Выше только стрижи (СИ), стр. 7
— Даже не сомневаюсь, — хмыкнула она.
Мама уже защебетала про огранку и караты, вводя будущую невестку в курс семейных преданий. Тим сиял, как начищенный самовар. Андрей стоял и лихорадочно соображал.
Да, кольцо есть. Значит, всё серьёзно. И вроде не к чему придраться, но… серьёзно это может быть только для одного из них. Для доверчивого Тимофея. А для неё? Что это для неё?
Мозг уже сигналил красной лампочкой:
Это же Тим. Тим!
Тимофей, бывший полноватый очкарик с гривой непослушных кудрей, который всего пять или шесть лет назад сбросил сорок килограммов, как раз перед тем, как сбежать из дома и превратиться в поджарого, спортивного, интересного арт-менеджера.
Его преображение было настолько разительным и неожиданным, что он, кажется, и сам в него до конца не поверил и до сих пор трогательно краснел в присутствии слабого пола. До сих пор в душе он оставался тем же оторванным от мира простофилей, который любую улыбку принимает за любовь и каждую встречную охотницу за деньгами тянет под венец.
Внимания от девушек ему перепадало нечасто, а уж всего остального, обычно следующего за знакомством, — тем более. Андрей бы не удивился, если бы лет в двадцать Тим ещё был девственником.
Да, девчонки с Тимом охотно дружили, но, как только дело доходило до чего-то большего, предпочитали парней спортивных, уверенных в себе, смелых, в чём-то даже наглых, как Андрей.
К сожалению, излишняя самоуверенность тоже сыграла с ним злую шутку, и Андрей Олейников чуть не женился на одной из таких хищниц. Он тяжело пережил тот случай, нанёсший удар не только его самолюбию, и с тех пор стал ещё подозрительнее и осторожнее.
С той поры как Тимофей похудел, стал зарабатывать баснословные деньги и сделался сильно привлекательнее для женского пола, Андрей был уверен, они вились вокруг него, как пчёлы.
Он понятия не имел, какие женщины нравятся Тиму, — как-то не принято у них было это обсуждать. Сейчас они и подавно жили в разных городах, а до этого вращались в разных тусовках, но, видимо, такие…
Андрей придирчиво рассматривал девчонку. И придраться ему было не к чему. Изящная, как дорогая статуэтка, с дерзким взглядом и острым язычком — просто сногсшибательная смесь.
Впрочем, он заметил это ещё в саду. Ещё тогда, когда она выглядела как замарашка или как воровка, и с того времени сильно прибавила очков.
Сейчас Андрей пытался думать о другом.
19
Как-то в фильме с Шэрон Стоун, где некрасивый хромой парень всю жизнь любил первую школьную красавицу, он услышал фразу: «Такие, как я, всегда любят таких, как ты».
Конечно, штамп. Конечно, необязательный для воплощения в жизнь сценарий. Но почему-то запомнился, и почему-то сейчас Андрей ловил себя на мысли, что Тимофею, наверное, должны нравиться бабы как раз модельной внешности — такие, с которыми обычно общался он сам.
От этой мысли ему даже стало неловко, будто он отказывал брату в праве на счастье, считал недостойным любви, раз видел его только несчастным, с разбитым сердцем. Но ничего не мог с собой поделать.
Тем более что на деле всё вышло наоборот — сердце разбили Андрею.
Он думал, что встретил ангела: бедную сироту, которая из кожи вон лезла, чтобы заработать на жизнь, да ещё помогала тётке и племяннице. Добрую, нежную, ранимую — ту, кого хотелось защитить и оградить от всех бед. А оказалось, ему попалась ядовитая тварь. Она тянула из него деньги, использовала, высасывала досуха — и ничего, кроме денег, её не интересовало.
В том числе и он сам с его заботами, мечтами и надеждами.
С тех пор Андрей предпочитал девиц из другого круга — из богатых семей, самодостаточных, обеспеченных, не нуждающихся ни в чём. Большинство из них были капризными, недалёкими и эгоистичными, но не тянули из него деньги и не лезли в душу. А большего ему было и не надо.
Он усвоил полученный урок, стал недоверчивым, осторожным, подозрительным, а его беззаботный брат по-прежнему был добрым, открытым и в чём-то даже наивным, когда дело касалось женщин.
И похоже, рисковал оказаться на его месте.
Она — охотница за деньгами. Вот к какому выводу пришёл Андрей.
И всё сразу встало на свои места.
Теперь у Андрея был только один выход: выяснить, кто эта женщина рядом с братом на самом деле.
Если она охотница — в беде Тим.
Если нет — в беде он сам.
Но в любом случае он узнает правду.
И Андрей бы даже пошёл узнавать её немедленно, но ему позвонили.
Он глянул на экран.
Вика.
Чёрт. Андрей совсем забыл о её существовании. И, кажется, она тоже об этом догадалась.
— Андрей, — голос у неё был звонкий, почти весёлый, но он хорошо знал этот тон. Так она начинала, когда была в ярости. — У тебя в доме юбилей бабушки, а я узнаю об этом из соцсетей? Там весь вечер выкладывают фото с твоей вечеринки, а теперь гадают, кто эта девица, рядом с твоим братом. Это правда, что она его невеста?
— Да. А что? — Андрей вышел на открытую площадку у дома, где не было гостей.
— Что?! — её голос взвился на ту высоту, после которой его услышат уже только дельфины, а потом — уфологи -радиолюбители. — Тимофей приехал с невестой, а меня ты даже не позвал! Я тебе кто, Андрей? Та, с которой ты спишь уже полгода? Как ты меня записал в своём телефоне — «Вика, не звонить»?
20
Андрей закатил глаза. А того, что именно так он и делает — не звонит, не пишет, никуда её не приглашает уже хрен знает сколько времени, — недостаточно? Надо обязательно в лоб?
— Вика, мы это обсуждали. Мы не…
— Не пара. Да, я помню, — перебила она. Помолчала. — Просто я думала… думала, это было в самом начале. Что всё изменилось. Что мы…
— Нет. Не изменилось. И не изменится.
Наверное, стоило добавить «прости». Но за что? За то, что она себе что-то надумала, а он теперь должен извиняться?
В трубке повисла тишина. Потом — тихий выдох. Или всхлип?
О боги! А можно без этого?
— Знаешь, что самое обидное? — теперь она точно всхлипнула. — Что ты… ты даже не врёшь. Просто прямо в лицо мне говоришь: «Ты никто». А я…
«Ну, технически, лица её он сейчас не видит и, строго говоря, говорит ей в ухо», — злился Андрей. Но, пожалуй, надо и правда переименовать её в контактах на «Вика, не брать трубку».
Он машинально посмотрел на часы. Вспомнил, что так и не поел, что надо принести ещё шампанского, — о куче дел, что он мог бы сейчас делать, а не слушать вот это всё. И уже собирался положить трубку, когда она сама вдруг закончила:
— Ладно. — Вика шмыгнула носом. — Поздравляю. С невестой брата.
И бросила трубку.
Андрей ещё не успел убрать телефон в карман, как услышал за спиной хриплый смешок.
Обернулся.
Тим опирался плечом о косяк, засунув руки в карманы брюк.
— Не нравится, когда мясо для секса спрашивает: «Кто мы друг другу?» — усмехнулся он.
Андрей стиснул зубы. Ответить было нечего, но и оставить выпад брата без ответа он не мог.
— Тебя не касается.
— Как и тебя, — парировал Тим, и, конечно, имел в виду допрос с кольцом.
— Меня касается. Ты в моём доме. Ты в ней уверен?
— Ещё одно слово о ней в таком тоне — и, будь уверен, я не промахнусь.
Андрей поднял руки ладонями вверх, давая понять, что драться с ним не собирается.
— Не заводись, Тим. Я же о тебе беспокоюсь, не о себе.
Он только что и так жёстко отшил Вику, и так чувствовал себя мудаком, и так знал, что брат считает его циничным потребителем, да, собственно, и был им, но к выяснению отношений с братом был сейчас не готов.
— Просто держись от неё подальше. — Тим неловко переступил с ноги на ногу и покачнулся.
«Чёрт! Да он в говно», — выругался про себя Олейников, на пять минут старший.
— Ты пьян, Тим!
— Имею право, — хмыкнул тот и ушёл, покачиваясь.
Андрей проводил его взглядом.
И вспомнил, что его ждёт бабушка. Он её проигнорировал, а она такого не прощает.