Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 8

— Ты будешь моей сучкой-на, — сказал зеленый сутулый урод с кривой рожей. — Будешь-ска подтирать мне задницу и приносить тапочки-врот. Эльфиечка!

И поманил меня пальцем:

— Цып-цып-цып!

Это был орк, самый натуральный. Он сидел на нарах слева о входа в вагон, и вокруг него столпились зеленокожие прихлебатели — снага. В сортах орков я вроде как разобрался: как оказалось, в здешних реалиях под орками подразумевали несколько совсем разных народов, которые напоминали друг друга только отдельными внешними признаками.

Например, Кузя из КПЗ — гоблин. Тот серокожий громила, который мне привиделся после вопроса о Бригаде Эльфийских Добровольцев, — черный урук. А эта зеленая шваль — снага. Ростом не уступают среднему человеку, крепкие, мосластые, агрессивные быдланы. Наверное, и среди них встречаются приличные люди, но конкретно эти выглядели не очень охеренно.

Может быть, имелись еще какие-то другие, неизвестные мне орки — всяко могло быть.

Справа от входа расположилась команда гномов, и, кстати, Надфиль там чувствовал себя как рыба в воде. Пятеро татуированных коренастых бородачей уже резались в нарды и говорили на резком, каркающем наречии, которое очень напоминало то ли немецкий, то ли датский язык с Земли. А может, и вовсе — идиш, Мелькор разберет: я ни того, ни другого, ни третьего языка не знаю. «Гитлер капут!» могу сказать.

— Да кам зо айн эльбишер вальдблондкётер! — сказал один из гномов и потом гавкнул в мою сторону: — Ваф-ваф!

— Йа-йа! Аха-ха-ха-ха! — подхватили остальные гномы.

Самоназвание гномов — кхазады. Это я вычислил, почитывая прессу в зале суда. Там оно как синоним употреблялось: гномы, кхазады. Очевидно, им я тоже не нравился.

Еще тут имелись люди-человеки. Четверо взрослых мужиков самого лихого вида, похожие то ли на контрабандистов, то ли на браконьеров. Не прям какие-то уркаганы, так — бывалые и накосячившие.

Свободными тут оказались нары только сразу напротив двери — это место, похоже, элитным не считалось, но мне было наплевать. Именно туда я должен был определить свою миску, кружку, ложку и другое немудрящее имущество, которое помещалось в самый обычный вещмешок-сидор.

— Suilad, ovredh! — я взмахнул рукой. — Приветствую уважаемое общество. Я — Стах Темнорецкий.

— Ты — эльфийская сучка-на, — сказал центровой орк.

Дверь вагона за моей спиной захлопнулась, и я услышал гогот конвоиров.

Видимо, заперев одного эльфийского принца вместе с толпой снага и группировкой гномов, Волк-Ланевский и рассчитывал устроить мне ад. Я не знаю, снимали ли здесь кино про «Хранителей» и знали ли такого персонажа как Роршах — не психиатра, а вроде как супергероя, но мне в голову сильно въелась одна из его фразочек.

— Это не меня заперли с вами, — доверительно сообщил я главному орку-снаге. — Это вас заперли со мной.

— А? — он открыл рот, и я увидел кривые гнилые зубы, и те самые, пресловутые орочьи клыки на нижней челюсти — не такие и большие, как в «Варкрафте» рисовали.

— Хер на! — жизнерадостно откликнулся я и мощным броском запустил в него кружкой.

Я и раньше здорово швырялся всем подряд, но теперь, кажется, превзошел самого себя! Металлическая посудина со свистом пересекла вагон и вошла орку ровно в пасть. Вот это — номер! Вот это — исполнил!

— Хра-а-а? Аф-ф-фы-а? — его глаза выпучились, пасть была широко раскрыта — закрыть ее мешала кружка.

И достать ее изо рта снага не мог — у кружки имелась ручка, которая явно мешала, упираясь в нёбо орку. Главарь, который не так давно обещал заставить меня подтирать ему задницу, теперь замер в совершенно беспомощном состоянии, с трудом втягивая воздух сморщенным носом и тщетно пытаясь освободить свой рот.

— Остроухое говно! — один из соплеменников нейтрализованного зеленокожего рванул в мою сторону.

У него были крепкие руки с давно нестриженными грязными ногтями, похожими на когти. Крепкий, жилистый — орк наверняка свалил бы меня с ног, если бы я позволил ему войти в клинч.

— Н-н-на! — в его сторону, раскрутившись и гудя со страшной силой полетела жестяная миска.

Удар кромки пришелся в кадык, и снага рухнул на пол, хрипя и схватившись за горло.

Я уже был тут как тут — поднял посудину с пола и смотрел на остальных орков. Они выглядели деморализованными — и это было странно. Восемь крепких ребят злодейского вида теперь смотрели на меня не как на жертву, а… Испуганно?

— Ваще-то, это не абы какой эльф, — сообщил Кузя из-под лавки. — Ваще-то, это целый арнель Болотных Ялин, очень свирепствованный и несъедобновый. У него железные пальцы идиота! Он попал сюда за двойное убийство, прикончил ажно одного мага-аристокарата и еще одного мага-аристократа. Всего, получается, двоих магов-аристократов! Выпил из них всю жизнь через трубочку, как сок из коробочки, и все потратил на девок!

— Жесть-на! — переглянулись снага. Кто-то из них засомневался: — А чего он тут? Если прынц?

— За буйство, — с важным видом пояснил гоблин и вылез из-под нар. — Он дерьмо на нос Волк-Ланевскому положил, ваще-то. Так и сказал, мол, кусок дерьма на носу. Ваще буйный! Глядите — у него антрекот… Артишок? Арте… Кароче-е-е браслет на руке, чтоб ваще не магичил! А если б магичил — он бы и из вас через трубочку жизнь выпил как нефиг делать. Скажите еще спасибо, что только швыряется! Он ваще дикий, из дикого леса, ходит где вздумается и гуляет сам по себе!

Последняя его фразочка показалась мне очень подозрительной, но мало ли — Киплинг и здесь жил-поживал? Кто знает? Или снова — наследие того самого таинственного пана-атамана.

— А че он сюда захотел-ять? Ваще ненормальный? — орки попятились, заметив мое приближение. — Мог бы, наверное, в купешке-на чай пить, из стаканов с подстаканниками-врот! Вот там бы ими и кидался-ска…

Я подошел к главарю снага, ухватился пальцами за краешек своей кружки — и выдернул ее из пасти орка. Как минимум один зуб при этом вылетел, и щеку я ему тоже раскровянил.

— Помоешь — вернешь, — мне было очень страшно, на самом деле.

Десять стремных типов — а я один! Кинься они все вместе — и конец мне. Что угодно со мной сделают! Но если уж корчишь из себя крутого перца — слабину давать никак нельзя. Поэтому я добавил:

— Кружки свои все дайте мне! Быстро, быстро!

И подбросил миску в воздух, заставив снага вздрогнуть.

— Всё, всё-на! Мы-врот ничего не имеем-на… Вот-ска кружки-на… — орки выглядели жалко.

Зачем посуда? Так мне нужны были метательные снаряды, в случае чего. Кроме снага, тут имелись еще и гномы, которые прекратили игру и с видимым удовольствием наблюдали за моими разборками с зеленокожими.

Надфиль, который сидел в компании своих соотечественников, показал мне большой палец. Он явно одобрял такое мое поведение — гномы орков не любили, похоже, сильнее чем эльфов.

— Имела жаба гадюку! — сказал один из кхазадов, а остальные заржали.

Им, видимо, в кайф было смотреть, как эльф устраивает разборки с орками.

— Я еду на Аляску, — сообщил я всем. — И очень хочу доехать тихо, мирно, без инцидентов. Но как-то не выходит. Я тут единственный эльф, и если вы хотите замочить меня толпой — у вас получится… Поэтому заявляю официально: больше миндальничать я не буду. Первый, кто проявит ко мне неуважение или поднимет на меня руку — жестоко пострадает. Gurth Huan an hû! А там — хоть трава не расти.

— Собаке — собачья смерть, — перевел один из людей мой месседж с ламбе. — Резкий ты, дядя эльф.

— Жить захочешь — не так раскорячишься! — усмехнулся я.

В «человеческом» углу раздался хохоток, мужики одобрительно загудели и пошли ко мне — знакомиться. Как оказалось, все они были родом с Петриковщины и на самом деле присели за браконьерство. Добывали в реке Птичь и окрестных лесах рыбу, дичь и другие лесные богатства незаконными способами, захаживали и в Хтонь в районе Ляскович — самым краешком. Добывали там ценные ингредиенты — какие-то мутировавшие ягодки, грибочки и тому подобное.

— Но там баба живет дикая… На обезьяну похожая. Очень до мужиков большая охотница! Никакие ингредиенты того не стоят, Стах! Точно тебе говорю, истинная правда! — сообщил мне Иваныч.