Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 50
Здесь же я был эльфийским принцем.
Не знаю, какую аналогию привести из земной культуры. Солист корейского бойз-бенда? Телеведущий на центральном канале? Хоккеист Минского «Динамо»? Работник техподдержки Автор.Тудея?
Шейх из Дубая, однозначно. Лучший пример — этот самый мелькоров шейх.
Из меня шейх, правда, — как из говна пуля, я — из Болотных Ялин, а не из Авалона, но аналогия понятная. И не очень приятная для меня. Я все это поветрие с дубаями и сопутствующей хренотенью не очень любил, никогда там не был и никому не советовал, особенно девушкам.
Но стереотип — страшная штука. Блондин, остроухий, еще и принц. Арнель! А магический дар — это покруче пары миллионов долларов на счету. Захочу заработать кучу денег — нужно просто перестать валять дурака и наняться в какой-нибудь муниципалитет сервитутный, подписать договор на зеленое строительство, разбить несколько скверов — и вуаля! Или богатеям авалонские парки, альпийские горки и ниппонские сады растить. Мне это — как нехрен делать!
Но душа просила леса, а жопа — приключений, и потому я своего решения отправиться с командой Клауса Лангбольцена не изменил.
— Курва! — сказал я, когда обнаружил дверь в свою каюту открытой. — Да сколько можно! Карау-у-у-у-ул! Дежу-у-урный!!! Я требую капитана! У меня кто-то опять в каюте копошится!
Захлопали двери, стали выглядывать недовольные соседи. Из Гериной каюты выскочила мадам Марципанова, весьма фривольно одетая, — и убежала куда-то прочь, потом вылез Шатило, злой, как медведь-шатун. На ходу Гера застегивал рубашку.
— Гребаный звездец, Стах, сколько, ять, можно? Что это за дичь каждый день у тебя творится? — проревел он.
— Иди и посмотри, я туда без свидетелей и не сунусь, а то опять начнут мне какую-нибудь голимую предъяву лепить! — возмутился я. — Как будто мне это так нравится: то понос, ять, то золотуха, спокойно в каюту зайти нельзя, то тюлень там объявится, то олень!
— Господа, господа, помните — мы все аристократы, нужно вести себя прилично! — раздался голос поручика Голицына, который вместе с кем-то из рядовых опричников появился в коридоре. — Ну да, наш дорогой арнель Темнорецкий пользуется бешеной популярностью, но это же не повод пренебрегать хорошими манерами! Вот я сейчас сам лично загляну и выясню, что… Твою ма-а-а-ать! Аполлон Дмитриевич, это что еще за штучки?
Тут уж в каюту заглянули мы все. Как тут удержаться!
Аполлон Дмитриевич Дёрин — ответственный за внутреннюю безопасность — находился в весьма пикантной ситуации. Его поза была созвучна аббревиатуре Российско-Американской Компании: руки, ноги и все тело были плотно скручены шлангом, один конец которого торчал у него во рту, а второй в отверстии, которое настоящие мужчины берегут как зеницу ока.
— Бгрл-бгрл-бгрл!!! — возмущенно заявил Аполлон и задергался, но тут же подавился, поскольку шланг воспользовался моментом, чтобы влезть ему в самую душу. — Кх-х-х-х! Аы-ы-ы-к!
— Фу! Оставь каку! — цыкнул я на шланг. — И вообще — вынь голову из жопы у человека, это негигиенично!
Шланг тут же принялся исполнять мои указания, со страшной скоростью раскрутившись. При этом положение тела главного безопасника квазиживую хреновину не интересовало, и Аполлон Дмитриевич, приводимый в движение шлангом, отчебучил на полу каюты что-то вроде нижнего брейка.
— Фристайло, — сказал я. — Ракамакафо.
— Это на эльфийском? — покосился на меня Голицын.
— Нет-нет, скорее — на черном наречии…
За этим всем наблюдал прибежавший на шум капитан Шелихов, раскрасневшийся и злой как тысяча Мелькоров.
— Га-а-а-аспадин Дёрин, Па-а-а-атрудитесь объяснить свои странные телодвижения и не менее странное местонахождение! — пророкотал он.
— Проводил следственные… А-кхе-кхе-кхе… — закашлялся он и тут же почесал задницу.
Понятно дело — внезапная и одновременная гастро- и колоноскопия кого угодно с толку собьют. В такой ситуации качественную отмазку быстро не придумаешь!
— Вы опять допекали его светлость, — ледяным тоном констатировал капитан. — И поэтому отстраняетесь от службы и до конца плавания проведете время под арестом. Ваша ксенофобия переходит все границы! В Государстве Российском миллион эльфов, и что же — каждый из них Авалонский шпион? Арнель — уроженец нашего богохранимого отечества, он сражался на Балканской войне добровольцем, и вы не смеете так себя вести из-за пещерных предрассудков! Поручик — я попрошу вас сопроводить господина Дёрина до его каюты. Аполлон Дмитриевич, если вы попробуете нарушить режим содержания — Богом клянусь, я посажу вас в карцер или вовсе попрошу господ из опричнины выбросить вас за борт! Это не рейс, это дурдом какой-то!
Он обвел нас всех тяжелым взглядом и сказал:
— А меж тем мы уже дважды засекли авалонские флаеры — один раз даже визуально. А они — точно засекли нас. В этих водах рыскает рейдер, и, уверен, он уже двигается к нам навстречу. Нужно приготовиться встретить его как полагается…
— Прекра-а-асно! — хлопнул в ладоши Голицын. — Остроухие и понятия не имеют, что у нас тут не «северный завоз», а колониальный рейс с парой десятков ссыльных магов… Мы им зададим!
— Вот и займитесь магами. А я займусь кораблем, — кивнул Шелихов и вдруг повернулся ко мне. — Ваша светлость, у меня есть просьба… Уж не знаю, как вы ее воспримете…
Сказать, что я был заинтригован — это ничего не сказать.
— Все, что смогу сделать для укрепления нашей обороноспособности — я сделаю, — без раздумий выдал я. — В моих интересах, чтобы плавание закончилось благополучно!
— Тогда… Может быть, у вас получится пополнить наши магнакопители — таким же макаром, как вы это провернули на днях?
— О, курва… — растерялся я. — То есть — простите, но… Это, скажем так, весьма неэкологичный способ…
— Возможно — речь идет о жизни и смерти! Нашей с вами жизни! — нахмурился капитан.
— Если я сделаю это, нам всем — и пассажирам, и команде — придется посадить целый парк и провести зарыбление какого-нибудь озера. Или даже двух! — заявил я.
— А как это связано…
— Главная Заповедь Полесских Галадрим! — заявил я значительно. — Нужно сохранять баланс в природе.
— Ну раз Главная Заповедь… — протянул капитан. — Мы что-нибудь придумаем.
— Шланг! Ко мне! У нас есть работа! — скомандовал я и тут же передумал. — Фу! Нет! Марш в душ — ты в жопе и во рту у живого человека ковырялся, это мерзко! Не сметь больше ковыряться ни у кого в жопе и во рту без моего приказа!
Шланг виновато вильнул своими изгибами и пополз в душ.
— Нужно ему какой-нибудь бантик на башке завязать, чтоб хоть понятно было… — протянул Гера. — Как ты вообще понял, что именно и куда именно он засунул?
— Интуитивно, — сказал я. — По наитию.
— Офицер будет ждать у основного накопителя, вы уже там бывали, — пошевелив бровями, предупредил Шелихов. — Я буду готовить корабль к бою, и вы тоже сделайте все, что в ваших силах. А с экологическим балансом и заповедями мы точно разберемся — но потом!
Накопителей на борту оказалось не два, а целых четыре. Два работали с защитным магполем, еще два — служили в качестве резерва для магов при создании действительно могучего волшебства. Усмирить шторм, стащить корабль с мели, откачать воду из трюмов или как сейчас — подготовить большую дубину для сражения с серьезным противником.
Посоветовавшись со шлангом, мы решили, что бутыль с водой нам не нужна. Резиновая кишка вполне могла имитировать работу перистальтики и качнуть воду вверх. Сама идея о перекачке через себя огромных объемов энергии приводила моего квазиживого фамильяра в восторг, он аж вибрировал весь от предвкушения.
Я снова чувствовал себя преступником: снова забирал у природы. Но, как правильно сказал Шелихов, вопрос стоял о жизни и смерти, так что у меня не было выбора. Пожалеть планктон и остаться беззащитными перед лицом грозящей опасности? Ну нет!
Наскоро приняв душ и переодевшись, я вооружился топором, свистнул шлангу, который мигом заполз на меня и скрутился мотком через плечо, и двинул на работу.