Выше только стрижи (СИ), стр. 37

Элис, закинув ногу на ногу, развалилась на диване с бокалом чего-то крепкого, что сама налила себе в его баре.

— Мила нашла кольцо в стиральной машине, — положил его Андрей на журнальный столик перед Анфисой. — Думаю, ты затолкала его туда вместе с вещами, которые сгребла с кровати.

Он был уверен, что так и было. И показания «воровки» только укрепили его догадку.

— И когда ты собирался сказать? — посмотрела она на кольцо как на пустое место. Да, собственно, и на Андрея тоже.

— Сразу, как только предоставится такая возможность.

— А когда мы ужинали, у тебя её не было? Когда сидели в машине, не было? Или ты считаешь твоё «всё будет хорошо» меня должно было успокоить?

— Прости. Анфис, прости! Я был не прав, да. Я…

За спиной что-то упало. Он обернулся.

— Продолжайте, продолжайте! Не обращайте на меня внимания! — подняла бокал Элис. — Я тут с попкорном.

— Ты вообще представляешь… — Анфиса сглотнула ком в горле. — Три миллиона долларов! Три, сука, миллиона! Долларов! Да я чуть не поседела! А может, уже и поседела за эти чёртовых три дня. Просто пока не видно. Господи, как же вы все мне надоели! — швырнула она подушку и направилась к выходу.

— Анфиса! — окликнул её Андрей. — Кольцо.

— Да к чёрту ваше кольцо! И всю вашу семейку! И Тима! И тебя! Идите к чёрту!

— Оно твоё, — так же спокойно напомнил Андрей.

— Нет, оно не моё, — резко обернулась она. — И никогда не было моим. Так что спрячь его подальше в сейф, увези в банк — всё равно, куда ты его денешь. Я надеюсь, что никогда в жизни его больше не увижу. Это чёртово кольцо. И Тима! И тебя! И этот дом! И это проклятое озеро!

Он обошёл её у самой двери. Для неё — неожиданно. С размаху она врезалась в его грудь. И тут же оттолкнула, хотела вырваться. Но он не отпустил.

— Прости, — прижал он её к себе. Прижался губами к волосам, ещё пахнущим полицейским участком, чем-то сладким с вечеринки и чем-то знакомым, её собственным. — Прости! — то ли выдохнул, то ли прошептал.

И не столько услышал, сколько почувствовал, как она заплакала. Как вздрогнули её худенькие плечи, как намокла на груди его рубашка. Как горько, невыносимо она всхлипывала.

Андрей не знал, как совместить несовместимое: он невыносимо хотел, чтобы Анфисе стало легче и она успокоилась, но в то же время хотел так и стоять, прижимая её к себе.

— Не хочу, чтобы оно потерялось снова, — вероломно отцепив от Анфисы его руку, сунула в неё кольцо Элис. — И мой вам совет, ребята. Если вам есть что сказать друг другу, может, в чём-то ещё признаться, рассказать какую-то правду… Сделайте это сейчас. Вот прямо сейчас.

Она медленно пятилась к двери, словно ждала, когда они оба на неё посмотрят.

И они оба посмотрели.

— Сейчас, — повторила Элис.

Ненадолго задержалась, а потом исчезла за дверью.

Им бы, наверное, воспользоваться её советом, но сначала вместе с ней словно исчезла лёгкость, что делала их объятия такими естественными, а потом у Андрея в кармане зазвонил телефон.

— Да чтоб тебя! — прошипел Андрей, увидел он на экране фамилию «Воронцова».

Но ответить всё же пришлось.

— Андрей, я ещё не сбросила тебе телефон, — раздался в трубке низкий прокуренный голос мадам. — Было не до того.

— Какой телефон? — совершенно выпал из реальности Олейников.

— Телефон девушки.

— Какой девушки?

— Той, что выиграла тебя на аукционе.

Что-то было даже в её голосе фальшивое, а может, Марта Аркадьевна в принципе была Андрею неприятна и за этот день успела до чёртиков надоесть.

— А, да. Хорошо, я позвоню, когда скинешь.

— Что там с воровкой? — мадам явно звонила именно за этим, а не чтобы напомнить условия торгов. — Или, правильнее сказать, с вором?

— Пока ничего. Идёт следствие.

— Но это правда он? Вы не ошиблись?

— Идёт следствие, — повторил Андрей и едва успел поймать Анфису за руку.

— Будь добр, держи меня в курсе, — скорее потребовала, чем попросила Воронцова.

— Обязательно, — бросил Андрей и отключился. — Ты куда? — спросил он у Анфисы.

— Собирать вещи. Улечу завтра первым рейсом.

— Анфис, не глупи. Тим ни в чём не виноват.

— Вот именно Тим как раз во всём и виноват, — отрезала она. — Так правда всем будет лучше.

— Кому — всем?

— Просто всем, — она посмотрела на него долгим взглядом и пошла вверх по лестнице.

Андрей провожал её глазами, пока она не скрылась из виду. И только потом снова посмотрел в телефон.

Куда неприятнее звонка Марты Аркадьевны было сообщение, что висело непрочитанным.

«Выйди, пожалуйста. Я жду тебя в саду у ворот. Вероника».

87. Анфиса

— Какой телефон? Какой девушки?— передразнила Андрея Анфиса, захлопнув дверь своей комнаты. — Той, что заплатила за тебя три с половиной миллиона! Рублей, конечно. Слава богу, рублей! Но всё равно чуть не поседела.

И да, этой девушкой была она.

Анфиса уже вышла из зала, где за ужин с Андреем Олейниковым щедро предложили миллион, и собиралась искать Элис, когда в её запястье вцепилась мужская рука.

Сначала она увидела мятый лён рукава, а потом упёрлась взглядом в лицо Павлика Черепанова.

Начало их разговора она помнила не дословно. Анфиса занималась разглядыванием его рыжеватой щетины (такой же блёклой, как и он сам, в чём, конечно, не было его вины — просто бледная с веснушками кожа и светлые волосы давали непрезентабельный эффект), освобождала руку, которую он не сразу отпустил, и думала о том, что ни за что не примет его предложение продолжить торги.

— А сам что? — с сомнением спросила она.

— Ставки от мужчин не принимают, — ответил он просто.

И теперь уже трудно было сказать, что именно её зацепило: его мучительное желание не дать своей девушке выиграть вечер с другим, желание самой Анфисы насолить этой белобрысой швабре, критическое количество бокалов шампанского, которое она в себя влила, или что-то, что находилось вне её влияния. Но вопреки всем доводам разума она согласилась.

— У неё на счету три миллиона, — торопливо давал последние наставления Черепанов. — Так что ты можешь смело называть три с половиной. Эту ставку она не перебьёт. Но если перебьёт — ей же хуже. Торгуйся. Я заплачу любую сумму.

Так Анфиса и сделала.

Когда «блондинка в шарфе», как окрестил её ведущий, подняла руку: «Три миллиона!» — и зал посрамлённо, испуганно, бессильно затих, Анфиса не стала продлевать агонию.

— Три с половиной, — сказала она в воцарившейся тишине, глядя в упор на белобрысую.

— Три с половиной — раз, — сглотнув, сказал ведущий.

Он смотрел то на одну девушку, то на другую. Выждал паузу.

— Три с половиной — два, — теперь он смотрел только на подружку Павлика.

Та переступила с ноги на ногу. Нервно поправила палантин. А потом резко развернулась и пошла к выходу, рассекая толпу, как ледокол.

— Три с половиной — три! — победно сказал ведущий. — Девушка в красном! Поздравляем! Он — ваш! — ударил молотком. — Продано!

И ровно до этого момента Анфиса особо и не волновалась. И даже не думала, на какие неприятности она, возможно, себя обрекла. Но потом её пригласили произвести оплату, она повернулась… а Павлика не было.

Анфиса стояла в пустеющем зале, ловила на себе чужие взгляды — завистливые, презрительные, ненавидящие — и была должна этому заведению три с половиной миллиона, которых у неё не было.

Вот тут её и тряхнуло. Тут она и поняла, как глупо, бессмысленно и нелепо только что влипла на деньги, и сделала это сама.

— Девушка, — окликнул её распорядитель, приглашая, видимо, к терминалу оплаты.

Он явно не думал, что три с половиной миллиона она достанет из сумочки наличными.

Ну и два дюжих молодца из охраны крутились тут же.

— А можно… можно… — беспомощно оглядывалась Анфиса.

Она увидела Элис, что двигалась к ней, расталкивая выходящих из зала девиц, но белобрысого нигде не было.