Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 41
Я некоторое время пробыл на палубе, наблюдая за процессом ликвидации последствий сражения и обсуждая с экипажем и опричниками детали схватки. Из разговоров понял — Хтонь была не только угрозой, но и источником ценных ресурсов для алхимии, артефакторики, химерологии и кучи других отраслей на стыке производства, науки и магии. А еще — все хтонические проявления служили мощным магическим катализатором или типа того. Колдовать рядом с Аномалиями всегда было проще. И, скорее всего, именно поэтому мне удалось призвать топор в руку!
— Для эльфа ты держался молодцом, — сообщил мне поручик, дружески потрепав по плечу. — Галадрим и эльдары хуже всех переносят Хтонь, вообще — все эльфы очень чувствительны к хтоническим эманациям. Спецсредства на такие случаи есть, я видел, как работает клановый лаэгримский спецназ в Аномалиях, и слышал истории о сражениях эльдарских лордов с Хозяевами Хтони. Но тебе и алхимия не понадобилась — сам устоял на ногах и вступил в бой… Еще и тварь располовинил так, что мое почтение! Отдыхай, арнель, завтра продолжим наши занятия.
И под ручку с Ксенией Ивановной удалился в сопровождении своих подчиненных.
Ну да, я им слегка завидовал, этим опричникам. Такие дружные, сплоченные, очень охеренно выглядят в этих своих черных мундирах футуристического вида… Но если бы моя зависть была настоящей — я бы в Витебской воздушно-десантной на контракт остался и полигон Лосвидо стал бы для меня родным домом, а старший прапорщик с позывным Физрук — родной матерью. Но — нет, не получилось такого. Я слишком безответственный сукин сын, вот и всё…
Об этом я думал, пока шагал по коридорам и лестницам «Крузенштерна» к своей каюте. Устал я страшно, и теперь мечтал просто лечь и полежать — но помнил о недавнем нападении и потому сохранял бдительность. Аромат женских духов я уловил издалека, поэтому и не швырнул топор в темный угол коридора, когда оттуда ко мне метнулась девичья фигурка.
— Ваша светлость, я за вас так волновалась!
Я едва удержался, чтобы не выдать голицынское «твою ма-а-а-ть» в ответ на появление прекрасной незнакомки! Это была старшая дочь пироманта Гавриилова! Та самая — с ямочками на щечках! Она буквально прильнула ко мне, почти обняла, но вовремя спохватилась и сделала маленький-маленький шаг назад.
— Я следила из окна за вашими занятиями на площадке, увидела левиафана и сражение с ним. Вы так благородно отдали все свои силы тому опричнику и храбро вступили в бой… Я так испугалась, что вы погибнете, и подумала, что должна вас увидеть, не прощу себе, если не увижу вас еще хоть раз и… — на одном дыхании выдала Гавриилова, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Минуточку, — я оглядел ее с головы до ног и тяжко вздохнул.
Девушка была очень хороша: прибежала прямо в шелковом халате, с шалью на плечах, в мягких тапочках на босу ногу, с растрепанными волосами. Фигурка, глаза, щечки, носик… Очень привлекательная! А еще — мадмуазель Гавриилова оказалась слабеньким пустоцветом, раз сумела увидеть наш с Голицыным обмен энергией. Аура у нее мерцала серебристыми отблесками, угадать ее специализацию я не брался.
— Ужас, как глупо я выгляжу, — истолковала мой взгляд превратно она и потупилась. — Простите меня, простите…
— Вы прекрасно выглядите, и мне очень льстит ваше участие и ваше волнение, — я очень старался говорить вежливо. — Но ваш отец отчетливо дал понять, что наше с вами общение категорически не приемлет. Да и я, признаться честно, не тот парень, который стоит чьих угодно переживаний. За сим откланяюсь, дико устал, доброй ночи, простите — не знаю, как вас по имени…
По отчеству-то понятно — Викторовна, пироманта Гавриилова звали Виктор Павлович. А на дочек его я только посматривал, так что…
— Анастасия… — проговорила она и снова подшагнула ко мне. — Ваша светлость, а как вас зовут? Я слышала, как к вам обращались «арнель», и поняла, что вы — принц народа галадрим, но…
— А-ха-ха-ха! — мне стало так хорошо, что аж поплохело. — Настасья Викторовна, я — принц лесного хутора, арнель Болотных Ялин — клочка земли в междуречье Днепра и Березины. Знаете, в Африке у каждой деревни есть свой король? Вот я — принц такого же рода. Мои владения — пять квадратных километров диких дебрей! Не стоит тратить на меня свое время, ей-Эру, я не герой дамских романов и мелодрам, я — из другого жанра, уж поверьте!
— Принц и нищий… — она сложила руки на груди в романтическом жесте. — Я видела, как вы на меня смотрели, тогда, в поезде, и почувствовала какую-то искру, что-то особенное, и…
— Анастасия! — прогремел голос в конце коридора. — Что ты здесь делаешь в таком виде?
— О, курва, — я закрыл лицо ладонями. — Почему это происходит со мной⁈
Конечно — явился Виктор Палыч Гавриилов, отец-наседка! И я прекрасно знал, что за этим последует, и понятия не имел, как разгребать это дерьмо. Нет, ладно бы мы с Настенькой на самом деле целовались тут напропалую или она провела ночь в моей комнате! Тогда хоть огреб бы за дело… А так — я даже до дверей своих не дошел, меня выловили прямо в коридоре, а я просто хотел в душ и спать, и о дамах даже и не думал!
Какое досадное недоразумение!
Это что — средневековье? Арабская ночь, волшебный восток? Тут же у них вроде как тоже двадцать первый век, пусть и с техномагической спецификой… Такие последствия одного взгляда в вагоне-ресторане — ну нет! Я не согласен считать себя виноватым!
— Быстро в каюту, Анастасия! — рявкнул Гавриилов дочери, тяжелыми шагами подходя ко мне. — Я предупреждал вас, ваша светлость? Говорил вам о последствиях? Вы не вняли моим предупреждениям!
— Виктор Палыч, а вы не охренели? — я распрямил плечи, выпятил челюсть и заглянул ему прямо в глаза. — С больной головы, ять, на здоровую!
— Вы забываетесь! Арнель, вы имеете дело с одаренным дворянином и… — в его глазах заполыхал огонь.
— Это вы забываетесь и охеренно путаете берега, Виктор Палыч! Включите уже голову, хватит нести бред! Что я мог сделать с вашей дочерью, если только что находился на палубе?
— Вы ее скомпрометировали! — выдал он.
— О, курва! Да что с вами не так? Как я ее скомпрометировал, если здесь только вы, я и она? — Я закатил глаза. — Ей-Эру, господин Гавриилов, вы в какой-то момент даже стали симпатичны мне как личность, а после вашего огненного шара, которым вы качественно так приголубили левиафана, я вас шибко зауважал. Но теперь ответственно заявляю — вы болван!
— Что-о-о-о⁈ — он оторопел.
— Лучше бы с дочкой своей доверительные отношения наладили, может, и не тянулась бы она к странным типам из всяких дебрей… — менторским тоном продолжил я.
Настасья все это время стояла, закрыв рот ладонями, в полном шоке от происходящего. Гавриилов ухватил ее за руку, его лицо было мрачнее тучи.
— Дуэль, — сказал он. — Немедленно!
— О! — Благо я смотрел всякое кино и читал всякие книжки, поэтому знал, что вызванная сторона может диктовать свои условия. — Никакого «немедленно», Виктор Палыч. Немедленно я в душ пойду и спать. Для начала секундантов с утра засылайте, я не знаю, еще что-нибудь такое же тупое придумайте… Вон — Гера Шатило будет представлять меня, к нему все вопросы, он дворянин и маг первой ступени. Будет моим секундантом, деваться ему все равно некуда. Через него решайте!
Махнув рукой, я развернулся на пятках и пошел к себе, оставив Виктора Палыча шипеть и исходить ядом. Может, он и убьет меня, кто знает? Так-то Гавриилов огневик не из последних, вон, какие у него огненные шары!
А что я могу ему противопоставить? В чем я хорош? Топоры швырять? Не смешно… Надо бы придумать что-нибудь такое, чтоб никто сильно не покалечился, и чтоб у местных аристократов идея вызывать меня на дуэль вызывала или оторопь, или дурной смех…
Так или иначе, я вошел в каюту с топором в руках, осмотрел все места, где теоретически мог бы прятаться человек, и проверкой остался доволен. Запер дверь на замок и после гигиенических процедур улегся на кровать и мгновенно уснул: день был долгим и выматывающим.