Из дикого леса дикая тварь (СИ), стр. 19

— Я б тоже не отказался… С какой-нибудь подругой… — мечтательно вздохнул «осиный». — Может, у тебя есть кто на примете, а, принц? Эльфиечка какая-нибудь?

Я посмотрел на него, принюхался и покачал головой:

— Не. С эльфийкой у тебя вряд ли получится.

— Это почему? — обиделся охранник.

— Жопу надо мыть, — пояснил я. — Почаще.

— Дал бы я тебе дубинкой промеж глаз… — мечтательно протянул он.

— Но не дашь. Потому как я принц и маг и в порошок тебя сотру в случае чего. А еще — я не зэк, а ссыльный. И разговор этот ты первый начал, — отбрил я.

Охранник только зубом цыкнул, потому что я был кругом прав.

Там, в прошлой жизни, он бы мне точно втащил. Потому что там я не был принцем. Там я был деревенским парнем с Полесья. Темнорецкие, правда, вроде как считали себя шляхтой, но знаем мы эту шляхту — точно так же у сохи стояли, только вместо бороды — усы и поверх рваной рубахи — перевязь с саблей. Ибо — гонор, куда без него?

А после революции шляхтичем быть стало невыгодно, да и привилегий никаких не осталось.

А тут привилегии имели самое что ни на есть реальное воплощение. Вон я — на дубовые веточки десяток гарпий нанизал, вслепую! Слимака вылечил! Воробышков понимаю! Интересно — а других животных тоже или только пернатых?

Так что я продолжал шествовать и прислушиваться.

И уже у самого банного комплекса «Нептун» был вознагражден.

— Чтоб ты подавился, — ласковым голосом проговорил кто-то. — В одно горло жрешь. Как не стыдно! Высшее существо голодает, а ты, кожаный ублюдок, жрешь…

Сначала я увидел жрущего: толстый дядька сидел на лавочке посреди бульвара, разложив газетку рядом с собой. На газетке у него стояла поллитровая стеклянная бутылка с жестяной пробочкой, лежал нарезанный хлеб, зеленый лук и ломтики сала. И это самое сало он ел со смаком, отправляя в рот маленькими кусочками и причмокивая своими толстыми губами.

— Зачем ему сало? — задумчиво проговорил голос. — Он и так толстый! Я бы запретил всем толстым есть сало… Я возьму его себе, это будет гуманно и оправданно с этической точки зрения. Я спасу его от ожирения!

Рыжая молния метнулась из-под моих ног, моментом пересекла расстояние до лавочки, вспрыгнула прямо на газетку… Котяра — поджарый, матерый, с разорванным ухом — вот кто это был! Он не ограничился ломтиками — вцепился зубами в ненарезанный кусок, большой, величиной с человеческую ладонь, и, не сбавляя скорости, рванул прочь по бульвару.

— Стой, скотина! — заорал толстый мужик, даже не потрудившись встать с лавочки. — Сало, мое сало!

Но куда там! Какой нормальный человек бы в такой ситуации остановился? Даже если этот человек — кот?

В «Нептун» я входил в приподнятом настроении: мир Тверди преподнес мне еще один сюрприз. Теперь я понимаю язык животных! И это — весьма прикольный бонус, пускай и несут они порой полную ахинею.

9. С ЛЕГКИМ ПАРОМ

Баня — это очень охеренно.

Но общественная баня — разговор отдельный. Мне как бы что в той, что в этой жизни стесняться было нечего — телосложение худощавое, крепкое, рост — тоже вполне себе, все органы и конечности — приличного размера. И сама баня «дагледжаная», как говорят в Беларуси. Досмотренная, в общем, благоустроенная, современная. Даже странно, что ее под ссыльных отдали!

Но!

Я тут был единственным эльфом! Так-то, в плане расового состава и среди ссыльных, и вообще — вокруг, в обществе, преобладали люди. Конкретно в нашей банной партии человеческих мужиков всех мастей можно было наблюдать процентов семьдесят, наверное. Потом — снага, их — процентов двадцать. И гномы — еще десять. Ну и я!

И время от времени ко мне кто-нибудь подходил, чтобы сообщить:

— А я думал, у эльфов три яйца!

Не очень охеренно! Что за бредятина вообще? Откуда могла возникнуть такая идея? Две руки, две ноги. Два глаза, два уха. Две ноздри! Почему — три яйца? На пятый раз я сказал громко, на весь предбанник:

— Тому, кто следующий спросит у меня про яйца, я вманаю шайкой!

— А сдюжишь? — подошел ко мне огромный бородатый мужчина лет сорока.

Крепкие руки, мощная грудь, приличное пузо выдавали в нем человека недюжинной силы. Его чресла были опоясаны махровым полотенцем, на правом плече имелась армейская татуировка, аура просто сияла зеленью. Очень жизнеспособный и жизнелюбивый персонаж, похоже!

— Сдюжишь — не сдюжишь, а причешут — заутюжишь! — откликнулся я. — На один бросок шайки меня хватит. А видит Единый Всеотец — он же Эру Илуватар, — швыряюсь я отменно.

— Что — и гранатами? — поинтересовался он.

— И гранатами, — кивнул я.

— Я тебя в добровольцах видал, да? — пошевелил бровями он.

— Вполне, — кивнул я. — Могло такое быть. Полесская сотня, совместные операции с Ордой…

В голове моей стрикнуло: ЧВК «Орда»! Точно! Орочья боевая вольница, организованная черным уруком по имени Бабай Сархан, тем самым паном-атаманом, о котором трендел Кузя. И одновременно с этим — франшиза быстрого питания!

Эти инсайты приносили мне почти физическое удовольствие — приятно вспоминать то, чего никогда не знал.

— Пацаны! — громовым голосом пророкотал бородач. — Это наш эльф, боевой! Из добровольцев!

Ответом ему стал согласный гул.

— Теперь тебя на тронут, — сказал он. — По крайней мере, наши, из ветеранов. Спокойно мойся, все в порядке.

— Да я как бы… — немножко понтуясь, я зажег глаза зеленью. — И так спокоен.

Здоровяк пожал плечами и свернул трубочкой металлическую шайку, которую держал в руках. Эфир вокруг его кистей и предплечий просто с ума сходил!

— Боевой маг? — вспомнил я название одаренных с телесными сверхспособностями.

— Пустоцвет, — кивнул он. — Не на тех поставил в зимней замятне, дурня свалял, поверил, что Государь умер! Да, меня Гера зовут. Я из Паричей сам, у меня там имение небольшое было, двадцать душ кабальных… Теперь — всё конфисковали. А ты чьих будешь?

— Стах из Болотных Ялин, — представился я, и мы пошли в парилку.

— Тот арнель Станислав Мордуин, за которого Дуботовки награду назначили? — поинтересовался бородатый Гера.

— И много назначили? — ответил вопросом на вопрос я.

— Сто тысяч денег! — ответил он. — Солидная сумма. Машину можно купить! Но за мага и ветерана Эльфийских Стрелков — маловато.

— Так мне можно не опасаться, что ты меня в узел вязать станешь? — широко улыбнулся я.

— Не опасайся. Я не дурак, чтобы с полным магом жизни бодаться… — вернул улыбку Гера. — Кстати, зуб не подлечишь мне? Я заплачу, по рыночной таксе…

Я согласился глянуть ему зуб — когда мы покинем город, на следующей станции. Уверенности в том, что смогу оказать квалифицированную помощь, не было, но плеснуть немного жизни — это можно, организм у него крепкий, если там ничего серьезного — и сам справится.

Парилка тут была что надо, жар пробирал до костей, пахло хвоей и потными мужиками. Но это пот был чистым, от него не хотелось блевать — нормальный, природный запах. Трижды сходил в парилку, вымылся до скрипа под ледяным душем с мочалкой и дегтярным мылом, расчесал и заплел волосы, надел чистое белье, штаны и рубаху — и почувствовал себя человеком.

Тьфу ты! Конечно — эльфом! Настоящим, лесным остроухим принцем. Ничего не болело, ничего не воняло, жизнь была прекрасна.

— Мой небосвод хрустально ясен

И полон радужных картин!

Не от того, что мир прекрасен,

А от того, что я — кретин! — продекламировал я замечательные стихи замечательного поэта, выходя на крыльцо банного комплекса «Нептун».

И тут же, в этот самый миг, у крыльца остановился электрокар. Розового цвета! Выглядела тачка очень круто — что-то спортивное, с задним спойлером и прочими модными штучками. И мне оттуда посигналили!

Я как-то не привык, чтобы мне из каких-то роскошных машин сигналили роскошные женщины. Будучи Стахом Темнорецким там, на Земле, все свои знакомства с прекрасным полом я приводил к общему знаменателю, скорее пользуясь временным охреневанием приятной мне мадмуазели от моего образа жизни, манеры общения и всей моей фигуры в целом. Потом, правда, милые дамы разбирались в том, что человек я по жизни неудобный, и сбегали. Одна святая подвижница прожила со мной почти два года, но бросила после того, как я ее отцу и брату морды набил. За что, кстати, и отсидел пятнадцать суток.