Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 40

Кожаное кресло скрипнуло, когда Себастьян отклонился назад.

— Дальше.

— Я предлагаю исправить это недопущение, — с готовностью выпалил мэр. — Порт в Корсе, сами понимаете, городской, люди в таможенном посту все свои, местные. Одно моё слово, и все сделаем быстро.

На «недопущении» Себастьян едва заметно поморщился, но поправлять собеседника не стал. Сальседо, судя по всему, двадцать лет просидел в своём кресле на юге и уже не помнил, когда в последний раз разговаривал с кем-то из столицы напрямую. Сейчас он ставил на кон всё, что у него было, а было у него, если подумать, немало. Порт, через который идёт груз, и желание оказаться полезным человеку, у которого есть шанс стать президентом.

Третий досмотр подряд не бывает ошибкой в документах. Себастьян перевёл взгляд на газету. «Чей голос у Виды?». Дальше картина складывалась сама. Таможенный пост в портовом городке не станет гонять один и тот же груз по собственной инициативе. Значит, кто-то позвонил. А раз звонят в Корсу, значит, звонят и в другие места.

— Конечно, сеньор Сальседо, — ровно произнёс он. — Ценю вашу внимательность. Но подождите моего звонка. Мне нужно кое-что уточнить. Я позвоню вам на днях.

— Конечно, конечно, — обрадованно зачастил мэр. — Я буду ждать. И знайте, сенатор, у вас всегда есть друзья в Корсе. Рад был пообщаться, господин президент.

Себастьян опустил трубку на рычаг и какое-то время не убирал с неё ладони.

— Господин президент, — хмыкнул Андре от двери. — Быстро же он сориентировался.

— В провинции политическое чутьё развито лучше, чем в столице. — Себастьян снял очки и сложил дужки. — Там у людей меньше денег и больше времени, чтобы думать, к кому прибиться.

Дорадо опустился в кресло для посетителей и поставил портфель у ножки. Капли дождя на его плечах ещё не успели высохнуть.

— Ты слышал?

— Достаточно.

— Тогда смотри, что получается. — Себастьян подвинул к нему газету. — Третья полоса у Эспарсы. Прокуратура вызывает их мальчика-владельца. Иски приходят коробками. Теперь таможня. И всё это за неделю. Виктора начали душить, Андре. Методично, со всех сторон сразу, и делают это люди, которые умеют.

Андре пробежал глазами заголовок, хотя наверняка знал статью наизусть.

— Отец?

— Не думаю, что Тайрон станет душить собственного сына. Хотя кто их знает, этих дэ Фуэго.

Сенатор встал из-за стола, шагнул к окну. Внизу у входа в здание партии курили двое охранников, пряча огоньки в кулаках.

Виктор появился в его жизни не так давно, но почти каждый шаг этого мальчишки оборачивался для Себастьяна пользой. Университет, министр, прокуратура, рукопожатие перед камерами. Голоса молодых, которые его партии не доставались уже много лет. План района, висящий сейчас у него за спиной, тоже принёс Виктор. Конечно, у дэ Фуэго свои интересы, и сенатор прекрасно понимал, что за каждым жестом стоит холодный расчёт. Но расчёт этот до сих пор совпадал с его собственным.

— Поможем? — Андре повернулся к нему вместе с креслом.

— Конечно, — отозвался Себастьян, не оборачиваясь.

Дорадо кивнул и уже потянулся к портфелю за блокнотом, но сенатор поднял руку.

— Подожди. — Он повернулся и сел на край подоконника. — Думаю, выгоднее будет сделать это чуть позже.

— Насколько позже?

— Когда он позвонит сам. А он позвонит, Андре. Этот мальчик не из тех, кто будет сидеть и ждать. Пусть поймёт, что не справится. — Себастьян потёр подбородок. — Помощь, за которой пришли сами, помнят годами.

Андре задумчиво постучал пальцами по колену.

— А Сальседо?

— Сальседо подождёт. Он теперь будет ждать моего звонка, как свидания. — Себастьян усмехнулся. — Позвоню ему, когда Виктор попросит..

Дорадо раскрыл блокнот и вписал в него одну короткую строчку. Себастьян вернулся за стол, надел очки и снова взялся за график турне. Корсу он пометил карандашом на полях, напротив третьего дня.

Сегодня.

Разговор закончился, но Себастьян ещё немного посидел с трубкой в руке, глядя в огонь, и лишь потом вернул её на место. Из столовой доносилось негромкое позвякивание приборов: Нерея сама убирала со стола, отпустив прислугу пораньше.

Виктор позвонил, как и полагалось. Назвал проблему, и согласился на услугу, даже не уточнив, какую именно. Себастьян ценил это в людях.

А услугу он выменял буквально на пустом месте. Ему не пришлось ни нажимать на министерство, ни занимать у кого-то из старых знакомых, ни ставить свою подпись под бумагой, которую потом могли бы вытащить на свет журналисты Эспарсы. Достаточно было подождать два дня. Удобно, когда чиновники начинают лизать тебе жопу, едва почуяв, что ветер вот-вот переменится. Такие люди всегда первыми слышат, куда он дует, и первыми бегут занимать место с подветренной стороны.

Андре всё это время грел у камина промокшие ботинки и не пропустил ни слова. Встретив взгляд сенатора, он медленно и одобрительно кивнул.

— Сделано чисто, — произнес Дорадо. — Даже придраться не к чему.

— Он сам пришёл, Андре. Я только открыл дверь.

Себастьян поднялся, подбросил в камин полено, и угли под ним вспыхнули, выстрелив в дымоход россыпью искр. Затем отряхнул ладони и повернулся к помощнику.

— Позвони нашему другу в Корсу, — в голосе сенатора проскользнула лёгкая ирония. — Пусть запускает грузы по маршруту. Без задержек, без повторных проверок и без недопущений. Виктор должен получить свои детали как можно скорее.

Андре уже доставал из внутреннего кармана записную книжку.

— Что-нибудь передать от тебя лично?

Себастьян задумался, разглядывая, как огонь лениво облизывает свежую кору.

— Скажи сеньору Сальседо, что я запомнил его имя.

Дорадо хмыкнул, вписал строчку и поднялся. Для мэра провинциального городка такие слова значили многое, и оба они прекрасно это понимали. Сальседо будет повторять их жене за ужином, а утром, придя в свою мэрию, сам проследит, чтобы контейнеры дэ Фуэго ушли из порта первыми.

Ролик вышел в семь утра.

Карла привезла запись в начале шестого, бледная от бессонной ночи, с размазанной под глазами тушью и совершенно счастливая. Паскаль с Беллой ещё час колдовали над монтажом, а я сидел у них за спиной с кружкой кофе и уже в четвёртый раз смеялся в нескольких местах.

На экране открывался вечерний ресторан, из тех, где столики стоят под белыми скатертями, а с потолка свисают люстры с подвесками. Негромко пиликала скрипка, звенели бокалы, официант в длинном фартуке проносил над головами блюдо с запечённой рыбой.

За двумя соседними столиками сидели двое парней. Оба при параде, оба в отглаженных рубашках, у обоих на скатерти букет и Вифон экраном вверх. Первый, рыжеватый и вертлявый, то и дело поправлял воротник и косился на вход. Второй, спокойный, темноволосый, неторопливо листал меню.

Камера поочерёдно заглянула к ним в телефоны. У обоих на экране была открыта переписка в Виде, у обоих в шапке значилось одно и то же имя: Карла дэ Леон. «Я уже подъезжаю», — писала она первому. «Буду через минуту», — писала второму.

Дверь ресторана распахнулась, и рыжий подскочил на стуле.

К его столику, раздвигая плечом официантов, плыла полная дама далеко за сорок, в блестящем платье и с пышной химической завивкой. Она радостно помахала ему рукой, плюхнулась на стул напротив, и тот жалобно скрипнул. Дама взяла его букет, понюхала, кокетливо стрельнула глазами и пропела низким голосом:

— Ну, здравствуй, котик. Это я, Карла.

У рыжего отвисла челюсть.

А дверь распахнулась снова, и в зал вошла настоящая Карла дэ Леон. Платиновые волосы, серое платье, которое сидело на ней как влитое, походка, от которой у половины посетителей замерли вилки на полпути ко рту. Она прошла через весь ресторан, не глядя по сторонам, остановилась у соседнего столика и с улыбкой опустилась на стул напротив темноволосого.

— Прости, пробки.

Рыжий смотрел на них так, что я в этом месте неизменно давился кофе. Его собственная «Карла» тем временем уже придвинула к себе хлебную корзинку и деловито намазывала маслом третий кусок.