Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 24

Я глубоко вдохнул и…

— Ага! — сообразил я. — Мята, мелисса, чабрец. Ты, я смотрю, с козырей заходишь.

— Я очень целеустремленная, — сказала Потоцкая. — И ты меня очень вдохновил.

— Охренеть теперь! — почесал затылок я. — И что мне делать?

— Расслабиться и получать удовольствие! — рассмеялась она. — Есть будешь? У меня с собой суши! Любишь суши? Все эльфы любят суши…

— Так… Мне даже стыдно становится, что я тебя отбрил тогда на «Нептуне». — Я и вправду был растерян. — Ты прям всерьез настроена, я смотрю! Ладно, тогда с меня чай и сладкое.

— Сладкое, ага, — прищурилась она и окинула меня взглядом с ног до головы. — Я до Саратова.

11. РОМАНТИЧЕСКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

В какой момент мы стали целоваться?

Это получилось как-то само собой: Аделаида оказалась рядом, прижалась, погладила мою щеку, потянулась, и… Ну и разгоряченный ее пикантными позами и горящими взглядами я повелся, да. Меня соблазнила знаменитая поэтесса, такие дела.

У нее была отличная фигурка, ноль косметики, максимум энтузиазма и потрясающая эмпатия. Девушка буквально чувствовала, чего я хочу, двигалась так, чтобы нам обоим было приятно… И ей нужно было еще и еще. Да и мне тоже: я все эти дни находился в страшном напряжении, и теперь для него нашелся выход — лучший из возможных.

В какой-то момент мы открыли окно, потому что стекла в купе запотели и дышать стало решительно нечем. Вообще — заниматься любовью в купе — та еще задачка, но и решения у нее интересные, да и поезд мчал, как сумасшедший — стук колес и качка вагона позволяли не особенно задумываться о конспирации. Хотя стоны Потоцкая все-таки сдерживала, за стенами были люди…

Спустя время Аделаида лежала прямо на мне — нагая, горячая, прижимаясь своими приятными стройностями и округлостями. Она тяжело дышала, я — смотрел сквозь эфир и дурел от происходящего: мой резерв жизненной энергии был полон, зеленое свечение заняло собой всё купе и при этом девушка чувствовала себя, похоже, просто отлично! Я ничего не зачерпнул у нее, а эффект — вот он!

Ее аура светилась буйным, прыгающим изумрудным цветом, который то вспыхивал мощно, то мерно мерцал, чисто ассоциативно напоминая мурлыканье котенка — если его можно передать цветом.

— Это какое-то безумие, — сказала Потоцкая. — Мне все говорили, что эльфы… Не очень хорошие любовники. Что все у них слишком… Ну… Нежно и плавно, в общем.

— М? — Тут говорить что-то вслух было бессмысленно.

— Ты не такой. Ты — у-у-у-у… — Она потянулась, и мои руки снова начали исследовать ее стройное, манящее тело. — Ты — огонь!

— Огонь? — удивился я.

— Ага. И изобретательный! — поэтесса потерлась носом о мою шею, а потом почувствовала мои прикосновения. — Ты что — снова? Но мы же только что…

— Ну и что?

— Подожди… Я хочу что-нибудь о тебе узнать, слышишь?

— Надо было чай пить тогда, а не…

— Этого я хотела больше! — Она стала шутливо отбиваться от моих рук. — Вот скажи: ты правда принц?

— Самый настоящий арнель, — подтвердил я. — Принц Болотных Ялин, глава клана Мордуин.

— Красиво звучит! А это где?

— Если есть на свете рай — это наш Полесский край, — отшутился я. — Красивый лес, красивая река, красивые эльфы. Пять квадратных километров заповедной пущи в междуречье Березины и Днепра. И больше ничего. Ты бы умерла от скуки.

— Думаешь? —приподнялась она и глянула мне в глаза. — А может, мы могли бы…

— Глупости, ты же сама сказала, что ищешь только вдохновение. Тебе не нужна пара. К тому же, я — неправильный эльф. Я — вредный, неуживчивый и не умею держать язык за зубами. Со мной рядом быть более-менее долгий период — не очень охеренно.

— Ну да, — кивнула она. — Но ты — особенный. У тебя, наверное, было много женщин? Аристократки от эльфов без ума! Заполучить себе эльфийского принца в любовники — это просто шик, знаешь? Я ведь сначала форсануть хотела, думала — выйду с тобой в свет, все обалдеют… А потом ты меня отшил. И это меня сильно зацепило!

— Вот как? То есть, чтобы тебя зацепить — нужно было отшить? Пушкин писал правду? «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей»? —усмехнулся я и погладил ее по спине, и по тому, что находится ниже спины. — А так-то да, единственная аристократка, с которой я был знаком лично, просто с ума по мне сходит. Убийц вот подослала, девчонок, мной спасенных, науськала…

— Ты не ответил про женщин, м? У тебя богатый опыт в амурных делах? — пальчики поэтессы прошлись по моей груди.

— Была подруга. — Я решил придерживаться легенды Мордуина. — Она умерла. Погибла на Балканской войне, мы вместе воевали. С тех пор у меня ни с кем ничего не было… У эльфов в этом плане все немного не так, как у людей.

— У тебя семь лет не было женщины? Ах, вот почему ты такой… Ла-а-адно! И я у тебя в каком-то смысле первая, да? Первая человеческая девушка? — Онаначала тараторить, и меня такой допрос стал немного напрягать. — Ты — маг, да? Ты что-то со мной сделал такое хорошее, что я…

— Вот это сделал? — иного варианта приятным образом завершить тяжелый разговор я не знал, да и выдумывать не хотел.

— Да-а-а… Ста-а-ах, а сделай еще? Меня это та-а-ак вдохновляет! — и, противореча своим словам, начала делать сама — мне.

И это было очень охеренно. Так охеренно, что мы занимались всем этим до самого Саратова, с небольшими перерывами — в основном на остановках, чтобы не смущать попутчиков.

Ну, и суши тоже съели — хорошие суши, чего пропадать? Рыба мне, благо, залетела на ура, а рис, овощи и водоросли эльфам кушать сам Эру Илуватар велел. Потоцкая оказалась в целом приятным собеседником, когда не читала свои стихи и не пыталась спрашивать меня о личной жизни.

Оказалось, известность к Аделаиде пришла после того, как ее тексты для песен взяла какая-то снажья рэп-группа. Не то «Леди с района», не то «Дяди с района», или вообще — «Стерляди с района». Вроде как стартовала эта банда в Кемерово, очень давно, коллектив устоявшийся, можно даже сказать — ветеранский. Лет тридцать уже на пике популярности в орочьих трущобах по всей необъятной родине. Хиты до Аделаиды — «Удовлетворение-на», «Свистни-ска в мой свисток», «Просрать себя» и «Магазин конфет-врот». Менеджером у них трудился какой-то ушлый кхазад, так что по финансам у снажьих звездулей было все в порядке, и у Аделаиды, соответственно, тоже. Она им написала «Морген хрен», «Паста» и «Эпи-тет-а-тет» — и они тоже порвали чарты.

После этого к ней и другие современные исполнители потянулись, даже не орочьи.

— Деньги я зарабатываю текстами для песен, а стихи издаю для души. И тоже есть ценители… Я думаю, после нашей встречи сделаю сборник! Назову — «Ядовитый принц»!

— Да ну нафиг! — закатил глаза я.

Она села и стала декламировать:

— С тобой меня свела судьба,

В глазах твоих и свет и тьма,

Сочатся ядом твои речи,

Но я спешу к тебе навстречу!

И выжидающе глянула на меня:

— Ну как?

— Отвратительно! — признал я.

— Ну ты и сволочь! — она кинулась меня душить, мы быстро перешли в партер, и всё снова закончилось к обоюдному удовольствию.

И прекратилось только после того, как по вагону прошелся проводник, стуча в двери и предупреждая, что через полчаса — Саратов Аделаида тут же стала собираться.

— Пять лет на Аляске? Нормально, мне сейчас двадцать семь, я не успею состариться и буду молодая и красивая. Я к тебе приеду! Как минимум — на гастроли, так и знай! — заявила она. — К тому же… У меня есть деньги, я куплю молодильных яблок у эльдаров или потрачусь на алхимию. Да и вообще — после нашего с тобой… После наших… В общем, я чувствую себя так, будто мне снова семнадцать!

Она посмотрелась в зеркало на двери, потрогала свое лицо, чуть припухшие губы, повертелась, пытаясь разглядеть фигурку…