Выше только стрижи (СИ), стр. 34
На её карте осталось около ста тысяч, включая деньги, что ей вернули за билет. Была, конечно, ещё карта Тима, но она понятия не имела, сколько на ней денег. Всерьёз торговаться Анфиса и не собиралась. Это она так, посчитала машинально. Андрей бы точно не одобрил. Да и зачем платить за то, что ей и так доступно 24/7, причём совершенно бесплатно?
Честное слово, это была не она — девушка, что подняла руку и сказала: «Сто!»
Когда объявили, что начальная ставка всего пятьдесят тысяч, и зал сначала затих, а потом взорвался довольными возгласами, она ещё и не знала, как это делается.
Но потом руку подняла одна блондинка: «Шестьдесят!»
Потом другая: «Семьдесят!»
Потом у самой сцены Анфиса увидела ту самую Веронику, которая выкрикнула: «Восемьдесят!».
А потом её рука сделала это сама.
— А как-то надо подтверждать свою платёжеспособность? — спросила она у той же девицы рядом, конечно, сильно рискуя нарваться на очередную порцию презрения, но уже плевать.
— Ты уже подписала согласие, когда входила, — ответила та и даже не хмыкнула.
Согласие? Анфиса помнила: ей на входе подсунули какую-то бумажку. Их давали всем, а иначе не пропускали. Там было что-то о том, что ей есть 18 лет, про «добровольно» и «непринудительно», но до конца Анфиса, конечно, не дочитала.
— Если твоя ставка сыграет, ты будешь обязана заплатить, — ответила та. И вскинула руку: — Двести!
— Двести? — прошипела Анфиса.
Мама дорогая! У этих девок вообще есть мозги? Или только деньги?
Но её рука, будто одержимая, уже сама взметнулась вверх:
— Двести пятьдесят!
— Пятьсот! — даже не выкрикнула, но словно припечатала всех к полу Вероника.
«А тебе он, похоже, очень нужен, — подсказали Анфисе остатки разума, видя надменное лицо блондинки Павлика и слыша роптание в зале. — Похоже, куда больше, чем остальным».
— Пятьсот тысяч, девушка в шарфе, раз, — обозвал палантин шарфом ведущий, или как там его, распорядитель торгов.
— Шестьсот! — донеслось из первых рядов.
— Семьсот! — тут же перебили ставку.
Анфиса покачала головой. Нет, ей здесь делать точно нечего. И лучше, наверное, просто уйти, пока она не наделала глупостей.
Она уже даже пробралась к выходу, когда что-то пошло не так…
81. Андрей
— Миллион?!
Андрей Олейников уставился в экран большого монитора, где в режиме реального времени транслировалась его «продажа».
— Ты это серьёзно? — повернулся он к Марте.
Комната, где они стояли, совершенно выбивалась из общего настроения вечеринки. В ней и настроения-то никакого не было. Просто офис с мониторами, на которые выводились записи с камер. Серые стены. Жужжание техники. Два парня за клавиатурами. Рабочий запах кофе.
— Всего миллион? — хмыкнула Марта Воронцова, протягивая Андрею чашку. — Милый мой, это только начало. Я планирую выручить три, а лучше пять.
— Ты явно не в своём уме, — покачал он головой, принимая чашку, не особо церемонясь и «тыкая» мадам, но она сама предложила звать её просто Марта.
Куда больше Андрея сейчас беспокоило не то, как обращаться к женщине в два раза старше него, а то, как он вообще на это подписался. Он и не подозревал, что в игре окажутся такие суммы, наивно полагая, что начнут с каких-нибудь символических ста рублей.
Размах личности мадам он сильно недооценил.
— Если у этих дам столько денег, зачем они вообще пользуются твоими услугами?
— Они, между прочим, платят за тебя, — посмотрела она на Олейникова поверх чашки.
— Они платят тебе, — поправил Андрей.
Марта сделала глоток обжигающего кофе и довольно выдохнула, глядя, как ставка поднялась до полутора миллионов.
— На самом деле они ведь платят за мечту, — заметила она тоном благодетельницы, эдакой уставшей волшебницы из тех, что дают русалкам ноги, забирая голос, а Золушкам — кареты, которые в полночь превращаются в тыквы. — Мечту выйти замуж за красивого, успешного, состоявшегося мужчину. Доброго, щедрого, заботливого. А мечты, мой друг, стоят дорого. Но я тебя не заставляла, ты согласился сам.
— У меня разве был выбор? — хмыкнул Андрей. — Ты поставила это условием попасть на вечеринку.
— Был. Ты мог отказаться. Но тебе ведь очень надо было попасть, — она многозначительно приподняла бровь и слегка кивнула в сторону экрана. — Мне самой догадаться зачем?
На экране новая девушка Павла Черепанова, которого все звали просто Павлик, а по совместительству бывшая Андрея, Вероника, снова вскинула руку.
К несчастью, Марта стала невольной свидетельницей короткой сцены, что произошла между ними в коридоре.
— Андрей! — буквально выросла перед ним взволнованная Вероника. — Нам надо поговорить.
Олейников посмотрел на неё с недоумением.
— Нет, не надо.
— Андрей, это правда важно! — настаивала она, нервно стискивая руки.
Он понятия не имел, из-за чего она в таком напряжении, но и знать не хотел.
— Мне не о чем с тобой говорить, и делать я этого не буду, — Олейников решительно покачал головой и пошёл мимо, туда, где его ждала Марта.
Он, конечно, был слегка шокирован, увидев здесь Веронику. Но ничуть не удивился, что она с Черепановым: нищеброды её никогда не интересовали. И говорить им правда было не о чем. Ему было глубоко плевать, с кем она, где, что врёт Черепанову. Ему была неприятна эта встреча сама по себе, но абсолютно всё равно, как его бывшая сейчас живёт.
— А девушке, похоже, очень хочется с тобой пообщаться, — подала голос Марта, намекая на очередную ставку Вероники.
— Ты знаешь, кто она? — спросил Андрей.
— Конечно, милый. Одна из моих… — она пощёлкала пальцами, подбирая нужное слово.
Андрей понимал её затруднение. Клиентами мадам Воронцовой были исключительно мужчины, как и членами этого закрытого клуба. Но они приходили к ней за парой, выгодной партией, подходящей спутницей, поэтому девушек у неё была целая база. Девушки платили немалые взносы, чтобы в неё попасть. Но как такую соискательницу правильно назвать? Одна из каталога? Претендентка? Кандидатка? Позиция?
— В общем, одна из моих, — выкрутилась мадам.
Андрей понял, что об их с Вероникой прошлом она ничего не знает и сейчас пытается выудить информацию на ходу, пока её техническая свита рыщет по сети.
— Я здесь не из-за неё, Марта, — хмыкнул Андрей. — Я здесь потому, что в посёлке орудует воровка. И сегодня она, скорее всего, на твоей вечеринке.
— Ты про Чемоданную воровку? — приподняла она смоляную бровь.
— Да, именно про неё. И она мне до чёртиков надоела, ведь она завелась в моём посёлке!
— И какие есть предположения? Кто она?
— Мы думаем, кто-то из официанток или службы кейтеринга.
Повисла короткая пауза, а потом Марта Аркадьевна раскатисто рассмеялась.
— Мальчик мой, не хочу тебя разочаровывать и портить твоё «расследование», — она изобразила в воздухе кавычки. — Но в моём доме нет ни одной официантки. Я никогда не нанимаю на работу девиц.
82
— Ни одной? — Андрей нахмурился и отставил чашку.
Честное слово, он придушит эту Элис. Она втянула его чёрт знает во что, уверяла, что не ошибается, и он, как последний дурак, согласился выставить себя на продажу. Столкнулся с бывшей — век бы её не видеть! А в итоге что? Всё это пшик?!
— Ни единой, мой милый, — сочувственно похлопала его по плечу мадам Воронцова. — Только парни. Это моё обязательное условие.
— Ясно, — коротко кивнул Андрей, принимая поражение. — Что ж, тогда мне здесь делать нечего. Пойду найду своих спутниц и, пожалуй, откланяюсь.
— И что, даже не узнаешь, чем закончатся торги? — крикнула ему вслед Воронцова.
— Нет. Сообщи мне потом её номер, я сам договорюсь о встрече.
Он захлопнул за собой дверь с твёрдым намерением сделать ровно то, что собирался: найти Элис и по возможности её не придушить, найти Анфису и забрать домой.
Андрей сделал круг по всему дому: открыл все двери, что открылись, заглянул во все комнаты, что попались, проверил даже кухню. И уже собирался на второй круг, когда увидел их обеих.