Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 21
Горшок с цветами весил килограммов десять, не меньше, так что удар получился страшный. Это был чистый нокаут! Я бы даже сказал — фаталити! Мужик со штырем распластался на газоне, не подавая признаков жизни.
Второй — тот, который орудовал черенком от швабры с гвоздями, — кинулся на меня, а я кинулся на него.
— Убью! — вопил он явно не очень уверенно.
— Хер там! — я вошел в клинч, вцепился ему в руки, сжав запястья мертвой хваткой и не давая огреть меня палкой по башке.
Я врезал ногой по яйцам.
— Уй-юй-юй… — агрессор скукожился на газоне рядом со своим подельником, выпустив черенок.
А я черенок перехватил и врезал гаду несколько раз по жопе, потому что выбесили они меня невероятно. Что за идея вообще такая — тыкать в меня острыми предметами и размахивать палками с гвоздями? Никакой, ять, культуры! Куда смотрит, так сказать, семья и школа?
Закончив экзекуцию, я выбросил черенок, выдохнул и дотронулся до своего бока под жилеткой, сканируя его одновременно эфирным зрением… Ну да, похоже — повреждена кожа и мягкие ткани. Если бы не Слимак — продырявили бы мне печень, гады!
Вокруг было слишком много людей, так что подпитаться от растений возможности не имелось… Да и из этих босяков черпать жизнь посреди толпы — не с руки. Что ж — плевать! Главное — кровь остановить, а там разберусь. Направив жизненную энергию из центра груди к царапине, я ощутил страшный зуд в поврежденном месте и скрипнул зубами, дожидаясь, пока ранка затянется.
— Всем ни с места! Никому не двигаться! — заорал Шиховец, выбегая из дверей бани. — Темнорецкий — на землю! На землю!
— Курва! — сказал я, и не думая подчиняться его приказам. — Этот тип мне продырявил бок! Второй размахивал деревяшкой! Они на меня напали — я их нейтрализовал! А мог бы тут все в пустыню превратить, имей в виду, майор!
Охрана подбежала с явным опозданием, они как будто специально ожидали в «Нептуне».
— Пока что я вижу только одного эльфа, который избил двоих людей подручными предметами, — сказал начальник охраны, подходя поближе и держа кобуру на своем поясе открытой. — Вы нарываетесь, арнель!
— Варежкин первый на эльфа напал-на, — сказал вдруг Слимак. — Все видели. И Боровик с ним. Они вдвоем напали-ска. Но наш прынц их отделал-врот. Одного — горшком, второго — по яйцам.
Второй снага из нашего вагона — я и имени его не запомнил — вдруг тоже встал на мою сторону:
— Веди к судье, начальник-ска! Я присягу дам — Варежкин в бане от Геры Шатилы про бабосы-врот услышал и захотел прынца укокошить-на! Я слышал: они с Боровиком говорили, что хоть на каторгу поедут, а для своих близких денежками разживутся-ска.
— Бабосы… — наморщил нос Шиховец. — Что вы мне тут очки втираете⁈ Построились все! Черепашин, глянь — эти двое живы?
Черепашин служил кем-то вроде санинструктора или фельдшера и теперь склонился над покалеченными мной ссыльными.
— Варежкин без сознания, — констатировал он. — Похоже — перелом челюсти, и совершенно точно — перелом лучевой кости на правой руке.
— Он щас сдохнет? — уточнил «осиновый» майор.
— Не должен.
— А второй?
— Пострадали тестикулы, а подробнее… — Черепашин принялся осматривать Боровика. — Руки, сволочь такая, убери!
— Уй-юй-юй! — сопротивлялся Боровик.
— … жить будет, короче, — констатировал Черепашин. — Даже своими ногами пойдет.
— Петровский, Алёхин — найдите в «Нептуне» одеяла, покрывала — что-то типа носилок. Потащим на вокзал. Сдадим их под счет сменщикам, а дальше — плевать, пусть хоть сдохнут, там уже будет не наша забота. До Орска их другие повезут! — решил Шиховец.
— И что, — подал голос я. — Так просто это оставите? Покушение на убийство?
— О-о-о-о, ты хочешь, чтобы я устроил настоящее расследование, твоя светлость? — майор скорчил рожу. — Перебьешься. Можешь жалобу на меня написать, мне плевать.
— Следующего, кто меня атакует, я убью, — сообщил я всем окружающим. — Сто тысяч денег — хорошая сумма. Но тот, кто на меня нападет, — наденет деревянный макинтош и вокруг него будет играть музыка, которую он не услышит. Клянусь Эру Илуватаром. Lammen Eru Ilúvataro: gurthanin i nantha!
На эльфийском я дублировал для пущего эффекта, а для наглядности — задрал рубашку и показал затянувшуюся рану:
— Я — маг жизни. Я мог бы вычерпать этих двоих до донышка, забрать всю жизнь до капли, и тут лежали бы сухие мумии. Я хочу, чтоб вы ясно себе это представляли…
— Хорош трепаться, светлость, — небрежно прервал меня Шиховец. — Если ты кого-то убьешь — то ответишь по закону.
— Так же, как эти? — поднял бровь я, имея в виду Боровика и Варежкина.
Майор, может, и огрызнулся бы как-нибудь затейливо, но Алёхин и Петровский принесли покрывало. На него погрузили Варежкина, а Боровика и еще нескольких человек из его вагона заставили тащить пострадавшего. Они волками на меня смотрели, как будто я ради их удобства должен был сдохнуть. Дать себя проткнуть штырем, чтобы они не перетрудились…
— Марш-марш, ссыльные! — крикнул Шиховец.
И мы двинулись к вокзалу.
Гера Шатило, тот самый боевой маг, пошел рядом со мной.
— Я думал — ты не сдержишься. Обычно эльфы не большие охотники кулаками махать. Или стреляют, или магичат, — сказал он. — А ты вон какой борзый!
— Я не очень обычный эльф.
Мне вдруг в голову пришло, что из-за него на меня и напали.
По крайней мере, кроме него, никто не знал о деньгах за мою голову, пока он довольно громко не обсудил со мной этот вопрос в бане. Да и вообще — кроме меня и его, ни одного ссыльного мага-дворянина в «Нептуне» не было. Наверное, прохлаждались в какой-нибудь клевой гостинице или спа-комплексе…
Жалел ли я о произошедшем? О, нет. Не сходил бы в баню — не познакомился бы с парой воробьев, одним боевым магом-пустоцветом и поэтессой Аделаидой. Если бы не инцидент с железным штырем — день можно было считать очень охеренным.
С легким паром, чтоб меня!
10. ПОПУТЧИКИ
Новый начальник охраны — тоже из ОСИН, но куда более импозантный, чем Шиховец — сразу мне понравился.
— До Орска поедете в отдельном купе, — сказал капитан Синицын, остановившись напротив меня во время построения перед посадкой в вагоны. — А там уж подселим кого-то. Поезд самый обычный, пассажирский, «Белосток-Владивосток», так что ведите себя прилично — это всех касается! Не хотите снова в теплушках ехать — будьте любезны соответствовать! Водку не пить, к пассажиркам не приставать, не буянить!
«Цивильные» ссыльные простолюдины, кто рожей не вышел, — те теперь ехали четвертым классом. Это вроде как «общий» вагон по нашим постсоветским меркам. Три полки одна над другой, но зато — нормальные туалеты, проводник имеется, кипяточек и свободный вход-выход на станциях. В буфет можно сходить и у бабусек пирожков на перроне купить. И пива, и картошечки с огурчиками.
Ценные специалисты — инженеры, доктора, программисты, алхимики, артефакторы и прочие — этих уже третьим классом везли, то есть плацкартом.
Одаренные (такие тоже были, но немного) получили в свое распоряжение места во втором классе — купе. В СВ, первый класс, нас не селили. Все-таки ссыльные, совесть надо иметь! Но мне и тут было неплохо. Я решил провести время с пользой: в Воронеже всерьез закупился литературой — по истории, географии, политике, ну и всякое про эльфов и магию приобрел. Интересно же.
А еще купил пять одинаковых цветочных горшков с каланхоэ. Женщинка какая-то продавала — прямо на тротуаре, напротив вокзала. Благо — в финансовом плане я чувствовал себя довольно свободно.
Зарплата лесничего приносила мне плюс-минус три тысячи денег в месяц, и, судя по шестидесяти тысячам на счету в банке, Мордуин тратился весьма скромно. А еще подъемные — десять тысяч в виде купонов. Их тратить можно было только в определенных магазинах (казенных, конечно) на всякое полезное для колониста имущество.