Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 31
— Гарн! Гарн! — переглянулись милиционеры. — Да ты — матёрый лесной сукин сын! Дикий ваще, да? Настоящий эльфийский колдун со страшным колдунством! О-о-о-о гхаш-бурзум-дёрь!
— Пойдем, дикий! — хлопнул меня по плечу Гера. — Давай, поезд без нас уедет, что делать будем? Там еще попутчики новые заселятся, надо знакомиться… Кстати — он трахнул первую же симпатичную попутчицу, с которой ехал всего-то часа три! Это — Стах Темнорецкий, из дикого леса дикая тварь, я вообще в шоке от него, если честно… Пошли, пошли…
О-о-о-о! — закивали уруки. — Грашнуз гулуг! Сумасшедший эльф! Он не говнистый, он с придурью!
Это им было понятно. Двойное убийство, высушенные мумии, кирпичом в рожу, трахать попутчиц… Они как будто даже зауважали меня, или типа того.
— Пошли, пошли уже… — потянул меня Шатило.
— Не-а, — сказал я. — Мне нужен мой браслет и мой приз.
— А! -спохватился Мардук и тут же протянул оба предмета: — На. Поздравляю, ты перешвырял Пумпыря, хотя и сделал это, как калич. Счастливой дороги и побольше симпатичных попутчиц! И знай — любой горный тролль, который тебе теперь встретится на пути, теперь попробует на тебя сесть… Пумпырь — он злопамятный, точно своим всё расскажет.
И уруки-милиционеры пожали мне руки — все по очереди, и проследили, чтобы я дошел до перрона. Потому что по кустам шарились гребаные папуасы, корчили мне рожи, крутили мне дули и показывали средние пальцы, и показывали, что отрежут мне голову, обосрут меня, сожрут, сожгут и трахнут пепел.
Очень охеренные ребята, короче.
14. ТРАНССИБ
Вагон заселили довольно плотно и сплошь — ссыльными магами. Я чувствовал, как ходуном ходит эфир, и подозревал среди наших соседей пару огневиков, водника, телекинетика, боевика и целителя. Остальные являлись или совсем слабосилками, или хорошо прятались, но распознать их дары я не мог.
Специализации, направления я научился различать по аурам. У водников она была синей, закручивалась водоворотами и шла рябью, у огневиков — полыхала алыми и оранжевыми протуберанцами. Боевика я вычислил по аналогии с Герой, целитель очень походил на меня в эфире, а телекинетик — тот просто притянул к себе стакан с кипятком из-под крана титана, он проплыл по воздуху и ткнулся днищем в подстаканник.
Я подлечил Герин зуб — там на самом деле какой-то прыщ на десне вскочил, как эта болячка правильно называется, я понятия не имею. Как лечил? Просто помыл руки и похабно ткнул в болячку пальцем, плеснул крупицу энергии жизни — и все прошло минуты за две, хотя мой сосед и морщился — лечение явно оказалось болезненным.
Гера на меня был вроде как в обиде — он считал, что идея с участием в соревнованиях по метанию топоров могла закончиться очень плохо. И я понимал его резоны. Черные уруки — ребята, от которых стоит держаться подальше, от них так и разит огромным количеством проблем. Вообще, любые орки — так себе компания для эльфа. А уруки — так себе компания для кого угодно…
И да, я находился в странной ситуации: швыряться кирпичами в неблагополучных подростков оказалось гуманным способом решения вопросов! Это даже звучит как нечто неадекватное, а выглядит и того хуже.
Гера ведь был прав, когда говорил Мардуку, что я мог бы убить там всех. Мне почему-то казалось — уруки менее восприимчивы к магии и с ними пришлось бы повозиться подольше, но я бы вычерпал и их тоже. Может, не в один момент, как кустик каланхоэ, но — очень быстро. Они не успели бы причинить мне фатальный вред.
Еще легче я бы вычерпал любого другого цивильного, кто посмел бы поднять на меня руку. Нападающий погиб бы в мучениях, вот и всё. Не знаю, что насчет дистанции и максимальной дальности работы моего порченого дара, но прикосновение к чему угодно живому даровало мне смертную власть над ним.
Я уже давненько осознал, что, другие маги наверняка смогли бы мне противостоять, защититься от моих чар и, возможно, убить меня. Сжечь, ударить током, шваркнуть о стену, утопить в волшебном фонтане или вскипятить внутри меня кишки. Я ведь понятия не имел о механизмах и принципах работы чародейства в целом и магии жизни в частности! Я действовал интуитивно, но много ли навоюешь, если интуитивно станешь пользоваться, например, переносным зенитным ракетным комплексом? Вопрос риторический.
Утешало одно: магов на Тверди было не так уж и много!
Из прочитанного и услышанного я сделал вывод, что инициацию первого порядка проходит примерно один из тысячи детей. В аристократических кланах, таких, как Орловы, Шереметевы, Голицыны или, например, Сапеги с Радзивиллами, «выхлоп» много больший — примерно каждый четвертый или каждый третий носитель знатной фамилии имел магический дар. Но там оценивать было сложно, методики стимулирования дара, говорят, сильно разнились. В погоне за инициацией аристократы готовы были своих детей чуть ли не на смерть послать!
У людей пробуждение дара чаще всего случалось в пубертатный период — до двадцати одного года у парней и примерно до восемнадцати-девятнадцати лет у девчат. В подавляющем большинстве случаев — в ситуациях «на грани». Между жизнью и смертью, в какой-то решающей точке судьбы или под воздействием очень сильных впечатлений.
Но это вовсе не значило, что каждый подросток, который попадал в аварию и очень-очень хотел вылезти из сплющенного электрокара, становился телекинетиком и раздвигал препятствия силой мысли. О нет! И совсем не обязательно первый секс с любимой девушкой приводил к появлению мага жизни. Мелькор знает, какие там были закономерности… Но как-то это работало.
«Пустоцвет» — пренебрежительное прозвище, официально их зовут магами первого порядка, и они уже круче и сильнее девяноста девяти целых и девяти десятых процента всех живущих на Тверди. Ну да, телекинетик первого порядка не сможет двигать горы и таскать железнодорожный состав при помощи магической силы, но железную бочку или там ручной пулемет — это вполне!
Подавляющее большинство магов у людей относились к «стихийникам»: огонь, вода, земля, воздух — эта схема хорошо известна. Телекинетики, целители, техноманты, некроманты, трансформаторы и трансфигураторы, боевики, энергеты или адепты света и тьмы — все прочие специализации укладывались примерно в одну четвертую или одну пятую часть от всего числа человеческих магов. Имелись еще менталисты — редчайший дар, в рамках Государства Российского считающийся особым и привилегированным: Грозные и их кузены — Рюриковичи — считались сильнейшими менталистами на планете.
Эльфы — все четыре известных здесь ветви нашего народа — тяготели к магии жизни во всех ее проявлениях. Что характерно: лесные галадрим, клановые — инициировались раз в десять чаще, чем городские. Видимо, влияла близость природы, естественной среды обитания, это было логично.
Точно так же среди гномов-подгорников геоманты, техноманты и артефакторы встречались чаще, чем среди их собратьев, живущих на поверхности. А вот что касается орков — тут я слышал только о шаманах и вождях. Это вроде как были какие-то их, клыкастые, аналоги магов, но об их способностях я особенно ничего и не разузнал.
А тот самый скандально известный Бабай Сархан звался еще и Резчиком, что бы это ни значило. Кого он там резал — я гадать не брался. Но, зная уруков, мог предположить, что делал он это отменно — с душой и огоньком. Им только дай порезать кого-нибудь!
Так или иначе — если в нашем мире, на Земле, все были двинуты на деньгах, власти и сексе, то здесь к этой прекрасной триаде добавлялась еще и магия. Лотерея инициаций — «повезет — не повезет» — приводила к интересным социальным и психологическим вывертам как среди тех, кому не повезло (для цивильных маги были чем-то вроде природных сил — цунами там или грозы), так и для других, кому свезло «на полшишечки» (вечный комплекс неполноценности пустоцветов), так и среди третьих — «настоящих» магов (у этих в черепушках Мелькор знает, что творилось, среди них нормальных, наверное, вообще не было).