Выше только стрижи (СИ), стр. 43

— В сказках, в фольклоре счастливый конец — это не просто бонус, но и важный нравственный ориентир, — прохрипел Карим. У него ломался голос, и в одной фразе он успевал и пропищать фальцетом, и протрубить басом. — Он транслирует идею, что добро победит, а преодоление испытаний ведёт к награде. Такая концовка — и утешение, и надежда, что справедливость в итоге восторжествует, а любовь и верность будут вознаграждены.

Голос у него, может, и менялся, но склонность к энциклопедическим знаниям — нет.

— Ты серьёзно? — повернулась к нему Элис.

Веер Маргариты Львовны, висящий у неё на поясе, щёлкнул, словно его только что закрыла сама матриарх.

— Конечно, — не дрогнул Карим ни под ироничным взглядом Элис, ни от звука бабкиного веера. — С одной стороны, свадьба в сказке — это финал, подчёркивающий создание устойчивой ячейки общества. С другой — это литературный приём, предлагающий читателю идеализированный, упрощённый, а потому комфортный для восприятия финал. В реальности же брак — это не про «долго и счастливо», а про ежедневную работу над отношениями, преодоление бытовых трудностей и конфликтов.

— А что я сказал не так? — обнял жену Тим, заглядывая ей в глаза.

Никогда Анфиса не видела пары гармоничнее и чувств, что между ними пылали, — нагляднее. В фольклоре, как сказал Карим, это звучит «два дебила — это сила», настолько они оба были неожиданными, непредсказуемыми, странными, но, когда находишь действительно своё, это невозможно не заметить.

Здесь Элис, конечно, поспорила бы с «находишь». Она всё же росла с Тимом, как с осколком в сердце, и, можно сказать, выросла такой именно для него. Но ключевой формулой их отношений была её фраза: «Ну вот ещё, буду я делать, как ему надо!». И парадоксально, но только она и работала.

Андрей улыбнулся Анфисе, оперевшись на кресло, и она улыбнулась ему в ответ.

В отличие от Тима, он был немногословен и сдержан в проявлении чувств, особенно на публике. Но Анфиса точно знала, что любит его за это только сильнее. Его улыбка была для неё важнее любых слов, а его поступки — куда красивее его глаз и красноречивее его улыбки.

Было бы очень утомительно, если бы она начала перечислять всё, что он сделал всего за эти полгода, но если кратко…

Он помог ей с продажей «Стрижа», и она вернула даже больше, чем вложила.

Оплатил папино обследование. Его сердечные приступы почти прекратились, а когда случаются, они с мамой точно знают, что делать: какие лекарства колоть, какие таблетки пить и куда звонить. Элис, как всегда, была права: снять насущные вопросы и иметь чёткий план — это порой уже и есть решение.

Ещё Андрей поговорил со своим отцом, и «Чемоданную воровку» взяли в один из его сериалов. Как актёр парень оказался настолько талантлив, что сразу получил предложение ещё в несколько проектов и теперь не нуждается в том, чтобы подрабатывать официанткой.

И Андрей выполнил главное бабушкино условие — женился. Впрочем, как и Тимофей.

Анфиса провела с Маргаритой Львовной много чудесных дней рядом — она действительно оказалась потрясающей. Другой она и не могла быть, эта мудрая, сильная женщина с хорошим чувством юмора, которая привила своим внукам главное, что и сама ценила превыше всего, — любовь и интерес к жизни.

И теперь они поднимались на гору в Танзании, чтобы выполнить её последнюю просьбу — развеять её прах вместе с прахом мужа там, где они были счастливы.

— А правильный ответ будет? — спросила Анфиса у Элис.

— Думаю, его и нет, — ответила та, подтолкнув Тимофея вперёд. — Просто хотела услышать, что вы об этом думаете. Но я считаю, правильно заканчивать историю на «жили они счастливо».

Оставшаяся дорога до вершины оказалась совсем недолгой.

Почётную миссию смешать и развеять пепел доверили Кариму.

С первой частью он справился блестяще.

— Кто-нибудь хочет что-то сказать? — спросил он, вытянув урну перед собой.

— Лети! — сказала Анфиса.

— Лети! — повторил эхом Андрей.

— Лети! — взявшись за руки, вместе произнесли Элис и Тим.

— Лети! — сказал Карим и перевернул урну.

Над безлюдной каменной пустыней алел закат.

Лёгкий ветерок уносил вдаль пепел.

В вечернем небе стремительно носились стрижи.

Андрей обнял Анфису, привлекая к себе.

Где бы они ни были, главное — они были друг у друга.

Лететь — это было и про них. Лететь рядом. Лететь вместе.

И выше только стрижи.