Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 27

— Я тебя никогда не забуду…

Я тебя никогда не увижу… — ей-Эру, я тогда чуть не разрыдался, пришлось по щам себе надавать, чтобы нюни не распускать.

Поступил, кстати, — аттестат у меня был почти отличный, только с химицей дружбы не было, так что по химии и биологии не очень охеренные отметки стояли. И по географии — мы там с учителем чуть не подрались в какой-то момент: он выпивший на урок пришел, а меня такое бесит.

А физуху я сдал хорошо. Четырнадцать раз подтянуться — фигня вопрос.

Уже потом я всей этой темой с Резановым заинтересовался — книжку почитал «Капитан Крузенштерн» Николая Чуковского, я оттуда впервые вообще что-то про Аляску и Российско-Американскую Компанию узнал. И дальше уже начитался про основание поселений Шелиховыми и Лебедевыми-Ласточкиными, про проблемы с продовольствием, и как их решили, купив «Юнону» и построив «Авось», и основав Форт-Росс в Калифорнии.

Тут, на Тверди, конечно, все было по-другому: Николай Резанов — офицер, чиновник, дипломат, да еще и очень охеренный маг-погодник — так же катался послом в Японию и наведывался на Аляску и в Калифорнию. Он так же обручился с Кончитой в 1806 году и так же уехал в Россию. Но дальше истории расходились: здесь Николай Павлович усердно вербовал людей и нелюдей для переселения в Америку. И его предприятие увенчалось успехом — из Ингрии (здешний Питер) в 1809 году отчалил фрегат «Аргус» с партией колонистов на борту — в основном людей, но также — кхазадов и эльфов. Вместе с экипажем — четыреста душ! В том числе, кстати, на этом корабле путешествовали мои соплеменники из полесских галадрим — супружеская пара сильных магов жизни.

Резанов как маг способствовал благоприятному ветру, эльфы — помогли поддерживать гигиену и правильный режим питания. И, вернувшись в Новый Свет, Николай Павлович таки женился на своей юной возлюбленной, переехал вместе с ней в Новоархангельск, пожалованный ему тогдашней государыней Ириной Великой в качестве наследственного владения.

Будучи мощнейшим погодником, Резанов каким-то образом мог влиять на климат на всем архипелаге Грозного (земной архипелаг Александра) — от Кенаи до Якутата. А выведенные специально для местных условий эльфами сорта ячменя, а также льна, репы, свеклы и других овощей стали важным фактором достижения продовольственной безопасности…

Так что «Юнона» и «Авось» в этой истории в основном не поставками продуктов занимались, а береговой охраной — вместе с «Аргусом» несколько лет дрючили всяких-разных авалонских, галльских и арагонских авантюристов, которые тянули свои жадные загнивающе-западные ручонки к богатствам Русской Америки.

Ну и стращали местное население, не без того.

Ага, Авалон тут, на Тверди, вместо Британии, Галлия — вместо Франции, Арагон — типа Испании, только не так и по-другому. А США и нет никаких, не получилось у них независимости.

Правда, с цивилизованным русскоязычным населением на Аляске и в девятнадцатом веке, и сейчас было туго, и диких земель, где правили бал племена орков-снага, людей-тлинкитов и эльфов-уманьяр, оставалось предостаточно. Русские всех рас и народов числом около двухсот тысяч заселили архипелаг Грозного, полуостров Аляска, Алеутские острова и устье Юкона. На Кадьяке вроде как находилась военная опричная база.

Относительно небольшие владения аристократов тут растворялись среди одного большого сервитута — формально свободной территории, по факту — корпоративного владения РАК — Российско-Американской Компании. Шелиховы, Хилковы, Голиковы, Лебедевы-Ласточкины, Гагемейстеры, Фуругельмы и другие цивильные воротилы бизнеса, которые входили в состав Главного Правления, держали штаб-квартиру на полуострове Кенай у залива Качемек — в сервитуте Раздольна.

Удобная гавань, самый мягкий климат — вот вам и корпоративная столица.

Главой Правления РАК значился Василий Иоаннович Грозный — тот самый «экономический» царевич, за которого топил Гера. А Товарищем Главы, который по факту и выполнял роль руководителя, на данный момент являлся некто Алоиз Адольфович Гагемейстер — весьма серьезный кхазад в звании цельного дьяка…

В общем, в интересные места я ехал.

Причины бурной активности по заселению и освоению испокон веков пребывавших дикими земель были очевидными. Государство Российское нуждалось в драгоценных металлах и других ресурсах, а для их добычи нужна была рабочая сила и обслуживающий эту силу персонал.

А еще — стремительно портились отношения с Авалоном — за последние несколько лет отгремела целая плеяда дипломатических скандалов, связанных с вмешательством эльдаров во внутренние дела России — в том числе во время зимней замятни. Так что Грозные решили создать на Североамериканском материке, который и так потихоньку закипал под давлением внутренних противоречий, новую точку напряжения — в мягком подбрюшьи Авалонского Королевства. Пятьдесят или сто тысяч ссыльных, среди которых немало одаренных магов — жуткая сила для тех мест! А если — больше?

Я уже не брился — стоял и тупил в окошко, глядя на зеленую-зеленую степь. И думал, что до Владивостока осталось еще семь гребаных тысяч километров, за которые я успею возненавидеть железную дорогу и все, что с ней связано.

С другой стороны — мне, наверное, повезло больше других попаданцев. Вряд ли у моих товарищей по несчастью (я вычислил тут уже как минимум двоих, пусть и заочно) выпадала такая возможность — спокойно на поезде въехать в новый мир!

— Орск через пятнадцать минут! — прошелся по вагону проводник, и я засобирался в свое купе — мне хотелось посмотреть, что за публику к нам подселят.

— Эй, твоя светлость! — высунул голову из своего купе Гера. — Давай, переноси вещи ко мне. Все равно нас уплотнят, поедем по двое… Нафиг тебе какие-то левые дяди?

— А вдруг — тёти? — поднял бровь я.

— Кобель! — расхохотался он. — Так что, переселяешься?

— Да! — решился я. — Будешь храпеть — я тебя задушу.

— Подлечишь! — усмехнулся он. — Заодно и зуб починишь, ты обещал!

— После Орска займусь лечением, — кивнул я и стал тягать вещи: багаж, каланхоэ и велосипед.

Лучше бы я молчал с этим «займусь лечением», честное слово… Как говорится — накаркал. Едва самому лечение не потребовалось!

Как-то очень глубоко сосредоточившись на изучении прессы и литературы по Аляске, я выпустил из виду ближайшую остановку. Так, мельком прочитал, что в Орске орки составляют большую часть населения, и значения этому не придал. Но когда мы с Герой вышли на перрон и пошли вдоль приземистого желтого вокзальчика с зеленой крышей и интересного вида шпилями, я понял, что мои глаза все больше выпучиваются.

Например — в форме милиции здесь щеголяли какие-то зверомордые амбалы со страшными глазами. Серая кожа, рост — может, два десять, литые бицепсы, широченные плечи… Исчадия ада, ей-Эру!

— Ты это… Пялься поаккуратнее. Они этого не любят, — одернул меня Шатило.

— Кто — милиционеры? — затупил я.

— Нет, черные уруки. Ты что — совсем там со своими книжечками протух?

— А! Точно…

Уруки реально были чудовищны по сути своей. И при этом — не лишены некоего особого, злодейского обаяния. Примерно с таким же священным ужасом смотришь на тигра в зоопарке — даже если вас разделяют толстенные стальные прутья. Или в моем случае — в руках ружье. Мое ружье — порченый дар, я кого хочешь убью. Наверное,

От уруков пахло жутко. Запекшейся кровью, жирным дымом пожарищ и еще таким особым запахом, которым пахнет от старого боксерского зала, где многие поколения бойцов выбивали друг из друга дурь.

— Ащ! — сказал один из чудовищных милиционеров и оскалился. — Что, эльф, страшно?

Им удивительно шла форма. Мундиры земской милиции сидели на уруках как влитые.

— Не страшно только идиотам, — пожал плечами я. — Страх помогает выжить. Но — есть две большие разницы: бояться и делать, или бояться и стоять столбом, а?

— А-ха-ха-ха, слышал, Мардук? Этот эльф говорит, что мы с тобой идиоты! — уруки зашлись в приступе хохота, обнажая клыки. — А ты из каковских? Ты стоишь или делаешь?