Выше только стрижи (СИ), стр. 8

Теперь у него только два варианта: надеяться на торнадо, которое внезапно накроет особняк, или молиться, что она будет в хорошем настроении.

21

На торнадо в средней полосе России в это время года, конечно, надежды было больше, но он забыл, что у Маргариты Львовны сегодня имелся громоотвод — неуклюжая девчонка, успевшая со времён их детства вырасти из гадкого утёнка во вполне себе интересную утку.

Поэтому бабка встретила его куда благосклоннее, чем Андрей ожидал.

Она стояла на террасе, постукивая веером по перилам, и взирала на устроенное в её честь празднество с равнодушием тигра в зоопарке, разглядывающего вольер с антилопами. Человека, чьи глаза видели багровые закаты Африки, Непал с высоты заснеженных склонов Эвереста и мангровые леса Абу-Даби из самой их гущи, не впечатлить мишурой и блеском искусственных огней.

Андрей тут же вспомнил, что Алису собирались выдать за Тимофея. Но раз Тим «занят», а бабушка никогда не отказывается от своих планов, у Андрея были все шансы стать следующим.

Именно с этого она и начала.

— Я собиралась женить внука, — сказала она, поворачиваясь к нему. Её веер с щелчком закрылся. Андрей вздрогнул. — И я его женю. Неважно, которого из.

— Ба, — выдохнул Андрей без особой надежды. — Маргарита Львовна…

Скажи он сейчас в лучших традициях старой комедии: «Мы не можем пожениться! Я курю как паровоз!» — она бы ответила: «Это неважно».

«Я три года тайно живу с саксофонисткой!» — «Я прощаю тебя».

«Я не смогу иметь детей!» — «Возьмёте из приюта».

«Ты не понимаешь, ба! — взвизгни он женским голосом, сорви парик и тряхни косой, — и она бы невозмутимо бросила: «У каждого свои недостатки».

Одним словом, его не спасёт ничто.

Не должно было спасти.

Но бабушка вдруг подняла веер и хлопнула его по плечу, словно посвящая в вассалы.

— У меня есть предложение. Выведи её на чистую воду.

Андрей непонимающе моргнул.

— Его невесту. Анфису, — уточнила она. — Соблазни её.

Андрей открыл рот, а она лишь отмахнулась:

— Да к чёрту условности! Ты уже большой мальчик. Трахни её!

То ли время резко замедлило ход, то ли Андрей не заметил, как со всего размаха врезался головой в стену, но эффект от бабушкиных слов был именно таким: словно его стукнули бетонной плитой.

— Она. Невеста. Тима, — произнёс Андрей осторожно, будто слова были из тонкого стекла.

— Ой, я тебя умоляю, — скривилась его бабка. — Мы же оба понимаем: Тимофей — лопух, а эта девица вьёт из него верёвки. Он сделает что угодно ради… — она на миг вспомнила о приличиях, — ну, ты сам знаешь чего.

— Нет, — покачал головой Андрей.

Ещё минуту назад он сам был готов на всё, чтобы доказать брату, что тот выбрал не ту девушку. Готов был биться за правду любой ценой. Но сейчас, словно взглянув на ситуацию со стороны, ужаснулся. Тим, вечно росший в его тени, счастливый Тим — а он был сейчас именно таким — узнает, что невеста изменила ему с… Андреем. Худшего удара для брата и придумать было нельзя.

— Андрей, зачем нам эта самозванка? Зачем нам…

— Нет, — повторил он.

22

Он твердил это «нет» как заведённый, что бы она ни говорила.

— Что ж, — беззаботно бросила старушка, хлопнув веером по ладони, словно подводя итог, — будем считать, ты не оставил мне выбора.

— Что ты имеешь в виду? — сглотнул Андрей.

— Я хочу видеть тебя женатым на Алисе не позднее середины следующего месяца. И поверь, следующим моим требованием будут правнуки. Даже если мне придётся договариваться с самой костлявой — я договорюсь, но не умру, пока не увижу вас у алтаря.

— Ба! — в горле пересохло так, что сглатывать стало нечем.

— И ты знаешь, что будет, если ослушаешься, — она не сочла нужным упоминать ни про активы компании, ни про трастовый фонд, ни про свои полномочия оставить его без копейки, а родителей — без пенсии, зато осчастливить какой-нибудь благотворительный фонд вливанием, которое похоронит все его проекты. Ни один банк не даст ему такой кредит.

Это не стоило даже объяснять. Вся их семья прекрасно знала, кто здесь глава — не только в доме, но и в бизнесе. Все плясали под бабкину дудку. Кроме, разве что, Тимофея, который предпочёл быть нищим художником, а не богатым наследником, и твёрдо стоял на своих ногах.

У Андрея же выбора, по сути, не было. Если не он, то никто. И в это незавидное положение он поставил себя сам. Сознательно. Ради родителей. Ради брата. Ради семьи.

— Хорошо, — выдохнул он. Его плечи поникли, будто из лёгких разом выпустили весь воздух. — Хорошо, ба. Я всё сделаю.

Она смерила его прищуренным взглядом.

Поверила? Андрей очень на это надеялся. Надеялся, что выглядит именно так, как должен выглядеть человек, которому нечего возразить. Человек, который привык слушаться. Человек, которому не оставили выбора.

— Хороший мальчик, — бабушка ободряюще похлопала его маленькой ладошкой по плечу и кивнула на дверь. — Ступай. У тебя не так много времени.

Андрей кивнул, развернулся и пошёл прочь с террасы, чувствуя на спине тяжёлый, всевидящий взгляд. Каждый шаг давался с трудом, словно он брёл по вязкому болоту, а не по натёртому до блеска полу.

Он спустился в сад, где гремела музыка и смеялись гости. Праздник был в самом разгаре. На ходу перехватил у пробегавшего мимо официанта бокал ледяного брюта и осушил его в два глотка, не почувствовав вкуса.

«Я выведу её на чистую воду, — сказал он сам себе. — Но не потому, что приказала бабушка. А потому, что сам хочу знать, кто она. Если она окажется охотницей — спасу брата. А если нет… скажу бабушке, что ничего не вышло. И пусть делает со мной что хочет».

23. Анфиса

Гостиная гудела, как растревоженный улей. Тимофей отлучился за очередным бокалом, его родителей взяли в плен какие-то дамы, увешанные бриллиантами, как новогодние ёлки, Андрей куда-то подозрительно исчез. Да и хрен с ним. Улучив момент, Анфиса скользнула в туалет.

Меньше всего она ожидала здесь кого-нибудь застать — это всё же дом, а не кинотеатр. Хотя планировка и напоминала общественное место: две раковины отдельно, кабинки с унитазами — отдельно, только несравненно богаче. Шагнув из яркого света зала в интимный полумрак санузла, Анфиса вздрогнула, заметив в углу у окна движущуюся тень.

— Не бойся, это всего лишь я, — сказала тень.

— Фух! Алиса, — выдохнула Анфиса, узнав девушку. В своём бесформенном платье в стиле бохо та и впрямь походила на тень в мешке из-под картошки. Анфиса всегда считала, что бохо — выбор женщин корпулентных, но эта высокая девчонка с фигурой сучковатой палки, кажется, презирала любые правила.

— Я предпочитаю Элис, — прижалась она тощей задницей к подоконнику и выдохнула в приоткрытое окно струйку дыма. — Алиса — имя для девочки в брекетах, которая писала Тиму стихи. Она осталась в прошлой жизни, вместе с верой в Деда Мороза и девственностью. Не возражаешь? — Элис кивнула на сигарету.

— Нет. Как я могу возражать? Твоя жизнь — твоё право закончить её раком лёгких.

— Справедливо. Значит, Тим? — улыбнулась Элис, глядя на кончик электронной сигареты, словно тот и вправду тлел, как у настоящей.

— В каком смысле? — не поняла Анфиса.

— Тим, значит, не Андрей. За всю жизнь я знала только двух баб, что предпочли младшего брата старшему. Я и… ты.

— А, ты об этом. К счастью, мы были даже не знакомы со «старшим», — помнила Анфиса про роковую разницу в пять минут. — До сегодняшнего дня.

— А мы знакомы, — Элис опять заржала.

Но в этот раз Анфиса не поняла почему и соответственно качнула головой.

— Не дошло? Теперь же ему придётся жениться на мне! — давилась та смехом. — Я и Андрей Олейников! Это как, если бы принц женился не на Золушке, а на одной из её страшных сестриц. Или нет, на мачехе! Понимаешь? Да он скорее отрежет себе… — она сделала красноречивый жест рукой, — под самый корень, чем оставит хотя бы маленький хвостик, зная, что он достанется мне.