Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 42

Снились мне Болотные Ялины — не мои, земные, а мордуиновские, здешние.

Изящные деревянные терема среди стволов вековых сосен; крыши, крытые дерном; маргаритки и незабудки на лужайках; длинноволосые красивые дети в белой льняной одежде — выпускают длиннющие стрелы в мишень, которая изображает гротескного снага в полный рост…

— Открывай, Темнорецкий! — в дверь барабанили со страшной силой. — Открывай, остроухий, иначе дверь выбью! Куда ты опять влез, чудила?

Меня с кровати как ветром сдуло: этот не грозился, он бы легко вынес дверь, просто в два счета!

— Гера, Гера, я все объясню! — в два прыжка оказавшись у входа, я щелкнул замком и впустил боевого мага внутрь. — Я не виноват, она меня в коридоре подкараулила и…

— Ты трахнул старшую дочь Гавриилова? — он ухватил меня за шкирку и поднял на воздух.

Его состояние можно было понять: похоже, идиотский пиромант все-таки заслал к нему секундантов!

— Да нет же! —вцепился я в запястье Шатилы, тщетно пытаясь вырваться. — Даже не целовались! Она просто стала говорить, как обо мне волновалась, и всякое другое, а я посоветовал ей не обращать на меня внимания! А тут этот старый дурак появился, ей-богу, как чертик из табакерки! И давай на меня орать, мол, я ее компрометирую и все такое… И на дуэль меня вызвал!

— Я думаю, он просто хочет тебя убить. — Гера опустил меня на пол и прошел в каюту. — Если ты говоришь правду — его поведение выглядит очень странно… Ну не за сто же тысяч он это все устроил?

— К тебе уже приходили? — догадался я.

— Ага. Он требует магический поединок до конца дня, на площадке на носу корабля.

— Да хрен там плавал! — мотнул головой я. — Он — вызывающая сторона, так что условия дуэли могу определять я, верно?

— В теории — да, но на практике маги-аристократы…

— Что не запрещено — то разрешено, — развел руками я. — Я вообще в этой тупой дуэли не заинтересован, я бы публично заявил, что не спал с его дочкой и тысячу раз извинился — только девчонке это не поможет и ситуацию не исправит. Так что придется придумать что-то максимально тупое, чтобы разрулить ситуацию.

— Я дурею от такой логики, твоя светлость… И что ты предложишь? Швыряться топорами? — Он потянулся рукой и потер себе спину, вроде как и морщась, а вроде как и жмурясь от удовольствия. — Драться на канделябрах?

Вообще — его лицо и вся фигура свидетельствовали о бурно проведенной ночи: общий помятый вид, помада на воротнике рубашки, запах женского пота и дорогого алкоголя говорили об этом весьма очевидно. И я, определенно, знал, с кем он проводил время… Дама в трауре, та самая Марципанова из вагона-ресторана!

Что характерно — Геру никто в компрометирующем поведении не обвинял! Двойные стандарты как они есть!

Вдруг меня осенило, и я взоржал, как стоялый жеребец:

— Хо-хо! Пощечины! Я предлагаю дуэль на пощечинах!

— Ты что — дурак? — вытаращился на меня Шатило. — Как ты это себе представляешь?

— О, я очень ясно себе это представляю! — мне было весело. — Мы поставим тумбу посреди комнаты. С одной стороны от тумбы встану я, с другой — Гавриилов. И начнем бить другу другу пощечины по очереди, пока кто-то не упадет или не сбежит. Удар наносится открытой ладонью, наотмашь, в голову. Такие мои условия!

— Ну ты, конечно… — он почесал затылок. — Твоя репутация будет уничтожена, понимаешь? Так никто не делает!

— Ой, да пофиг! Я собираюсь уйти в горы и леса с золотодобытчиками, а не расшаркиваться со всякими мазунчками на великосветских приемах! — отмахнулся я. — Какое мне дело до репутации? Черт с ней, с репутацией. Лучше скажи мне, Гера, чего эта барышня так перевозбудилась? Я же просто смотрел!

Шатило задумался, а потом выдал:

— Если бы на меня с явным интересом полчаса кряду пялилась блондинистая эльфийская принцесса — я бы от счастья охренел и по потолку бегать начал! Понимаешь, это всё авалонское кино, комиксы и книжечки. Все с ума сходят от эльфов — в первую очередь от эльдаров конечно. Но у нас в богохранимом отечестве авалонских остроухих почти нет. А лаэгрим — себе на уме, да и выглядят чуть по-другому. Так что вот вы — галадримы, вы — чуть более близкий к народу и гораздо более понятный отечественный аналог остроухого заморского фетиша. Будь на твоем месте эльдарский лорд — она бы в обморок упала от восторга, а русский нормальный галадрим — это то, что доктор прописал. Грех не влюбиться, если он сам пялится! Не так недостижимо и почти так же прекрасно, как заграничная мечта.

— Очень охеренно… — я принялся заплетать волосы на висках в косы. — Учту!

— Не «учту», а — пользуйся! Но с умом пользуйся! Когда бдительных папаш рядом не будет! — расхохотался Гера. — Я же вижу — ты не такой квёлый, как другие остроухие! Подругу себе найдешь на раз-два! Тебе ж человеческие девчонки нравятся, я ж вижу. Вот и не тупи! Всё, я пошел, расскажу всем про дуэль и про ее условия… Готовься — старикан рвет и мечет, секундантом у него наш любимый Аполлон, так что дуэль состоится через час-другой. Постараюсь.

И вышел из каюты.

А я что? А я умылся, водички попил, да и пошел воздухом дышать на галерею. Как мне готовиться к дуэли? Морду разминать? Медитировать? Смешно!

В коридорах было пустовато, знакомых практически не попадалось — народ торопился на завтрак, а я решил слегка опоздать — дворянскому сословию такое прощалось. А видеть тех же Гаврииловых или безопасника Аполлона мне категорически не хотелось.

Галерея находилась всего на пару этажей-палуб выше моей каюты, так что добраться до нее не составило труда. Сунув руки в карманы и запахнув куртку, я вышел наружу — и сразу поймал пригоршню соленых брызг в лицо. Дул свежий ветер, ярко светило солнце, орали чайки.

— Рыба! Рыба! Дай! Дай! Мразь! Моя рыба! Урод! Дай! Жрать! Жрать!

Мне никогда не нравились чайки, а вот Ксения Ивановна, которая стояла тут же, разглядывая облака над океаном, — нравилась. Опять же — как человек и личность, а еще — в эстетическом смысле. Не моего уровня дама, да и невеста поручика Голицына — этим всё сказано.

— Арнель, у вас озадаченный вид, — сказала она, оборачиваясь. — Что-то случилось?

У меня странно заломило виски, и я поморщился — с чего бы сейчас у меня началась мигрень? Но я перетерпел и ответил — вопросом на вопрос:

— Часто ли на дуэлях дерется человеческая аристократия?

Я специально сделал акцент на слове «человеческая». Эльфийское происхождение Мордуина играло мне на руку — он мог быть не в курсе некоторых людских заморочек, безвылазно проживая в Болотных Ялинах.

— О! Дуэль — один из столпов нашего сословного общества… — Кажется, Смарагдова ни капельки не удивилась такому вопросу. — Этикет, правила хорошего тона, иерархия и баланс сил — дуэли служат для этого лучше целой тысячи законов и указов… А возможность неодаренному аристократу защитить свою честь без применения магии — на мечах, рапирах, огнестрельном оружии или другим способом позволяет держать наших чародеев в узде. И отчасти нивелирует главный грех всех магов Тверди…

— Какой же? — удивился я.

— Самонадеянность! — грустно улыбнулась Ксения Ивановна. — Самонадеянность и есть самый страшный бич одаренных. Вы ведь тоже задумали нечто подобное, верно? Поглумиться над сильным магом?

Мне очень захотелось спросить, не читает ли она мои мысли, но вдруг я понял: не стоит этого делать, ни к чему такие вопросы, неважные они и ненужные.

— Я приду посмотреть на вашу дуэль, — сказала Смарагдова. — А что касается ответа на ваш вопрос, арнель, — то в среднем на одного аристократа приходится пять целых четыре десятых дуэли в жизни. Но, как известно…

— … урук ест мясо, эльф — капусту, а в среднем по богохранимому отечеству все питаются голубцами! — констатировал я, и внезапно мой бородатый афоризм, адаптированный к твердянским реалиям, возымел успех.

Ксения Ивановна весело рассмеялась и кивнула:

— Примерно так… Примерно так, арнель!