Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 22

Тут я тоже не поскупился, потому как прекрасно представлял себе, как нещадно станут драть с нашего брата-ссыльного за ботинки, одежду и самые обычные бытовые вещи там, где золото выкапывают просто из-под земли и вымывают со дна рек. Цены там будут точно — охеренные!

Так что я приобрел в военторге, куда нас завели в рамках обязательной развлекательной программы, высокие берцы, крепкую куртку, рюкзак на семьдесят литров, спальник, коврик-пенку и прочие туристские приблуды, которые здорово облегчают жизнь в полевых условиях. Например — светильник на солнечной батарее. Повесил на рюкзак днем, пока идешь — заряжаешь. Зато потом лагерь в темноте ставить не нужно! И прочее всякое.

Только топор нормальный не нашел. Грустно мне без топора!

На меня в магазине косились странно — может, потому, что я — эльф? Но рассчитывать на свою эльфийскость и спать на голой земле я не планировал: может, у эльфов тоже бывает цистит и простатит? Магия, конечно, крутая штука, но если для того, чтобы магическим образом подлечить простату, требуется кого-то прикончить — нет, извините. Я, конечно, парень не самый приятный, но не настолько.

— Твоя светлость! — окликнул меня Гера Шатило, которого поселили в мой вагон, но ближе к туалету, через пару купешек от меня. — А нахрена козе баян? То есть — зачем тебе столько каланхоэ?

— Надо! — тоном Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи» откликнулся я. — От насморка помогает!

— А у тебя насморк? У мага жизни? Ы-ы-ы-ы! — глумливо оскалился он, постучал ладонью по стене от удовольствия и сунулся в свое купе.

Он-то пивом затарился и вяленой рыбой — намеревался проводить время увлекательно. Но и я — тоже! Каланхоэ мне нужны были для экспериментов. Буду потихоньку в поезде магичить, в своей купешке…

Я выставил пять горшков на столик, распихал вещи. Мне хотелось закрыться и заняться своими делами, но пришлось подождать, пока по вагону пройдут «осиновые» вместе с проводником.

— Темнорецкий — на месте… Порядок! — сунул в купе голову Синицын. — Тут вышло недоразумение — от Борисоглебска до Саратова с вами попутчик поедет, не ссыльный. Вы поприличнее с ним… Начальник поезда очень извинялся, говорит — что-то в системе, видимо, заглючило: место продали буквально десять минут назад, хотя для одаренных должны были до Орска отдельные купе обеспечить…

— Все нормально будет, — пообещал я. — Постараюсь вести себя хорошо!

— Вы поклялись! — погрозил мне пальцем Синицын.

Пальцы у него были интеллигентные, как у пианиста, и сам он весь гораздо больше походил на «белую кость», на настоящего офицера, чем бывший наш главный вертухай. Гладко выбритый, подтянутый, высокий. Вроде как нормальный человек этот Синицын.

— Небось, Шиховец вам про меня всяких ужасов рассказал? — поинтересовался я.

— Не без того, — кивнул он. — Выставил вас как очень неприятного, недисциплинированного типа. Надеюсь, с вами не будет проблем.

— И я на это надеюсь, — вернул кивок я.

Следующая наша с ним встреча состоялась в туалете — часа через полтора. Я достирывал окровавленную рубашку маленьким кусочком железнодорожного мыла. Кровища вообще-то отстирывалась плохо, особенно засохшая. Но пару лайфхаков я знал. Например — перекись водорода, кашица из соды, холодная вода. С синтетикой это, наверное, не сработало бы, но у Мордуина была аллергия на синтетику, так что рубашка была из чистого льна. Кровь в целом отмывалось неплохо, мыло нужно было уже на финишной прямой.

— Стираете? — удивился Синицын, заглядывая в полуоткрытую дверь.

— Ну да. Люблю ходить в чистом…

— Все равно — странно видеть эльфийского арнеля, который…

— … аки енот-полоскун, плещется в раковине? — ухмыльнулся я. — Что вы знаете о Болотных Ялинах, капитан?

— Ничего! — признал «осиный».

— Дыра дырой, — сказал я. — Я — принц лесного хутора, мне привычно работать руками.

— То-то вы не похожи на других эльфов… Я имел дело с эльдарами и с лаэгрим…

— Это звучит точно так же, как если бы я судил о ваших нравах после общения с бурятами или грузинами, — прокомментировал я.

— Резонно! — кивнул Синицын и скрылся с глаз долой.

У него и без меня забот хватало: подумать только — пара сотен ссыльных! Не самая простая публика, но, с другой стороны, и не уголовщина, с которой он наверняка привык иметь дело.

А я вернулся в купе, вежливо протиснувшись мимо пожилой пары. Старичок и старушка зажиточного вида ожидали у купе проводника свой чай и закуски и проводили меня заинтересованными взглядами. Проходя дальше, я заглянул в соседнюю дверь, где ехала целая семья из четырех человек — черноволосый мужик, его красивая блондинистая жена и две дочки. Помахал маленьким девочкам, которые смотрели на меня обалдевшими глазами, и двинул к себе.

Похоже, эльфы тут не были таким уж частым явлением. В земщине — так и подавно! Как я понял, в местной России проживало около двухсот миллионов граждан, и великая земская глубинка составляла сто пятьдесят из них. К тому же в свое время тут существовала Черта Нелюдской Оседлости, так что в Центральной России с эльфами действительно мог существовать некоторый дефицит. Да и вряд ли так уж стремились галадрим в земские крупные города…

Развесив рубашку сушиться, я закрыл дверь на защелку, уселся за стол и уставился на каланхоэ.

— Попытка номер раз, — сказал я и осторожно потянул жизненную энергию из растения.

И, конечно, угробил его сразу же!

— О, курва! — констатировал я, улегся на свою нижнюю полку и пролежал, пялясь в потолок до самого Борисоглебска — почти пять часов. Почему? Потому что я наконец-то был один, и на меня наконец-то накатило.

Меня аж потряхивало. Я — попаданец! Я в другом мире! В другом теле! Я — эльф! Я пользуюсь магией! В конце концов — ухи! У меня ухи — острые! И не надо про «уши», я и так в шоке. Вокруг — очень странная Россия, какой-то кибермагический феодализм, перемешанный с лихими девяностыми. А еще — Хтонь, которая черт знает что такое, но мне явно неприятное и чуждое.

Ни семьи, ни друзей, ни знакомых — только новые и довольно стремные… А с другой стороны — ну а что я там такого потерял, на Земле? Должность сучкоруба? Две протрузии? Котика с собачкой? Таньку из автолавки?

Котика с собачкой было жалко, но Шпаричиха о них наверняка позаботится. Она бабка добрая, хоть и вредная. А Танька… Не стоит себя обманывать — не сошлись бы мы, точно. Я вообще ни с кем, похоже, не сойдусь никогда.

А Мордуин? Что потерял он? Почему именно он стал моим реципиентом?

Распаковка воспоминаний — вот как это называлось. Я аж прифигел: личная жизнь эльфов, как оказалось, охеренно отличалась от человеческой! Да вообще — там много чего отличалось. Например, ему было тоже тридцать пять лет, как и мне, но он считался юношей, ни больше ни меньше. У лесных галадрим все, кому до пятидесяти, — юноши. И живут мои соплеменники что-то около ста пятидесяти, иногда даже двести лет. Потому и не торопятся никуда.

Правда, если эльф обитает в земщине, то вынужден там под общие правила подстраиваться: в школу ходить, в поликлинике на учете стоять и в армии служить. Там, в этом тихом омуте, местной администрации наплевать, какого цвета у тебя кожа и какой формы уши. Физическое лицо! Будь любезен делать все чудовищно и однообразно, как нормальные люди! И будет тебе бесплатная диспансеризация, черно-белый интернет и общеобразовательная средняя школа. Для всех одинаковая.

В целом, у эльфят приспособиться получалось: взросление и первые семнадцать-двадцать лет жизни плюс-минус совпадали с человеческими в плане физического роста, гормонального фона и умственного развития. А вот потом шло торможение и некоторая инфантилизация. Эльфы замирали в юношестве лет до пятидесяти. По крайней мере, если речь шла о галадрим. Не знаю, что там у эльдаров и других кузенов. Но у наших европейских континентальных братьев дело обстояло именно так.

После сорока-пятидесяти лет эльф вступал в период расцвета, который продолжался тоже полвека, а потом — не старел, нет… Терял задор и пассионарность, сосредоточивался на созерцании или совершенствовании в каком-то навыке: ремесле, искусстве, магии — кому что больше по душе. И в последние годы жизни мог вовсе не разговаривать — это было попросту неинтересно!