Наследник $$$ уровня VIII (СИ), стр. 23

— Понимаю. Родригез сам предложил поднять налоги корпорациям, которые его спонсируют. Понимаешь, Андре, он только что обосрался.

— И что ты сказал «действия»? — наконец нашёлся он. — Какие действия? У нас ничего не готово. Мы не можем обещать того, чего нет.

Себастьян остановился у окна в конце коридора. Внизу, во дворе Ассоциации, у машин уже толпились журналисты, а за оградой мокли под зонтами люди с самодельными плакатами, и на одном он разглядел собственное имя.

— Андре, сколько раз мы пытались выиграть эти выборы?

— Ты знаешь.

— Четыре срока. Четыре кампании, правильных, выверенных, согласованных. И каждый раз проигрывали. — Он повернулся к Дорадо. — Может, пришло время что-то поменять? Время экспериментов, Андре.

Дорадо помолчал, медленно выдохнул и опустил портфель на подоконник.

— Хорошо. Допустим. — Он потёр лоб. — Так что мы будем делать?

Себастьян вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист, на котором вчера вечером набросал карандашом несколько строк, сидя у камина рядом с тубусом, оставленным одним молодым дьяволом.

— Сейчас расскажу.

Глава 8

Звонок из Америки раздался ближе к вечеру.

— Сеньор дэ Фуэго? Это Джон Элиас.

— Доброе утро, мистер Элиас, — отозвался я по-английски. — У вас, если не ошибаюсь, ещё утро.

— Раннее. Уэйн сварил кофе и стоит у меня над душой, так что тянуть с разговором не буду.

На заднем плане действительно хмыкнули, и звякнула о блюдце ложка.

— Мы всё обсудили, — продолжил Элиас. — Несколько раз, если честно. Уэйн сначала упирался, ему было жаль компании, которую мы так и не успели открыть. Потом пришло письмо из банка, и он стал сговорчивее. — Элиас коротко рассмеялся. — Вы почти слово в слово угадали, что они попросят.

— Это было несложно.

— Видимо. В общем, мы согласны. Технология ваша, мы работаем на вас.

Я отвалился на спинку кресла, и кожа негромко скрипнула под лопатками. Только сейчас стало понятно, насколько я ждал этого звонка, хотя старательно делал вид, что занят другим.

— Рад это слышать. Тогда не тяните. Собирайте вещи и приезжайте, сразу и со всем, что нужно для работы.

— Прямо сейчас? — В голосе Элиаса прорезалась растерянность. — У нас помещение снято на полгода вперёд, договор с поставщиками, прототипы, оборудование…

— Аренду и неустойку я оплачу. Прототипы и оборудование упакуете, Тадео поможет с перевозкой и бумагами. Всё, что не поместится в чемоданы, отправим отдельным грузом.

— А жильё?

— Будет. И лаборатория тоже. Мне не нужно, чтобы вы переезжали частями, мистер Элиас. Каждая неделя, которую вы проведёте между двумя странами, это неделя без работы.

Сквозь треск пробился второй голос, ниже и глуше. Элиас прикрыл микрофон ладонью и что-то ответил партнёру.

— Уэйн интересуется, правда ли у вас тепло зимой.

— Правда. Передайте ему, что ему здесь понравится.

На этот раз рассмеялись оба. Мы условились, что Тадео возьмёт билеты на ближайший рейс, какой удастся найти, и сообщит мне. Элиас поблагодарил ещё раз и отключился, а я какое-то время держал у уха гудящую трубку, прежде чем опустить её на рычаг.

Мультитач теперь принадлежит мне. Не лицензия, которую через год могут перепродать кому угодно, и не патент, а двое людей, которые десять лет крутили эту технологию в руках и знают о ней всё. Японцы сделают экран, Элиас с Уэйном научат его понимать пальцы, а Рафаэль соберёт из этого телефон, рядом с которым остальные телефоны будут смотреться экспонатом из музея связи.

В моём мире этот путь занял годы и потребовал одной очень терпеливой корпорации. Здесь хватило звонка Тадео и правильно заданного вопроса про банк.

Я вернулся к отчёту, но цифры больше не складывались в голове. Солнце опустилось ниже, и по стене напротив вытянулась рыжая полоса от оконной рамы. Внизу у программистов кто-то включил радио, и сквозь перекрытия едва доносилась музыка.

Свободный вечер выпал мне впервые за последние недели. Мария ещё с обеда уехала к Хавьеру, Катрин засела в «Периодике» на совещании, а все срочные бумаги я подписал ещё до ужина.

И тут я вспомнил о Карле.

Не сразу, и от этого стало неловко. Она звонила на днях, а я разговаривал с ней, не отрываясь от документов, отвечал коротко и, кажется, даже не поинтересовался, как у нее дела. Тогда это казалось нормальным, голова была забита сотней других вещей. Сейчас, когда мысли прояснились, разговор выглядел иначе.

В последний раз мы виделись ещё до ситуации с дэ Мачадо. Потом были похищение, перестрелка, ФБН, газеты, признание, и в этом потоке Карла как-то затерялась. Она не звонила, я тоже, и мне даже в голову не приходило задуматься почему. Скорее всего, Габриэль попросил дочь держаться подальше, пока моё имя не сходит с первых полос, и винить его за это сложно. Я и сам на его месте попросил бы о том же.

Но это ещё не повод пропадать самому.

Я набрал её номер.

— Виктор?

— Ты дома?

— Дома. А что?

— Хочу заехать. Минут через сорок, если ты не против.

В трубке что-то упало, и Карла торопливо выдохнула в трубку:

— Не против. Приезжай.

Захар курил внизу у машины и щурился на тучи. Услышав адрес, он молча затушил окурок о подошву, сел за руль и за всю дорогу не проронил ни слова, только раз недовольно цокнул языком, когда нас подрезал хлебный фургон.

Особняк дэ Леонов прятался за высокой оградой из светлого камня. Охранник у ворот узнал машину, передал что-то по рации, и створки поползли в стороны. Гравий захрустел под колёсами, по обе стороны аллеи тянулись подстриженные кусты, уже тронутые осенней ржавчиной.

Карла выбежала на крыльцо, едва Захар заглушил мотор. В светлом домашнем платье и мягких туфлях, волосы цвета платины собраны наспех. Она сбежала по ступеням и обняла меня за шею, крепко, и на несколько секунд замерла, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Приехал, — выдохнула она мне в воротник.

— Обещал же.

— Ты ничего не обещал. — Карла отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх. — Просто сказал, что приедешь.

— Захар торопился.

Захар, стоявший у машины, невозмутимо отвернулся и принялся изучать кусты.

Кожа у неё слегка потемнела от солнца. Загар ей шёл, хотя на дворе стояла осень, и я ещё успел мимоходом удивиться, где она успела его заработать.

В холле огромный букет лилий стоял на круглом столе посреди мраморного пола, белые раскрытые цветы на длинных стеблях, и от их тяжёлого сладковатого запаха слегка закладывало нос. Цветочный клуб Симоны, судя по всему, работал без выходных.

Габриэль вышел из кабинета нам навстречу, на ходу застёгивая пиджак. Симона спускалась по лестнице, придерживаясь за перила, неторопливо, светлые волосы уложены волосок к волоску.

— Виктор. — Габриэль протянул руку. Пожатие вышло крепким, но короче обычного. — Неожиданный визит.

— Простите, что почти без предупреждения. Выдался свободный час, и я решил заехать.

— Ничего, ничего. Мы всегда тебе рады.

Прозвучало это вежливо и правильно, но глаза у Габриэля остались внимательными. Причину я прекрасно понимал. Отец, который, скорее всего, просил дочь держаться от меня в стороне, теперь видит меня у себя в холле, а дочь при этом держит меня под руку.

Симона подошла и подставила щёку для приветствия.

— Виктор, как приятно. Мы все так переживали, когда читали газеты. — Она окинула меня придирчивым взглядом. — Выглядишь уставшим. Тебе бы тоже отдохнуть, как Карле. Посмотри, как она посвежела за неделю в горах.

— В горах? — уточнил я.

— В предгорье, у нас в поместье. — Симона мягко улыбнулась и положила дочери ладонь на плечо. — Генри устроил ей чудесную неделю. Верховые прогулки, свежий воздух, охотничьи угодья. Карла прекрасно держится в седле, Генри до сих пор не может успокоиться.

Габриэль негромко кашлянул, и посмотрел на жену долгим тяжёлым взглядом.

— Симона, Виктор приехал не за нашими семейными новостями.