Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 30
— Однако, я выиграл раунд! — сказал он.
— Да хер там плавал! — пожал плечами я и один за другим, аккуратно и без суеты, вогнал все три своих топора с красной изолентой в лежащий на земле брусок.
— О-о-о-о! Ы-ы-ы-ы-ы! Мать-мать-мать! — раздалось над ристалищем.
Ссыльные мне аплодировали, орские орки негодовали.
— Ну-у-у-уз!!! — рявкнул Мардук. — Всё по правилам! Все три раунда выиграл эльф, последний раунд: три-один, общий счет — восемь-пять! Всё, Пумпырь. Ты проиграл. Отдавай топор остроухому…
— Однако, еще один раунд остался, — скривился тролль. — Он может не попасть ни одного раза, а я — три раза могу попасть так-то! Так что — живую мишень тащите!
Тут я немного затупил: говорили же — движущаяся мишень! У нас обычно использовали маятник — все тот же дощатый щит, на подвижной стойке с противовесом внизу. Его раскачивали с помощью веревки из стороны в сторону, и, если поймать ритм — то ничего сложного в том, чтобы попасть прямо в цель, не было.
Снага тем временем зашумели, и парочка из них побежала куда-то за пакгауз и притащила мешок. Мешок визжал, шевелился и дергался.
— Спасите-помогите! — верещал мешок. — Уи-и-и-и-и, какой кошмар!
— Курва, — сказал я. — Сволочи.
Нет, так-то я спокойно отношусь к тому, что животных пускают на мясо. Это как бы — норма. И охотиться тоже норма, если вы потом кушаете мясо, шьете что-нибудь из шкуры, а рога или клыки используете как украшение или для поделок. А если убивать животных ради забавы — вот это настоящее свинство.
Тем более, тут как раз из мешка свинку достали. Маленькую.
— Какой ужас! Какой ужас! — орал поросенок. — Обосраться можно, что тут происходит⁈ Спасите-помогите!
Нет, я не фанат свиней. Мне они вообще не нравятся, противные. Но! Надо иметь уважение! Что за варварство — швыряться в живую свинью топорами?
— Речь шла о движущейся мишени, не о живой, — проговорил я медленно.
— Да похрен, — развел руками урук. — Все равно ей на мясо отправляться. Так что или швыряй свои топоры, или проваливай отсюда и признай поражение.
— Не-а, — покачал головой я. — Что там у нас — восемь-пять? Я веду?
— Ага, — кивнул Мардук. — Ты ведешь. Если только в этом раунде ты не зассышь поранить свинку!
Я так понял, они и не собирались играть честно. Не знаю, как там лаэгрим и эльдары, но ни один галадрим в своем уме на такое бы не согласился. А я вот — кивнул.
— Командуй! — и подбросил топор в воздух, и поймал его за рукоять — по-пижонски.
Предстояло сыграть на тоненького. И самое сложное — уйти после всего этого целым.
Свинку привязали за заднюю ногу к колышку, веревка была длиной метра два, так что поросенок принялся бегать и визжать, пытаясь вырваться. Я прекрасно понимал, что орет этот поросенок, и это сильно било по нервам. Поросенку очень не хотелось, чтобы в него швыряли топоры. Он не хотел на мясо.
— Аш-крул-гакх-начали! — прорычал Мардук.
Тролль Пумпырь с гаденькой улыбкой почесал себе пузо топором и спросил:
— Чо, свинку жалко? Я ее вечером жрать буду так-то! Швыряй давай, или проиграл.
— После вас, — сделал церемонный жест я.
— Ну, ладно… Как знаешь, эльф! — он размахнулся — и уральский кованный топор полетел аккурат свинке в ляжку.
Но хрен там! Я был начеку!
— Бздынь! — и два метательных снаряда улетели в сторону, ударились о поддон с кирпичами, упали на пол.
— Это чего? — не понял Мардук.
— Западлист! — поняли орки вокруг. — Фу-у-у-у! Эльф — западлист! Свинолюб! Девка! Остроухий ублюдок! Позорище!
И много другой матерщины. Мне дорогого это стоило — но я сбил его топор в полете! И намеревался сделать это еще два раза. Хотя смысла в этом никакого не было — даже если он таки убьет животинку двумя бросками — то все равно проиграет. И Пумпырь это понял.
— Ять! — сказал он. — Вот поэтому все не любят эльфов. Обломатель, однако! Забирай топор, он мне все равно маленький. Смотри, ноги себе не поотрубай! Тебя как звать-то, западлист?
— Станислав Феанорович Темнорецкий, арнель Болотных Ялин — к вашим услугам, — склонил голову я. — Вы отлично метаете топоры.
— Однако, мне твои услуги за каким чертом? — удивился Пумпырь. — Я просто всем скажу, что ты — говнистый мужик, Станислав Феанорович. А что ты аранель — так на это мне и вовсе до синевы фиолетово. У нас тут земщина, титулы не действуют, однако. Всё, я пошел.
Я отметил про себя это «аранель» — похоже, на лаэгримский манер он меня назвал. Язык-то у всех эльфов был один, но диалекты — такие диалекты…
Все стали расходиться, явно слегка разочарованные произошедшим. И орские орки, и наши ссыльные. Снага в оранжевых жилетках — из железнодорожной обслуги — утащили свинью — поросенок при этом грязно ругался, утянули метательные топоры и мишени.
Даже звероватые милиционеры числом полдюжины — и те как-то поскучнели и двинули в сторону вокзала. При этом ни браслета, ни топора мне Мардук не отдал. Его догнал Гера и стал что-то втирать, они принялись спорить. А вот банда молодняка — тех самых замызганных и ободранных уруков — они никуда уходить не собирались.
— Э-э-э-э, а пиво⁉ Это чего — пива не будет? Это что — остроухий выиграл, и не будет пива? И свинью унесли? А чего… Бурзум пушдуг багронк! — в меня полетел сначала огрызок яблока, потом — кусок шифера. — Голугум бууб!
Попасть — не попали, но обидно стало. В конце концов — сами же позвали! Я — выиграл. Ну да, может без лихой удали и свиных кишок, но выиграл же!
— Э, иди сюда, ушатый! — заорали сидящие верхом на штабелях кирпича. — Иди сюда, западлист! Ты нам пиво должен, соображаешь? Че ты, че?
Я отступил к противоположной стороне ристалища — там до этого сидели снага и гоблины, предпочитая не смешиваться с уруками. Молодые пацаны черт знает какого возраста, поджарые и резкие, с дерганными движениями и шалыми глазами двигались в мою сторону. Мускулистые, клыкастые — просто ужас.
— Я ничего вам не обещал и потому ничего не должен, — сказал я, надеясь, что мой голос не дрогнет, не пустит петуха. — Еще шаг — и первому, кто бросится на меня, я размозжу всю голову!
На меня кинулись трое. Им оставалось метров семь или около того. И я успел — благо, метательных снарядов под рукой было множество. Красный кирпич, грубый и шершавый — в самый раз для придурочных молодых уруков! Первый беспредельщик поймал кирпич солнечным сплетением — и сложился, второй — коленом, и кубарем покатился по земле, третий был слишком близко, и уже тянул ко мне свои лапы с длинными грязными ногтями-когтями… И получил кирпич в хлебало, крепко, до хруста!
Остальные тут же рванули ко мне всей толпой, и я приготовился стоять насмерть, но…
— Стоять, милиция… А-а-а-а, ять, да вы ж и так знаете! Брысь отсюда, гребаные папуасы, пока бошки не поотрывали! — Мардук, Ашур и их братаны-сослуживцы уже мчали обратно к ристалищу.
Молодняк, увидев такое, рванул прочь. Даже те, кого я кирпичами оприходовал! Парень с подбитой коленкой бежал на трех конечностях, другой — с окровавленной мордой — держался за лицо, но ногами шевелил будь здоров. А самый первый, которому прилетело в солнечное сплетение, и вовсе быстро оклемался, как будто я в него шариком для пинг-понга запустил. Железные они, что ли?
Кирпичом в хлебальник — и ничего!
— Нормально всё, нормально? — принялся шевелить меня и щупать Ашур. — Тебя не покалечили? Нам проблемы не нужны!
— Со мной нормально. А этих я не сильно…
— Это ж наши мелкие, остроухий! Им вообще похрен! — отмахнулся милиционер. — Если даже нашего пацана танком переедет, я больше буду переживать, чтобы он траки на металлолом не утащил… Они бы тебя толпой запинали до полусмерти, у них вообще в головах ничего нет… Хорошо — не убили!
В этот момент на авансцене появился Гера:
— Ты не понял, друг, — досадливо выдал он. — Они бы его никак не смогли убить. Даже если бы сильно захотели. Даже если бы стали пинать толпой. Стах — полный маг жизни, попробуй это осознать, а? У вас тут были бы высохшие мумии вместо пацанов, соображаешь? Пару десятков высохших мумий. Он очень, очень благородно поступил, что стал швыряться кирпичами, а не применил свой дар. Знаешь, за что его в ссылку отправили? За двойное убийство. Оба убитых — маги-аристократы. Он выпил из них жизнь.