Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 44

Первый час после беды решает больше, чем следующие сутки. Люди в этот час ищут порядок: куда звонить, куда бежать, жив ли тот, кто не отвечает. Если порядка им никто не даст, его место займут слухи. Сеть, которую последние недели полоскали во всех газетах как рассадник мошенников, сейчас оставалась единственным местом в Фаворе, куда смотрел весь город сразу.

— Мария, всех ко мне. Еву, Матео, Паскаля, Лунтика, старшую смены из модерации и Захара. Прямо сейчас.

Ветер переменился, и сквозь приоткрытую створку потянуло гарью, тяжёлой, с горькой примесью горящего пластика. Собрались за пару минут. Ева встала у стола, правая рука привычно в кармане, помада яркая, а лицо под ней белое. Мария вернулась последней и закрыла за собой дверь.

— Взорвался торговый центр у старого рынка, Галерея, — начал я. — Разнесло крыло, где кафе. Через полчаса половина Фаворы будет искать своих. Пусть они это делают у нас. С этой минуты Вида работает как справочная и пункт помощи. Всё остальное подождёт.

Я повернулся к Матео.

— Наверху ленты у каждого, кто в Фаворе, отдельный раздел «Взрыв у старого рынка. Помощь». В нём поиск пропавших: имя, фото, где видели последний раз, номер для связи. Кнопка «Я в безопасности», чтобы родные видели, что человек жив. И донорство: адреса станций переливания, какие группы нужны. Паскаль, отключай всё тяжёлое, игры, видео, иначе серверы не выдержат.

Оба кивнули и вышли.

— Списки пострадавших публикуем только из больниц и только после обратного звонка, — это уже старшей смены. — Имена погибших не публикуем, пока не известят семьи. Снимки тел удалять сразу.

— Захар. Мне нужны контакты приёмных покоев всех больниц, куда везут раненых, и в каждой человек, который сообщит нам, кого привезли. И официальная сводка от полиции и пожарных раз в полчаса.

— Будет, — Захар оттолкнулся от косяка и вышел.

— Игнасио, через десять минут появятся первые сборы «на пострадавших», дальше их будут сотни, и большинство откроют мошенники. Любая новая страница со словами «сбор», «помощь», «взрыв» замораживается до проверки.

— Ложных срабатываний будет около четырёх процентов, — Лунтик моргнул.

— Переживём.

— А где тогда собирать деньги? — Ева шагнула к столу.

— На одной, официальной странице помощи, со звёздочкой. Списки, сводки, больницы, кровь, счёт фонда, всё только там. На остальные сборы вешаем пометку «Не проверено» и ссылку на неё. Ты с Пастором отвечаешь за всех, кто будет кричать, что мы душим доброе дело.

Ева кивнула с серьезным лицом.

— Мария, мне нужен отдельный счёт, не наш и не Виды. Позвони Бельтрану. Фонд помощи пострадавшим: лечение, реабилитация, похороны, деньги семьям погибших, временное жильё тем, кто потерял кормильца. Каждая выплата публикуется на странице помощи.

— Кто будет им управлять?

Я уже набирал номер. Карла ответила после первого гудка, в трубке гудел мотор.

— Вик, я видела. Еду к тебе.

— Не ко мне. Мне нужно, чтобы ты возглавила фонд. Ты знаменитость, и тебе поверят быстрее, чем мне. Номер счёта пришлет Мария, и сейчас тебе позвонит чтобы детально все обьяснить. Сними короткое обращение на телефон, прямо из машины, без грима, как есть.

— Хорошо, — голос у неё стал собранным. — Я позвоню отцу.

Мария уже диктовала Бельтрану реквизиты, прижимая трубку плечом, и прикрыла её ладонью.

— Он спрашивает, будет ли первый взнос.

— Пять миллионов от Виды. Сейчас же, до того, как переведет кто-нибудь другой. Пусть все это увидят.

— Пять миллионов? — Мария нахмурилась. — Банк держит наши платежи, это деньги из кредита на землю.

— Знаю.

Первая сумма в таком списке задаёт планку для всех остальных. Вида для старых домов до сих пор молодая компания, выскочка без вековой истории, и если такая выскочка кладёт пять миллионов, то корпорат, который переведет меньше, будет выглядеть рядом с ней скупым и жалким. Никто из них не захочет, чтобы его имя стояло в общем списке ниже нашего.

Мария коротко выдохнула и продиктовала сумму в трубку.

Отец не ответил ни с первого звонка, ни со второго. Я позвонил матери.

— Виктор! Святая Дева, ты цел?

— Цел, я на фабрике. Мама, отец не берёт трубку, наверное, занят. Отправь Антуана в городскую больницу, туда повезут самых тяжёлых.

— Он у меня в гостиной, уже собирается. — Элеонора помолчала. — Я позвоню Симоне и остальным, у кого есть свои лекари.

Через двадцать минут кнопка «Я в безопасности» появилась у всех, кто был в Фаворе, и за первую четверть часа её нажали больше пятидесяти тысяч раз. Человек Захара дал первую сводку: по предварительным данным, девять погибших и больше шестидесяти раненых, под завалами работают спасатели. Старшая смены выставила её на страницу помощи слово в слово.

Обращение Карлы вышло к половине третьего, две минуты на заднем сиденье машины, без грима и с покрасневшими глазами. Деньги пошли сразу, по двадцать песо, по пятьдесят, по сто, и вскоре Бельтран позвонил Марии с жалобой, что у банка не справляется телефонная линия. Габриэль дэ Леон перевёл одним из первых, столько же, сколько мы. Следом подтянулись дэ Грас и другие дома, и ни один из них не положил меньше пяти миллионов. Деньги сенатора лежали в слепом трасте, поэтому перевод пришёл от Нереи дэ Гарро.

Каждый перевод через Виду виден всему городу, и корпорат, чьего имени к вечеру не окажется в списке, завтра сильно испортит свою репутацию. Больнице всё равно, из каких побуждений оплачена операция.

С лекарями вышло так же. Ева выставила строку «Дом дэ Фуэго направил лекаря в городскую больницу», через четверть часа Симона отправила своего в детскую, и к половине третьего в больницах Фаворы работали лекари шести домов.

Отец так и не перезвонил.

Над старым городом дым стал светлее, его начало сносить к реке. Стрелки на циферблате показывали без двадцати три. С того момента, как в рамах задребезжали стёкла, не прошло и часа.

Гранатовая улица

Ольмо приехал первым. В дальней комнате пахло вчерашним табаком, шторы были задёрнуты, и в узкую щель между ними виднелась полоса серого неба над крышами старого города. Дым над Рыночной ещё не рассеялся. Ольмо не отрывал от него взгляда, пока внизу не хлопнула входная дверь.

Марио ворвался в комнату, не сняв пальто. Лицо у него было красное, на лбу блестела испарина, а сигару, которую он по привычке сжимал в пальцах, он так и не раскурил.

— Рикардо, — он ткнул сигарой в сторону окна. — Это ты?

— О чём ты?

— Галерея. Это твои люди?

Ольмо медленно повернулся к нему.

— Нет, Марио. Не мои. Вчера мы договорились только о том, что дальше придётся играть жёстче. Я даже не успел назначить людей.

Марио открыл рот, но ответить не успел. На лестнице загрохотали шаги, и в дверях появился Эспарса, без зонта, с распущенным узлом галстука и мокрыми от пота висками. Он обвёл комнату быстрым взглядом, кого-то выискивая.

— Где дэ Сепеда?

— Едет, — Ольмо кивнул на стул. — Сядь.

Эспарса садиться не стал. Он подошёл к столу, налил себе воды из графина и выпил стакан залпом, так что вода потекла по подбородку на рубашку.

— Это его работа, — выдохнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Он первым вчера произнёс «теракт». Он, а не я.

— Ты кивнул вместе со всеми, Бенхамин.

— Кивнул! А кто не кивнул⁈

Аурелио вошёл последним. Бледный, с плотно сжатыми губами. Он остановился у двери и оглядел всех троих по очереди.

— Я хотел задать вам тот же вопрос, — произнес он тихо, прежде чем кто-нибудь успел открыть рот.

— Значит, не ты? — Эспарса шагнул к нему.

— Не я. — Аурелио посмотрел на Марио. — У тебя начальник уголовного отдела ездит на охоту. У тебя связи в полиции, люди, которые знают, где что достать.

— Я⁈ — Марио всплеснул руками, и сигара полетела на ковёр. — Да я до сих пор понятия не имею, где в этой стране покупают взрывчатку! Я делаю машины, Аурелио, а не бомбы!