Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 4

В углу располагалась натуральная параша — такой туалет вровень с полом, над которым нужно сесть в позе орла и бдить, думая о вечном. От внешнего мира парашу ограждала только ненадежная на вид ширмочка.

Делать нечего — я поднялся с лавочки с невозмутимым видом и отправился за ширмочку. И сразу же столкнулся с очевидной проблемой: в параше было нагажено. А я-то думал, откуда такая вонища? При этом кто-то хозяйственный оставил рядом с нужником пластмассовый ёршик, да и наличие бачка, прикрученного к стене, говорило о том, что такая ситуация — не системный кризис, а личный выбор обитателей КПЗ.

Вся моя натура воспротивилась необходимости испражняться в таком неухоженном месте, так что, вооружившись ершиком, я принялся за работу.

— Э! — раздался удивленный голос Надфиля. — Зашквар парашу мыть! Че, прынцу разве положено?

— Принцу зашквар в таком говне обитать, — сообщил я, ощущая, что обе части моей натуры — земная и местная — в этом вполне единодушны. — А чистоту поддерживать и порядок наводить — не зашквар.

— Резонаторно! — вдруг кивнул гоблин. — Сас мыслам! Снок щибательная логика, ваще-то! Ты прям как пан-атаман задвигаешь. Грязные вуки всему виной, мойте вуки перед едой!

Я аж чуть ёршик не выронил:

— Как-как ты сказал⁈

— Ну вуки! Пан-атаман говорит, что это зверолюды какие-то, очень способные в плане техники, — сообщил мне гоблин.

Справившись с селитряными отложениями внутри параши, я несколько раз смыл, и наконец мой внутренний перфекционист был удовлетворен.

— А теперь, товарищи мои по несчастью, я сердечно попрошу вас отвернуться и не смотреть, — проговорил я.

— Йа, ферштейн, — кивнул Надфиль задумчиво.

Он ухватил гоблина за шкирку и переставил поближе к решетке. Там как раз милиционер нашел ключи и пошел открывать дверь, так что времени у меня оставалось мало.

— Ты понимаешь, какую философию он только что задвинул? — вопрошал гном у Кузьмы. — Это ж получается, все наоборот! Кто парашу драит — тот молодец! А кто не драит — тот, получается, ферфлюхтише швайне!

— Ваще-то, про это еще пан-атаман… — завел свою шарманку гоблин.

— Да я вертел твоего орочьего атамана, я тебе про философию…

В общем, свои дела я сумел сделать в довольно спокойной обстановке. И выиграть время, потому как новые персонажи в опорнике появились как раз в тот момент, когда я прятался за ширмочкой.

— Пани Жоржина Дуботовк — младший лейтенант Коровкин. Младший лейтенант, это пани Дуботовк — хозяйка поместья и юридики Гагали, пострадавшая сторона в деле этого вашего… Станислава Темнорецкого… — проговорил тот, от которого несло перегаром.

Я и из-за ширмочки всё чуял.

— Так нет еще никакого дела, господин майор… — заикнулся Коровкин.

— Ма-а-алчать! Есть два тр-р-рупа! Есть применение эльфийской магии в земщине! Значит — будет дело!

— Господин майор, не горячитесь. Дела может и не быть, если я отзову заявление, — проговорил приятный женский голос. — Но для этого мне нужно поговорить с Темнорецким. Кстати, а где он?

Я смыл за собой, натянул штаны, встал и сказал:

— А вот он я.

И пошел мыть руки — рукомойник висел с другой стороны ширмочки.

— Фу, как некультурно! — фыркнула незнакомка. — И это — арнель галадрим? Какое мужланство!

— Некультурно было бы, если бы я при вас наложил в штаны или приветствовал бы господина майора рукопожатием, не вымыв ладоней после того, как подтирал задницу, — сообщил я. — А еще некультурно не смывать за собой. Вот это, как говорят мои сокамерники, — это зашквар!

Гном и гоблин радостно загыгыкали.

— Не паясничайте, — сказал майор, который оказался грузным мужчиной в точно такой же, как у Коровкина, форме, но с другими знаками различия. — Вы не в том положении. В земщине сословные привилегии не работают, тут все равны — аристократы и простолюдины, одаренные и цивильные, люди, орки, эльфы и гномы. Всем плевать на ваше происхождение… Ваша светлость.

Конечно, плевать… Ага. Так я и поверил. Все разговоры про равенство — полный бред, в любом из миров. Вот и женщина эта — Жоржина Дуботовк — явно была птицей высокого полета, куда выше чем милиционеры. Элегантное черное платье с сексуальным разрезом, туфли на шпильках, ювелирные украшения, сложная прическа с траурной лентой — и это с самого утра! Абы кто так ради поездки в опорный пункт наряжаться не станет!

И да, что касается лица и фигуры — там тоже все было более чем в порядке. Эдакие суперухоженные «тридцать плюс», которые легко дадут фору свеженьким девятнадцати. В общем, пани Дуботовк, конечно, женщиной была красивой, и я на нее отвлекся. Но это не помешало мне врубиться в происходящее: мне пытались скормить настоящую муть.

— Вы содержите под стражей аристократа, одаренного, галадрим, — отчеканил я. — Я нахожусь вне юрисдикции земской милиции. Вы должны уведомить ярыжек, пригласить представителей Сыскного приказа, и только после этого я начну воспринимать вас всерьез. Я могу вести себя так, как захочу, могу даже уйти отсюда, пресекая ваши попытки мне помешать. Nérya antaina Aranduro!

Это было очень стремно: осознавать, что в моей тираде смешались два слоя — юридическая подкованность местного Мордуина и моя родная наглость. Ни он, ни я по одиночке не сумели бы выдать такой панч, однозначно. А последнюю фразу, к своему ужасу, я понял так же легко, как если бы она звучала на русском или белорусском языке. «Мое право, дарованное Государем!» — вот как она переводилась с ламбе — местного эльфийского наречия.

При упоминании Государя милиционеры переглянулись, а панночка даже поежилась. И это я про себя отметил. Значит — монархия и монарха тут сильно уважают? Запомним, запомним.

— Ну зачем же вы все обостряете, ваша светлость? — бархатным голосом проговорила Жоржина Дуботовк. — Наши недоразумения можно решить путем переговоров. Господа, я попросила бы вас оставить нас наедине, нам нужно пообщаться с его светлостью.

— Коровкин — организуй! — тут же кивнул майор.

— Так не положено, тут у меня задержанные… — начал было младший лейтенант, но осекся. — Ганс Надельфайль, Кузьма Ордынский — два шага вперед, руки просунуть сквозь решетку… Темнорецкий — отойдите к стене.

Я стоял у окошка, вдыхал запах полевых цветов, который доносился сквозь дырки в оконном стекле, и наблюдал, как на моих сокамерников надевают наручники, а после — выводят. Ничего себе конвой — целый младший лейтенант и настоящий майор! Солидно.

Пани подошла к решетке и сказала:

— С одной стороны, у нас два трупа близких мне людей: мужа и деверя. С другой — выжили мои племянницы. И тот и другой факт очевидно фонят эльфийской магией жизни. Я навела справки, прежде чем приезжать сюда, к вам… Мне известно, что вы отправились в добровольное изгнание из-за порченого дара. И, насколько я могу судить, дар этот довольно традиционный для вашего племени. Жизнь во всех ее проявлениях: целительство, природа…

Я пожал плечами, на самом деле мотая все услышанное себе на отсутствующий ус.

— Сейчас мы находимся в зоне действия негатора магии, — продолжила Жоржина Дуботовк. — Такие теперь и в полицейских участках, и в отделах милиции по всей стране волей обожаемого нашего Государя Иоанна Иоанновича устанавливают. Поэтому я свою теорию проверить не могу, но кажется, что вы, ваша светлость, использовали остатки жизненной энергии одних, чтобы вылечить других. Так что, имея некоторый вес в Речицком уезде, я могу выставить вас как убийцей двух аристократов, так и благородным арнелем, спасителем детей.

— Остатков, — вычленил из ее речи самое главное. — Остатков жизненных сил, вы сказали?

— О, я прекрасно знаю, что вы не нападали на моего супруга и семью его брата. — Она выглядела слишком уверенной в себе для скорбящей вдовы. — Но вы очень кстати там оказались. Девочки ни в чем не виноваты, очень жаль, что они попали под удар…

Это звучало очень, очень провокационно.

— Итак, мое предложение! — из-за корсажа платья, картинно, она достала свернутую в трубочку бумагу и протянула мне.