую не нужно нажимать, достаточно касаться. Пальцы скользят, а устройство само понимает, чего от него требуется. Я взял его наброски и довёл их до ума. Схемы, распознавание нескольких касаний одновременно, жесты.

— И что вы собираетесь продавать?

— Устройства ввода. Клавиатуры и тачпады. Первая модель уже работает, над второй сидим.

Он наклонился за край кадра и поднял плоскую серую панель без кнопок, где была нанесена одна разметка клавиш. Повернул её к камере, провёл по поверхности несколькими пальцами, свёл их и развёл.

Эту вещь я узнал, TouchStream. Следом в памяти всплыл iGesture Pad, небольшой квадратный тачпад той же фирмы. На них печатали, прокручивали страницы и отдавали команды жестами. Продвигали их прежде всего для людей с RSI и травмами кистей, потом к ним добавились профессионалы, которые часами не отрывались от клавиатуры. Вещь получилась хорошая и почти никому не известная. Настоящую известность она получила, когда те же движения пальцев перенесли на стеклянный экран телефона.

— Кто ваши покупатели?

— В первую очередь люди с больными запястьями. Их гораздо больше, чем принято думать.

— Сколько из них знает о вашем устройстве?

Элиас замялся и на мгновение отвёл глаза от камеры.

— Пока немного.

— А сколько готовы заплатить за клавиатуру в несколько раз больше, чем за обычную, при условии, что к ней ещё нужно привыкнуть?

Он промолчал и принялся постукивать пальцем по краю серой панели.

— Вам придётся платить за помещение каждый месяц, — продолжил я, не повышая голоса. — Поставщики захотят предоплату, потому что вы для них новая фирма без истории. Банк попросит бизнес-план и спросит, какая доля рынка у вас будет через три года. Рынок у вас узкий, сеньор Элиас. Люди с травмами кистей, горстка профессионалов и несколько сотен энтузиастов. Первые пару лет вы будете не развивать технологию, а искать деньги на аренду.

Элиас снял очки и принялся протирать их краем рубашки. Без толстых линз глаза у него сразу стали маленькими и усталыми.

— Давайте иначе, — предложил я. — Я не стану покупать у вас технологию, чтобы потом исчезнуть. Работайте на меня.

Тадео за его плечом удивлённо вскинул брови. Элиас надел очки обратно.

— Вы с Уэйном становитесь разработчиками в моей компании, — продолжил я. — Продолжаете заниматься тем, чем занимались все эти годы, только без поиска денег на каждый следующий прототип. Лаборатория, оборудование, люди, если понадобятся. Стабильная зарплата, и заметно выше университетской. Технология при этом принадлежит мне. Взамен я гарантирую, что применение ей найдётся, и довольно скоро.

— Где нам придётся работать?

— В Валентии. Проект закрытый, выпускать его за пределы страны я не могу, поэтому вас придётся перевезти. Переезд, жильё и документы мы возьмём на себя.

Элиас молчал довольно долго.

— Это неожиданно, — наконец произнёс он. — Мы собирались продать вам технологию, а вы предлагаете нам совсем другую жизнь.

— Жизнь та же. Меняются только адрес и тот, кто оплачивает счета.

Он невесело усмехнулся и покачал головой.

— Мне нужно поговорить с Уэйном. Такие вещи я один не решаю.

— Разумеется. Тадео остаётся у вас, все вопросы можете задавать ему. Если понадобится, созвонимся ещё раз.

— Спасибо, сеньор дэ Фуэго. Я дам ответ в ближайшие дни.

Он кивнул, поднялся с края стола и вышел из кадра. Тадео проводил его взглядом и придвинулся к камере так близко, что изображение снова поплыло квадратами.

— Сеньор, а если они откажутся?

— Тогда будем искать другой путь. Но они не откажутся.

— Почему вы так уверены?

— Потому что до этого им никто не предлагал таких условий.

Я нажал отбой, на столе остывал кофе.

Катрин всё это время сидела в кресле Марии, подперев подбородок кулаком.

— Я поняла только имена и то, что ты опять кого-то покупаешь. И с каких пор ты так болтаешь по-английски?

— Нанимаю, — поправил я, пропустив вторую половину вопроса мимо ушей.

— И о чём шла речь?

— О пальцах.

Она прищурилась, явно решая, стоит ли уточнять.

— Это что-то неприличное?

— Пока нет.

Катрин фыркнула и вернулась к газете, лениво перелистнув страницу.

Возвращаться домой сразу я не стал. За последние дни накопилось столько писем, что их хватило бы на неделю, и часть из них ждала ответа ещё вчера. Мария разложила всё по папкам и подписала карандашом, что срочно, а что может подождать, но слово «срочно» стояло почти на каждой. Я ответил поставщикам, подписал два договора на сервера, пролистал отчёт модерации и короткую записку Лунтика.

Про Элиаса я старался не думать, но мысли всё равно возвращались к серой панели в его руках. Если они согласятся, у меня будет не просто патент, а люди, которые понимают технологию изнутри и знают, какие ошибки уже совершили. Если откажутся, придётся платить за лицензию и надеяться, что через год они не продадут её кому-нибудь ещё, например Аурелио, который наверняка уже прикидывает, как сделать свой телефон хотя бы немного похожим на мой.

К девяти в офисе погасли почти все лампы. Внизу у программистов ещё горело несколько мониторов и кто-то негромко спорил, но и там дело шло к концу. Я выключил компьютер, и стало слышно, как по подоконнику стучит мелкий дождь.

— Домой? — Катрин поднялась первой и потянулась, разминая спину.

— Домой.

Машину вела Катрин, потому что Захар оставил ключи на посту, а сам уехал разбираться со своими делами, коротко предупредив, что наружное наблюдение за квартирой никто не снимал. Катрин водила уверенно и чуть быстрее, чем следовало бы по мокрой дороге, а на поворотах не сбрасывала скорость. Я опустил стекло на пару пальцев, и в салон потянуло сыростью и мокрым асфальтом.

В квартире было прохладно. Катрин с порога сбросила туфли, прошла на кухню и загремела чем-то в холодильнике. Я же снял пиджак, и направился в ванную. Хотелось смыть с себя этот день вместе с сигарным дымом из курительной, въевшимся даже в волосы.

Вода долго не хотела нагреваться. Я стоял под первыми холодными струями и ждал, пока трубы протекут, и наконец пошёл горячий поток. Ванная начала заполняться паром, а плечи понемногу отпустило.

Дверь за спиной скрипнула.

Катрин вошла без стука, уже без одежды, на ходу стягивая с волос резинку. Зеркало над раковиной успело запотеть, и в нём отражалось только размытое светлое пятно.

— Я вообще-то в душе.

— Вижу. — Она невозмутимо шагнула под воду рядом со мной и забрала у меня из рук мыло. — Я твой телохранитель, если ты забыл. Мало ли, вдруг на тебя нападёт какая нибудь мочалка.