Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 28

— Я обычно швыряю топором, — сообщил я. — А потом уже разбираюсь — чего такого сильно испугался.

Оба милиционера синхронно повернули головы в мою сторону:

— И че, хорошо швыряешь? — спросил тот, кого назвали Мардуком.

Гера смотрел на меня, как на кретина. Ему явно не улыбалось общаться с двумя черными уруками, да еще и в милицейских погонах. Но и кинуть меня здесь одного он уже не мог.

— Как в цирке, — ответил я. — На профессиональном уровне.

А чего мне стесняться?

— Ашур, а давай! — у Мардука загорелись глаза. — Давай позвоним Пумпырю!

Они переглянулись точно как подростки, которые решили воткнуть в жопу оводу соломинку и посмотреть, как он полетит.

— А сколько вы стои́те? — спросил Ашур. — А, падажжите. Я ж тут мент, я забыл… Щас спрошу.

Снял с кармана рацию и зарычал в нее:

— Скаи, скаи! Аш глоб пушдуг багронк Крах, вызывает Ашур, прием, жопоглазый!

— Гарн, гарн бузрум бубхош Ашур! Я думал — пердит кто-то, а это ты сракой разговариваешь через мою рацию… Чего хочешь?

— Сколько состав со ссыльными стоять будет?

— Часа три: ждут с севера поезд, откуда-то из Архангельска эшелон. Аш глоб, ты чего удумал?

— Тут один блондинчик с острыми ушами говорит, что умеет швырять топоры! Прикинь! Он типа как эльдар, только русский и борзый.

— Ска-а-а-и!.. Давай позвоним Пумпырю!

Признаться, честно — мне стало даже интересно. Пумпырь какой-то… Что они задумали? Орки продолжали трепаться по рации, периодически переключаясь на бурзгаш — черное наречие, древний язык, который никто, кроме них, практически уже и не использовал. Гера спросил:

— Ты к своим идешь? Или так и будешь с уруками тут рожи корчить?

— А че, дядя, тебе наши рожи не нравятся? — поинтересовался Мардук.

— Ой, поверь мне — тебе похрен, что там мне нравится и чего — не нравится. — Эфир вокруг боевого мага забурлил.

Но признаться честно — даже начни Гера пользоваться магией, я не знаю, на кого бы поставил. Орк был повыше и какой-то более хищный, что ли… Шатило — помассивнее, на полголовы приземистее. Но схватки не случилось.

— Гы! — сказал Мардук. — Мне реально похрен, прикинь?

И заржал. Ну и народ!

В это время Ашур до чего-то договорился с Крахом и с радостной улыбкой маньяка повернулся ко мне:

— Смотри, че! Пумпырь приедет, будете за пакгаузом топоры швырять, на спор! Кто кого перешвыряет — тот и победил! Кайф?

— Кайф, наверное. Но на кой хер мне это нужно? — уточнил я.

— Ну так… Победить Пумпыря? — они даже растерялись.

Похоже, в их системе ценностей эта идея стояла чуть ли не на первом месте. Удалью помериться, дать разгуляться силушке богатырской…

— Я — Стах Темнорецкий, арнель Болотных Ялин, — сообщил я. — А Пумпырь — это кто?

— Ну… Он круче всех в Орске кидает топоры, — стал как будто оправдываться урук. Зрелище это было противоестественным. — Мы тут в Орске соревнования любим. В Царя Горы играем, например, слыхал? Еще коровью тушу таскаем, чемпионат по пощечинам проводим… Русская Стенка и кила — это вообще само собой! Вот и швырятельные состязания тоже мутим иногда. Интересно же!

— Вам интересно, это я понял. А мне какой в этом смысл?

— Слымсл… — хотел было вступить в диалог Гера, но это слово для него, похоже, было проклятым, так что он сложил руки на груди и просто смотрел на нас, хмуря брови.

— А че ты хочешь? — наконец сообразил Мардук. — На кон че-то поставить? Надо че-то стоящее!

Я сунул руку в карман жилетки и достал оттуда браслет-негатор.

— Вещь! — сказал я.

Урук взял артефакт в руки, повертел его, даже лизнул. А потом спросил:

— А это типа че? Типа наших негаторов ментовских? У нас шарики такие, прикольная штука, с ними и мага можно напинать с большим удовольствием…

— И-мен-но!

Они переглянулись, значительно поджав нижние губы.

— Четкая ставка! А ты сечешь, эльф… Стах?

— Стах.

— Хорошо, что не Стас, — вдруг сказал Ашур. — Это ты молодец, что не Стас.

И вдруг стал мне как-то роднее.

— Хуже только Эдик, и Антон, — кивнул я.

— Антон, гы-ы-ы-ы, Антон — ган…

Тут рация его зашипела, и он снова стал обсуждать что-то с неизвестным мне Крахом. А потом радостно заявил:

— Всё четко! Пумпырь топор поставит на кон.

— Что за топор? — поинтересовался я. — Против негатора нужен какой-то замечательный топор.

Урук даже, кажется, слегка обиделся:

— Я тебе что, фуфло какое-то? Я сказал — четко, значит, четко! Там капитальный топор, веришь? Вот мне — веришь? — он говорил так, будто мы с ним, как минимум, братья-близнецы и в одном танке горели.

И я очень хорошо понял, что уруки — это не снага. И точно — не гоблины. Орки бывают очень-очень разные. И вот эти, они… ну… они мне очень понятны, вот.

— Слушай, ну, раз такая заруба пошла — то мы наших предупредим, что у нас тут швыряние топоров на спор? — пришла мне в голову идея. — Не думаю, что ваш Пумпырь лох какой-то, и в себе я уверен, что нормально исполню. Давай народ порадуем!

— О-о-о-о, это ты ваще хорошо придумал! Давай, зови своих ссыльных, а я братву… То есть — сослуживцев… Позырим… Это! Обеспечим общественный порядок! Давай, эльф Стах, через полчаса за пакгаузом!

— Давай, урук Ашур!

И они убежали, эти два милиционера. С грацией бешеных паровозов.

— Курва мать! Твоя светлость… — хлопнул себя по лбу Гера. — Это ж так вляпаться, на ровном месте… Мы же просто шли!

— А чего они? — пожал плечами я. — Нехрен!

— Это Орск, и это милицейские уруки! Их обходить надо стороной. У них вместо мозга — сломанный ядерный реактор, ты знать не будешь, когда гэпнет! Ла-а-адно, пойдем пройдемся вдоль состава, позовем наших. Если уж ввязался — так на людях и смерть красна, верно?

— А причем тут смерть? — удивился я.

— Да-а-а-а… — вздохнул он. — Ладно. Может, ты того Пумпыря перешвыряешь еще. Хотя если перешвыряешь — у нас проблемы только начнутся… А ты можешь швырять два часа, чтоб до отбытия поезда?

— Что — так все плохо? — напрягся я.

— Ты даже не представляешь — насколько! — простонал Гера.

13. ТОПОРЫ

Пакгауз — длинный склад с серыми стенами — находился метрах в двухстах от вокзала. Ристалище оградили с двух сторон рядами поддонов с красным кирпичом, на которых уселись орки. Снага, гоблины, уруки — в том числе их молодняк.

Эти молодые вели себя просто отвратно: корчили рожи, били друг друга, харкались, постоянно вставали с места и перебегали туда-сюда, хрупая кирпичами. Аж в глазах рябило. Распознать в этих ободранных немытых серокожих папуасах мальчиков и девочек было очень сложно.

Наши ссыльные в основном стояли как раз между этими двумя эрзац-стенами из кирпичей, у меня за спиной.

Топоры тоже приготовили — самые обычные, плотницкие, на коротких ручках. Я не выдержал — взял пару и подбросил в воздух. Ничем не отличаются от наших, земных. Даже наклеечка имеется красная — «Ural’skij kovanyj topor».

Когда метаешь знакомые предметы — всегда проще. Суть ведь чаще всего заключается в количестве оборотов, которые делает то, что вы запустили, пока не долетит до цели. У топора полный оборот — примерно два метра. Пол-оборота — ударит обухом, и тут точка прицеливания будет находиться ниже мишени. Полный оборот — лезвием, значит — чуть выше… Швырять нужно строго вертикально, выпускать топор только при полностью распрямленной руке, примерно на уровне глаз или чуть выше…

Но по факту — все это тупая болтовня. Нужно просто швырять тысячу миллионов раз. Разные предметы, с разных дистанций. И в какой-то момент все начнет получаться. Я швырял топоры с самого детства, вообще — всё подряд швырял. Как-то раз мы отдыхали во дворе дома, жарили шашлык, я табуреткой сбил летучую мышь. Кроме шуток — компания была большая, все видели — и все знатно офигели. Зачем мне это понадобилось — уже не помню, но сам факт втемяшился в голову намертво.