Выше только стрижи (СИ), стр. 35

— Алиса, какого чёрта? — навис он над этой богиней сыска. — Ты же наверняка знала, что здесь нет ни одной девушки-официантки, только парни!

— Конечно, не знала, — не дрогнула она. — Но это именно то, что нам и было нужно.

— В каком смысле? — с недоумением смотрел на неё Андрей.

— Воровка на самом деле не воровка, а вор, — вмешалась Анфиса.

Андрей обернулся на её срывающийся голос. Но что-то было не так не только с голосом. Её слегка потряхивало, на щеках горели пятна румянца, волосы растрепались.

За пару секунд он успел подумать всё: всё самое страшное, что только могло прийти ему в голову, проклясть тот миг, когда согласился, пожалеть о своём решении взять её с собой.

— Ты что, это пила? — спросила Элис, указывая на бокал в дрожащих руках Анфисы.

— Ну да, — посмотрела та на стеклянный предмет в своих руках, словно видела его впервые.

— Тогда неудивительно, что тебя занесло на этот чёртов аукцион, — Элис выхватила у неё из рук бокал.

Андрей бы не удивился, если бы она понюхала содержимое, как полицейская овчарка, и что-нибудь сказала по этому поводу, но та просто швырнула его в мусор.

— Кто знает, что эта старая швабра туда подмешивает, — словно не заметила она, что творится с Анфисой. Или знала то, чего он не знал?

— С тобой всё в порядке? — спросил Андрей у Анфисы. Делать вид, что он не видел её на аукционе, он не стал. Но он же помнил, что она оттуда ушла. — Что-то случилось?

— Да ничего страшного не случилось, — снова ответила за неё Элис. — Ну, переволновалась немного. Выпила лишнего. Адреналин, кураж, азарт — с кем не бывает. Все живы-здоровы, — посмотрела она на Андрея. — Всё обошлось.

— Что именно обошлось? Я спрашиваю не тебя, — смерив взглядом Элис, повернулся он к Анфисе.

— Всё правда обошлось, — тихо повторила Анфиса. — Я просто… переволновалась.

Она медленно выдохнула. Подула в вырез платья. И взяла его за руку:

— Пойдём. Элис заперла его в одной из комнат. Мы ждали тебя.

— И немного полицию, — взмахнула Элис телефоном.

— Ты позвонила в полицию? — ужаснулся Андрей.

Он должен был спросить: «Как ты пронесла телефон?», но это ему в голову пришло сильно позже.

— Я что, дура? Я позвонила следователю, что ведёт это дело. И да, вытащила его из тёплой постели или куда он там забрался воскресным вечером, может, в ванну. В общем, он уже едет.

— И ты поймала вора? — всё ещё не веря, спросил Андрей.

— О, это было несложно, — хмыкнула Элис.

Андрею показалось, что за этой фразой скрываются скабрёзные подробности, которыми с ним точно не поделятся.

— Он не выберется? — уточнил он.

Решать проблемы по мере важности — выработанная годами привычка. Выяснение того, что случилось с Анфисой, пришлось вынужденно отложить на потом.

Когда Элис кивнула, Андрей принял её ответ.

— Тогда я пойду встречать следователя. А вы стойте здесь. И ради бога, больше никуда не лезьте!

Трудно сказать, что Андрей ожидал увидеть.

Ему было некогда предполагать. Он просто фиксировал реальность, как объектив камеры.

Полицейская машина. Марта, попросившая не поднимать шума и заехать с чёрного хода. Уставший следователь, на лице которого было написано, что он не верит в эту затею от слова «совсем», но долг есть долг. И худой смазливый парень в форме официанта, пристёгнутый к спинке кровати меховыми наручниками (конечно, работа Элис).

Андрей изо всех сил старался не замечать, что комната больше похожа на номер в дешёвом борделе, чем на спальню в хорошем доме; что помимо вазы, доверху набитой презервативами, словно конфетами в блестящих обёртках, есть смазки, игрушки; помимо наручников — плётка, верёвка и прочий «хозяйственный» инвентарь, а парень, судя по всему, даже не пытался вырваться.

О чём его в первую очередь спросил следователь и что тот ему ответил, Андрей не слышал — у него на руке повисла мадам Воронцова, которую беспокоило исключительно собственное благополучие. Она отпустила Андрея, которым прикрывалась как щитом, только когда стало ясно, что никого не интересует, что здесь на самом деле происходит, чем она занимается, её бизнесу ничего не грозит, а парня повезут допрашивать в участок.

Когда они наконец покинули её дом, Андрей выдохнул с нескрываемым облегчением.

Но, разумеется, повёз девчонок следом за полицейской машиной.

— Как ты поняла, что это парень? — спросил он у Элис по дороге.

— Проще простого, — хмыкнула та. — Я обратила внимание на высокую широкоплечую девицу ещё раньше, до вашего праздника, у Мезенцевых.

— Это те, у кого спёрли синий «Космолайт»? — уточнила Анфиса. Она уже вполне пришла в себя, успокоилась и выглядела… в общем, выглядела как девушка, от которой в любом виде Андрей терял голову. — Ну, чемодан в форме ракушки?

— Да-да-да, — подтвердила Элис. — К ним тогда и следователь этот же приезжал. И так же зевал, заполняя протокол с выражением смертной скуки на лице. Он уточнил, пропало ли что-то ценное. Узнал, что самой дорогой вещью был тот самый синий чемодан, и благополучно отбыл восвояси. Только не подумай, что я осуждаю, — посмотрела она в зеркало на Андрея.

— Я ничего не сказал, — ответил он.

— Но подумал, — парировала Элис. — Я бы на его месте поступила так же. Человека выдернули в выходной ради каких-то привезённых из Таиланда безделушек, складного ножа, который потом нашли, и ортопедической подушки из латекса. Я бы тоже отнеслась к этому несерьёзно.

— Но всё же ты не отнеслась, — подсказала Анфиса.

— Да мне просто стало интересно. Кто? Почему? Зачем? Как?

— И что ты выяснила? — спросил Андрей.

— Тогда — ничего. Но на юбилее вашей бабки я снова её увидела. Эту странную девицу. Она улыбнулась мне так, что меня бросило в жар и стало влажно во всех местах. Ну, вы понимаете, чистая физиология: так женщина реагирует на мужчину, а не на другую женщину, — оценила она каменное лицо Андрея. — А потом мы столкнулись в туалете. И там я уже точно знала, что она — мужик. Не «мужик», — показала она кавычки, — а самый настоящий, просто в гриме и переодетый.

В любой другой день Андрей, наверное, повёл бы себя как тот следователь: скорчил недоверчивую гримасу, покачал головой и не поверил ни единому её слову. Но не сегодня.

Сегодня он промолчал.

И был бесконечно благодарен себе за это, потому что Элис превзошла саму себя.

— Значит, театр закрыли, работы не было, деньги закончились, — сверился следователь с протоколом, который сам же и вёл, великодушно позволив им троим присутствовать на допросе.

— Мы снимали на двоих одну квартиру с соседкой, она работала в сервисе, — сказал парень. — Когда в общем чате ей написали, что на завтра есть работа, она как раз собирала чемоданы для отъезда за границу. И просто скинула мне ссылку на этот чат. На будущее. Мол, если решусь, выучусь, пройду медкомиссию, получу корки, у меня уже будет место, где искать работу.

Его руки, скованные уже самыми настоящими наручниками, лежали на коленях. Андрей невольно заметил на них маникюр. Хоть это было и необязательно — официанты всегда работали в перчатках, — именно эта деталь заставила Андрея поверить, что парень действительно умел перевоплощаться.

— Она уехала, а её документы и форма остались, — продолжил он. — Зачем они ей за границей? Она их просто бросила вместе с другими своими вещами, что ей уже вряд ли пригодятся. А в чате всё писали и писали. И я вдруг подумал: я же актёр! А что, если…

— Значит, вы надели её форму, взяли её документы… — пробубнил следователь, фиксируя показания.

— Да. Загримировался и поехал. Волновался, конечно, что кто-то из её коллег услышит знакомую фамилию, грим вызовет вопросы. Но документы даже не проверили, а грима на мне было меньше, чем на некоторых дамах. Да и вообще на работе никому нет до этого дела. Всем плевать, главное — делай что говорят. Там другие приоритеты. Ну и пошло-поехало.