Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 34

— Хорошо, хоть пример нормальный привел… Лев, тигрица. Ар-р-р-р! — я сделал жест рукой, будто это лапа. — Но там вроде лигры бывают…

— Ага, а у осла с кобылицей — мулы. А у коня с ослицей — лошаки. Но они — бесплодны, помнишь? Да и в природных условиях осел на кобылицу как бы не очень-то вскочит, его кони быстрее оприходуют…

— И что — вообще никак? — поднял бровь я. — Никаких полуэльфов?

— Ну что значит — никак?.. Хотя погоди — тебе что, правда эта девчонка так запала? Что ты прям выспрашиваешь меня? — встрепенулся Шатило. — Не дури, Стах, нам еще ехать, а потом — плыть, проблем же не оберешься. Есть же свободные взрослые женщины, чего тебе эта Гавриилова приспичила?

— Да ну, я ж с ней даже не пообщался, причем тут — приспичила? — стал закипать я. — Я ж маг жизни, но в образовании и правда — пробелы. Мне интересно! С теоретической точки зрения!

— Ну так знай, о малоученый маг жизни, что и эльдары, и лаэгрим эту проблему решать умеют! Ритуал это муторный, долгий и дорогой, но рабочий. И иногда смешанные пары обращаются к ним за помощью. Вот, например, у Лесной Владычицы Ород-Рава — ее светлости Эссириэ Ронья — и у этого выскочки Бабая Сархана, князя Хтонического, родились дети — черные уруки, конечно. И все они — плодовитые, крепкие ребята. Потому как она — мощнейший природный маг. Ей такие вопросы решить, особенно со своим организмом, — вполне по силам.

— Дурдом какой-то… Так чего он тогда на меня вызверился, этот Гавриилов? Проблема-то решаемая!

— А ты представь себе, сколько это стоит! И что за это могут попросить! И где ты специалистов найдешь на Аляске? Нафига ему эти проблемы? Он же может дочек за нормальных людей замуж выдать — и дело с концом. — Гера смотрел на меня явно с неодобрением. — И вообще — хватит приставать ко мне с тупыми вопросами, лучше, вон, каланхоэ мучай. Я спать буду, а то приедем скоро, а мне на кораблях спится плохо. Не люблю я море!

Скоро — это через двадцать часов, но в способностях Геры я не сомневался. Он своим телом владел: прикажет ему спать — и все, будет спать как убитый, хоть арии над его ухом пой.

Да, я проверял.

Так что теперь в нашем купе снова установилась идиллия —: он спал, слегка посапывая, я — читал. На каждой станции я покупал прессу и, если удавалось, что-нибудь из литературки по истории и географии, потому как знания Мордуина просыпались неохотно, хаотично и порой не в самый подходящий момент.

Так, например, сидя в сортире и почитывая там состав освежителя для воздуха, написанный латинскими буквами на черном наречии, я вдруг вспомнил, что, в отличие от Земли, где письменной истории насчитывалось всего-то шесть или семь тысяч лет, тут до Древнего мира имелся еще и Легендарный период, о котором было известно в основном из эльфийских и кхазадских источников, ну и по памятникам археологии, понятное дело.

Митрандир — Гэндальф и Гортаур-Саурон в этом мире действительно существовали где-то на просторах Евразии десять или пятнадцать тысяч лет назад. Не знаю насчет Фродо и Бильбо — существование хоббитов всячески твердянской официальной наукой отрицалось, а героев всей этой саги о хождениях с кольцом гоблины считали гоблинами, гномы — гномами, а люди — либо лилипутами, либо подростками.

А вот Лориэн, Изенгард, Ривенделл и Минас-Тирит — эти названия были вполне на слуху, почти как Троя, Эльдорадо и остров Буян. К такому еще нужно было привыкнуть, почитать и изучить, чтобы не сесть в калошу в приличном обществе. Этим я и занимался, пока поезд мчал по Транссибу и дальше — к Тихому Океану. Читал, разбирался, за окно смотрел и снова — радовался и благодарил Вселенную, Эру Илуватара и Господа Бога (как ни назови — все в Него попадешь) за то, что меня отправили по этапу. Пожалуй, это был самый крутой бонус, который может на старте получить попаданец — возможность врубиться в мир. Это даже круче магии, разговоров с воробышками и баритонического тенора… Нахрена баритонический тенор, если тебя раскусят, и в застенки кровавой гэбни… — то есть опричнины, конечно, — утянут и станут жилы на кулак наматывать, пытаясь выведать принцип работы синхрофазотрона?

А потом по вагонам прошелся Синицын и предупредил:

— Пакуйте вещи, судари и сударыни, прибываем в Находку через два часа. Наша станция — «Американка», дальше поезд не идет.

Вагон пришел в движение, все начали суетиться, грохотать полками… Я и бровью не повел: у меня и так все было упаковано. Разве что носки и трусы сушились, подвешенные в сетчатых кармашках над верхними полками, но снять их — дело минутное. Каланхоэ у меня осталось одно, остальные я благополучно угробил, велик был сложен заранее — еще Аделаидой, топор удобно помещался в ремнях на рюкзаке… Чего трепыхаться Газеты, журналы и книжки, кроме той, что рассказывала о градах и весях Русской Америки, я все равно решил оставить в поезде… В общем, нищему собраться — только подпоясаться!

За окном тем временем закончилась поросшая лесом холмистая местность и началась промзона. Какие-то предприятия с дымящимися трубами, огромные склады, штабели морских контейнеров, люди, орки и гномы в рабочих спецовках… Тут явно кипела жизнь!

А еще я увидел роботов — больших, оранжевых, двуногих, с крепкими манипуляторами вместо рук. Они двигали огромные железяки, переносили поддоны, занимались монтажными работами… Внутри в прозрачных кабинах сидели пилоты и рулили всей этой машинерией. Почему-то эти штуки впечатлили меня чуть ли не больше, чем магия. Может быть, потому, что я пока что и не наблюдал настоящего применения мощной магии? Ну кроме угробленной мной рощицы.

Тут и там виднелись эмблемы Российско-Американской Компании. И нет, на них был изображен не рак, как шутили многие, глумясь над аббревиатурой корпорации, а созвездие Большой Медведицы, заключенное в круг. Белые звезды на черном фоне.

Похоже, Находка была настоящим хабом РАК в метрополии, воротами на Аляску!

Часто можно было увидеть и корпоративное знамя — точно такое же черное, с Медведицей. Оно развевалось рядом с алым штандартом Государства Российского — на флагштоках и административных зданиях.

Я только сейчас обратил внимание — местный российский флаг не был прямоугольным полотнищем, он имел пятиугольную форму, как если бы к квадрату приставили треугольник. Алого цвета, с золотым орлом, который сжимал в лапах меч и молот, он навевал смешанные ассоциации, но смотрелся, определенно, величественно и необычно.

Гера проснулся, когда я уже выставил свой рюкзак на сиденье.

— Что, приехали? — потер лицо ладонями он.

— Подъезжаем к Находке! — кивнул я.

— Так что ты меня не разбудил⁈

— Я будил. Пел арию Риголетто…

— То-то мне киты снились! — Шатило принялся собираться.

У Геры багажа было намного больше, чем у меня. Помимо столитрового рюкзака и гигантского баула через плечо — еще два кожаных саквояжа, в каждый из которых можно было поместить пару мешков картошки.

— Что там у тебя? — спросил я.

— Надо! — откликнулся он. — Для работы!

Учитывая специфику Гериной работы, больше вопросов я не задавал. Так-то он боевик, то есть — бьет и убивает людей. И нелюдей тоже

Поезд тормозил, мы подъезжали к «Американке». Составов тут выстроилось не меньше дюжины, на сколоченные из досок временные перроны высаживались ссыльные сплошным потоком. Чуть в отдалении виднелось здание вокзала — в «кремлевском» стиле, фирменном для официальных построек здешней России. У нас такой стиль назывался «псевдорусским», со всеми этими луковками, кокошниками, килевидными арками и прочими архитектурными изысками.

Состав дернулся, замер, и по вагонам забегали «осиновые».

— Выходим, выходим, не задерживаемся! — торопил Синицын. — Поток сейчас большой, пропускная способность станции для пассажиров — крайне мала! Давайте, давайте!

Навьюченный велосипедом, рюкзаком, топором и каланхоэ, я выпрыгнул на дощатый перрон и тут же нашел взглядом своих. Клаус Лангбольцен, который очевидно стал лидером будущей артели, помахал мне рукой, я показал ему большой палец. «Мои» гномы, снага и люди вылезали из плацкартного вагона, гомонили, матерились, чесали опухшие морды и вообще — очень мило выглядели и нравились мне гораздо больше, чем публика, которая покидала купейные вагоны.