Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 49
— Слушай, у меня есть знакомые кхазады среди колонистов, могу поспрашивать… —задумался я. — Если кто и держит мастерские кроме РАК и Резановых — то это точно гномская диаспора. Да и если я спрошу — вас не обидят, думаю — можно будет найти место.
— А я не буду отказываться… — серьезно кивнула девушка. — Спроси. Я понимаю, что не пара тебе, где я, и где — принц, но… Вдруг тебе когда-нибудь будет скучно и ты просто захочешь… Ну, не знаю…
— Сходить в кино? Выпить кофе? Заняться начертательной магией?
— Начертательной магией? — удивилась она. — Нет, ну… У меня восьмерка по начерталке была, я в общем-то кое-что помню… Но причем здесь это?
Я рассмеялся:
— Признаться честно, я понятия не имел, в какой каюте ты живешь! Я шел на запах ароматических свечей!
— Что-о-о? — то ли удивилась, то ли обиделась она.
Понять было сложно.
— У меня сильно просел резерв, я с корабельным накопителем работал, потом — в лазарете, вот и хотел попробовать пару фигур из учебника Пепеляевых. Я ж в колледже не учился, понимаешь? Из дикого леса дикая тварь, никакого академического образования, только магия жизни, только интуиция и клановые практики… Вот и искал — мелок там, свечки, линейку…
— Так ты не ко мне шел! — осознала Настасья. — Ах ты гад!
И заколотила кулачками по моей груди.
— Но ты не оставила мне ни единого шанса! — меня разбирал смех. — И вообще — мелки мне больше без надобности… И все благодаря тебе!
— Это как понимать? — нахмурила бровки девушка.
— А ты резерв свой проверь, — улыбнулся я.
— Ой! — Ее зрачки расширились от осознания изменений. — Это что такое? Откуда? Это — эльфийская магия? Это потому, что мы с тобой, ну…
— Жизнь прекрасна, — сказал я и откинулся на подушке, заложив руки за голову. — Обожаю жизнь!
Девушка перебралась через меня, явно специально замедлившись и сделав несколько движений, провоцируя. Прошлась нагая по каюте, выдвигая ящики и щелкая замками чемоданов.
Я наблюдал за ней, расслабившись на диване. Зрелище было — лучшее в мире.
— Что ищешь?
— Вот — свечки, пять штук… Нет, держи лучше десять, тут с ванильным запахом и с яблоком и корицей, — размышляла вслух она. — Вот тебе перманентные маркеры — натуральная краска, магический катализатор — для начерталки самое оно… Та-а-ак, рулетка вот еще, пригодится. Сейчас у Дуси транспортир стащу…
— Хантале вам наше преогромнейшее! Это все очень охеренно, но скажи, Настенька, чего ты так засуетилась? — поднял бровь я.
— Ну… я думаю… Думаю, что лучше я тебя научу начертанию пентаграммы фокусировки и концентрации, чем ты решишь, что проще и приятнее пополнить резерв где-нибудь с какой-нибудь… — она сердито глянула на меня.
Я вскочил с дивана, ухватил ее за талию и за то, что ниже талии, — и мы снова начали целоваться.
— Какая хитрая Настенька, а? — Я заправил ей за ушко прядь волос и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Но я и не подумаю отказываться. Я планирую уйти в экспедицию с партией золотоискателей, и знаешь — очень вряд ли там получится найти кого-нибудь, чтобы пополнить резерв проще и приятнее!
— Ну ты и гад, твоя светлость! — двинула мне кулаком она, но было очевидно — Настя совсем не сердится.
Охеренно быть эльфийским принцем! Или все-таки — не очень?
22. ЭЛЬДАРЫ
Я неплохо шарил в геометрии и потому освоил пару простейших фигур за полчаса. Для настоящего мага, прошедшего вторую инициацию, ювелирная точность и нюансы начертаний были не так важны, как для пустоцвета, однако я старался выполнять все дотошно — первые пентаграммы и гексаграммы я чертил в каюте Настеньки, под ее присмотром, на листе ватмана.
Даже в таком эрзац-варианте я чувствовал, как сгущается эфир, и мы видели, как полыхают животворящей зеленью лучи магической звезды. Прерываясь на поцелуи, хиханьки и хаханьки, мы корпели над чертежами. Мне очень не хотелось облажаться перед такой симпатичной учительницей — и я не облажался!
А потом дверь каюты скрипнула и отворилась: пришла Дуся — Евдокия Викторовна Гавриилова, худенькая и очень серьезная девушка лет пятнадцати, младшая сестра Насти. Конечно, она сильно удивилась, обнаружив в каюте меня.
— Ваша светлость? Это как понимать?
Настя оказалась девушкой по-житейски умненькой, так-то в каюте царила чистота и порядок, пахло корицей и яблоками, а мы на самом деле старательно занимались начертательной магией. Не спалились ни разу, кроме, может быть, самого моего присутствия в этом помещении.
— Евдокия Викторовна! — вскочил я с места и поклонился. — Настасья Викторовна любезно согласилась помочь мне освоить некоторые простейшие магические фигуры, и…
— Очень интересно… — наморщила носик младшая Гавриилова. — Впрочем — неважно. Наська, я до тринадцатой главы дочитала! Карламарлизм — скука смертная, но папеньке нравится еще меньше, чем нам, потому — продолжим!
— Хе! — сказала Настасья. — Ну что ж, значит — продолжим. Все равно у него другого выхода нет, лежит на кровати и страдает — с сотрясением. Ваша светлость — я вынуждена попросить вас удалиться, но мы можем возобновить занятия в любое время, я польщена возможностью давать уроки настоящему арнелю галадрим.
Вот это ее «возобновить занятия» и «давать… уроки» — это прозвучало весьма двусмысленно.
— Вам, Настасья Викторовна, возможно, стоит подумать о педагогической стезе, ваши способности меня очень впечатлили. — Я старался говорить серьезно, но девушка все поняла и разрумянилась.
Евдокия смотрела на нас с подозрением.
— Ты не говорила отцу о нашем решении остаться в Ситке? — спросила Настя.
— Пусть для него это станет сюрпризом, — сердито кивнула младшая сестра. — Я уже попросила капитана Шелихова сопроводить нас на берег лично и проследить, чтобы отец не покидал каюты. Он сказал, что оформит опекунство на тебя, у него есть все права для этого.
— Ну, и чудесно! — Настя проводила меня до двери. — До встречи, ваша светлость, очень надеюсь — до скорой!
Когда я уходил, то услышал, как Евдокия, очевидно — более благоразумная из двоих, шикала на нее:
— Ты что — реально клеишься к эльфу? Ты что — дура?
— Подрастешь — поймешь. — Я не видел, но прекрасно представлял себе, как Настя отмахивается. — Дуся, он такой классный…
— Да ну тебя!
Вот тебе и дворянки!
Да, тут сохранилось сословное общество, но сеть, сервитуты и другие веяния времени порой делали это деление весьма условным. Маги — даже первого порядка — автоматически получали личное дворянство, и старые кланы могли цыкать зубом сколько угодно, но бракам своих неодаренных сыновей и дочерей с такими талантливыми выходцами из простолюдинов не препятствовали. Таким образом размывались границы сословий, а учеба в государственных магучебных заведениях и вовсе делала нравы большей части молодежи довольно вольными… Был ли я против этого? Понятия не имею. Я-то никогда не жил в сословном обществе, у нас роль играли в основном деньги и связи, так что — за местные традиционные устои я копья ломать точно не собирался.
Меня устраивало то, что я попал в число везунчиков: Мордуин выиграл в магическую лотерею дважды. Один шанс на десять тысяч!
А еще я был эльфийским принцем. И это было и охеренно и не охеренно одновременно.
Штука в том, что там, на Земле, я всегда точно знал: если уж я и гуляю с какой-нибудь девчонкой или там — приятной мне женщиной, то это точно моя заслуга. Никаких плюшек судьба мне там не предоставила: полесская кареглазая морда, средний рост, никаких богатых папенек и выдающихся заслуг. Я был интересным парнем, разговорчивым и, не побоюсь этого слова, харизматичным, со странным образом жизни и множеством не менее странных знаний и навыков. Ага, швырять топоры и читать письма Сенеки к Луцилию — это моя фишка. Когда я заматерел и выросла борода — увлечь девушку, легко общаться и в случае возникновения взаимопритяжения развить отношения — это стало у меня получаться. А вот сохранить… Тут дело обстояло не очень охеренно, увы.