Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 27

Третий звонок ушёл в управление полиции. Начальник столичного управления знал, о чём пойдёт речь, и сразу начал жаловаться на нехватку людей. Себастьян выслушал его, не перебивая. Ему не нужен был спецназ и не нужны были облавы с телекамерами. Ему нужны были постоянные пешие патрули на главных улицах, два новых участковых пункта и участковые. Людей возьмут из выпускников академии этого года, а надбавка за работу в округе пойдёт из городского фонда, о котором полиция до сих пор не знала.

— С управляющими компаниями что? — поинтересовался Андре, переворачивая страницу.

— С ними проще всего.

Управляющие компании Буэнависты собирали с жильцов деньги за обслуживание домов, а крыши текли, лифты стояли, подъезды пахли мочой. Новые нормативы по содержанию жилья лежали в министерстве давно готовые, их только не решались выпустить. Себастьян распорядился выпустить их на этой неделе, с жёсткими сроками исполнения и штрафами. Последние, скорее всего, и взыскивать не придётся. Достаточно, чтобы в каждую контору пришло письмо с цифрами и печатью.

К полудню левая половина листка была перечеркнута. Каждая строчка означала звонок, обещание, напоминание или угрозу, произнесенную самым любезным тоном. Кофе в чашке давно остыл.

Себастьян расстегнул воротник рубашки и потёр глаза.

— Теперь правая половина.

Андре подвинул к нему папку. Над ней штаб работал всю ночь, и Себастьян, листая страницы, видел, где писал Андре, а где молодые помощники, увлёкшиеся лишними прилагательными.

Программа восстановления округа делилась на восемь направлений. Транспорт был первым: возвращение трамвая из депо до центра, расширение моста, сеть автобусов с ночными маршрутами и дешёвый проезд, чтобы из района можно было быстро добраться до работы, школы и больницы. За ним шли улицы, то есть освещение дворов и остановок.

Безопасность стояла третьей, и здесь Себастьян задержался дольше. Постоянные патрули и участковые, быстрый выезд на вызовы, работа против уличных банд, это было понятно. Но рядом с полицией в программе работали социальные работники, занятые подростками и зависимыми.

Дальше шли жильё и школы. Ремонт домов, крыш и коммуникаций, контроль арендодателей, защита арендаторов от выселения и новое жилье разных ценовых категорий, чтобы район не остался гетто. Ремонт школ, доплаты хорошим учителям, бесплатные кружки, спорт, продлёнка, питание и первая работа для подростков.

— Школы оставь в начале выступления, — заметил Себастьян, не поднимая глаз. — Матери голосуют лучше всех.

Андре молча черкнул пометку на полях.

Шестым пунктом шли работа и бизнес. Налоговые льготы компаниям, которые переезжают в округ и нанимают местных, профессиональное обучение, дешёвая аренда первых этажей и льготные кредиты малому бизнесу. Себастьян представил, как это прочтёт молодой дэ Фуэго, и усмехнулся. Мальчишка наверняка уже прикинул, кто первым воспользуется этими льготами.

Седьмой пункт закрывал медицину и государственные учреждения: общественная больница, поликлиника, лечение зависимостей, полицейский участок, почта, социальная служба и муниципальный центр прямо в районе.

Последний, восьмой, касался управления. Совет жителей с правом голоса по части бюджета округа, прозрачные закупки и контроль за подрядчиками. Себастьян перечитал этот пункт еще раз. Без него всё остальное растворится в карманах ещё до того, как первый автобус пересекает мост.

Он закрыл папку и некоторое время сидел молча, прислушиваясь к дождю, который всё-таки разошелся и теперь шуршал по стёклам.

Половина этой программы будет стоить денег, которых у города нет. Четверть сожрут подрядчики, сколько бы советов жителей ни создавали. Что-то не успеют, что-то сорвут, что-то он сам отложит после выборов, если выиграет. За двадцать лет в политике Себастьян разучился верить, что все обещания обязательно исполняются.

Но фонари загорятся. Автобусы пойдут через мост. Патрули выйдут на улицы, а управляющие конторы в панике полезут чинить крыши. И каждый житель Фаворы, который поедет в эти дни через в Буэнависту, увидит, что за мостом что-то меняется, и запомнит, чья фамилия стоит на распоряжениях, пусть даже с приставкой «дэ».

— Утверждаю, — произнес Себастьян и поставил подпись на последней странице.

Андре забрал папку и поднялся.

— Пресс-конференцию на завтра?

— Пусть сначала отремонтируют хотя бы одну улицу.

Глава 9

Гранатовая улица

Гранатовая ожила резко.

Весь день дом простоял тёмным и тихим. Дождь ровно шумел по черепице, в водосточных трубах гудела вода, и казалось, что за старыми стенами никто не живёт. Потом во двор въехала машина, хлопнула дверца, и дом разом проснулся. По коридорам заспешила прислуга, в окнах один за другим зажглись жёлтые прямоугольники, а в дальней комнате кто-то торопливо загремел каминной решёткой.

Вошёл Ольмо. Кинул окроплённый дождём пиджак на вешалку и прошёл через комнату, оставляя на натёртом паркете мокрые следы. Дипломат бросил на стол, не глядя, и одним движением распахнул бар.

Достал одну бутылку, покрутил, открыл, понюхал и поморщился. Достал вторую. Вытянул пробку, втянул носом запах и удовлетворённо кивнул. Плеснул себе в бокал на два пальца.

Рикардо Ольмо был единственным в пятёрке без приставки к фамилии. Нефтяной магнат с востока давно перестал переживать по этому поводу. Все кто участвовал в игре знали, как высоко он взлетел и как потерял статус. Формально он вообще не принадлежал к семье, но управлял её активами, поэтому администрация и не могла дать ему статус, без подтверждения дохода и пользы обществу.

Сев за стол, он стал ждать остальных, наслаждаясь терпким бренди, кусающим язык. Камин только разгорался. Сырые поленья шипели, пускали пену на срезах и неохотно занимались огнём. Прислуга поставила на стол четыре бокала и исчезла, так и не спросив про пятый.

Аурелио прибыл следом. Пиджак снимать не стал, лишь смахнул с плеч капли, сел и ослабил галстук. Тонкую папку положил рядом, карандаш сверху, параллельно краю. По этим двум предметам его можно было узнать в любой комнате Фаворы.

— Привет, Ольмо, — кивнул он. — Ну и погодка. Того и гляди смоет мою бедную Фавору.

«Мою» он произнёс без тени иронии. Над крышами этого города мигали красные огни его ретрансляторов, и каждый звонок в столице проходил через его железо. В каком-то смысле он имел право так говорить.

— И не говори, — прокряхтел Ольмо.

Бенхамин и Марио вошли с промежутком секунд в десять. Владелец «Эвенто» явился с мокрым зонтом, который так и не доверил прислуге в прихожей и теперь пристраивал у камина. Марио вошёл неторопливо, стряхивая капли с серебристых волос и оглядывая комнату светлыми, всё замечающими глазами.

Бенхамин сел, скользнул взглядом по четырём бокалам и сразу нахмурился.

— По какому поводу собрание? — подозрительно спросил он. — И как долго нам ждать Тайрона? Уже пять минут шестого. Я ваши лица вижу чаще, чем семью.

— Тайрона не будет, — сказал Ольмо.

Все замерли.

Никто не позволил себе эмоций. Марио не донёс бокал до губ. Аурелио, успевший взять карандаш, медленно положил его обратно. Бенхамин застыл с наполовину стянутой перчаткой. Пятёрка собиралась в этой комнате не первый год, и каждый за столом понимал простую вещь: если одного из пятерых не позвали, это не простая забывчивость.

Никто не спорил, думали, быстро и молча, каждый о своём.

В тишине громко треснуло полено.

— Давно пора, — наконец отмер Бенхамин и довольно улыбнулся. — От него никакого толку.

— Не так резко, — оборвал его Ольмо. — Тайрон нам не враг. Конкурент, но он один из нас. Просто его методы… они специфичны.

Он покачал бокал, разглядывая, как бренди тяжело стекает по стенкам.

— Я не вижу пользы в нашем сотрудничестве. Лишь вред.

— Я сказал то же самое, — произнёс Бенхамин, подняв бровь.

— Ты сказал это грубее.