Выше только стрижи (СИ), стр. 33

Эта девица, что, если верить Элис, отхватила самого богатого мужика не только в этом зале, судорожно сглотнула, глядя на Андрея, и так побледнела, что рисковала рухнуть в обморок. Анфиса никак не могла понять, чем Олейников в принципе может быть опасен, а уж тем более для этого невинного создания, но не заметить, как та вцепилась в сумочку и остолбенела, не могла.

Заметил ли её реакцию Олейников, Анфиса не могла сказать наверняка — он уже отвернулся, а читать по его спине она ещё не научилась. Поэтому могла только гадать, что вообще их связывало.

Она задумчиво допила шампанское.

— Он какой-то спокойный, я бы даже сказала, довольный. Вы случайно не переспали? — посмотрела на Анфису Элис.

Та подавилась. Закашлялась. Поставила пустой бокал на поднос проходящему мимо официанту.

— Да ну тебя! — Анфиса похлопала себя по груди.

— Как ловко ты ушла от ответа, — провожала Элис глазами то ли бокал, то ли поднос.

— Да не уходила я, — хмыкнула Анфиса. — Нет, мы не переспали. Ничего не было.

— А зря, — одарила её Элис коварной улыбкой, и последнее, что услышала Анфиса, когда та неожиданно сорвалась с места: — Я сейчас!

— Отлично! — развела руками Анфиса.

Элис слиняла. И Анфиса отвлеклась-то всего на несколько секунд, пересчитывая официантов и пытаясь найти среди них хоть одну девушку, а уже и Андрея в зале не было.

И что ей делать? Его искать?

Ещё арбуз этот! Плюс разболелась голова. То ли от удушливого сладкого запаха, слишком навязчивого, чтобы назвать его приятным, то ли от шума, то ли от шампанского.

«Решать проблемы надо по степени важности», — сказала она себе и первым делом пошла искать туалет. А приметив по дороге выход на террасу, на обратном пути решила заодно подышать свежим воздухом.

На террасе оказалось так тихо, что свой собственный выдох показался Анфисе слишком громким. Она хотела просто постоять у перил, насладиться вечерней прохладой и тишиной, но замерла в тени стены — она была здесь не одна.

С другой стороны открытой площадки стояли уже знакомая ей блондинка и её блёклый кавалер.

Павлик Черепанов взял свою спутницу за локоть, но та раздражённо вырвала руку:

— Паш, как я устала от твоей ревности! Твоих подозрений! Твоего вечного недоверия!

Что пробубнил в ответ Павлик, Анфиса не разобрала.

Она видела, как девушка нервно срывает с себя маску, прячет в карман, взбивает волосы.

— Если тебе здесь не нравится, давай просто уйдём. В конце концов, это была твоя идея, — слегка сбавила тон блондинка, её голос зазвучал мягче. — Ты же знаешь, я приму любое твоё решение.

Он взмахнул руками, но по-прежнему говорил слишком тихо, чтобы расслышать.

— Потому что я твоя женщина, а не потому, что у меня нет собственного мнения, — блондинка тоже взмахнула руками, а когда тот попытался что-то объяснить, его оттолкнула. — Да плевать мне на твои деньги! Плевать! Я выбрала тебя не ради них! Не надо меня покупать!

— А ради чего ты меня выбрала? — неожиданно прорезался голос у Павлика.

— Ради тебя самого. Такого, какой ты есть. Умного, талантливого, доброго, заботливого. Богатый ты или бедный — неважно.

Он снова пробубнил что-то нечленораздельное.

«О, господи! Может, уже вытащишь этот жёваный носок изо рта! — мысленно возмутилась Анфиса. — И скажешь внятно?»

— А чему ты вообще веришь? Какие тебе нужны доказательства? — разошлась и блондинка. — Да, у меня были мужчины до тебя. Если точнее, один. Я тебе сто раз рассказывала эту историю. Она делает мне больно, но ради тебя могу повторить. Да, он был небедным. Я забеременела и даже согласилась стать его женой. И знаешь, что он сделал потом?

— Тебе изменил, — оказалось, Павлик всё же умеет выражать свои мысли отчётливо.

— Да, он мне изменил. И я ушла. Просто ушла, потому что плевать мне было, сколько у него денег, если он мне изменяет. А потом я потеряла ребёнка. Доволен?

На её глазах блестели слёзы. И Павлика они, конечно, не могли не тронуть.

— Но, знаешь, я, кажется, поняла, чем ты недоволен. Ты хочешь, чтобы я ушла одна. Так скажи — и я уйду, — она смотрела на него с вызовом.

И в этот раз он промолчал. Просто промолчал. И она психанула.

— Ясно. Да пожалуйста! Развлекайся без меня!

Она круто развернулась и пошла к выходу.

— Вероника! — крикнул ей вслед Павлик.

— С этого момента я сама по себе! — отмахнулась она и исчезла в проёме.

— Вероника! — он бросился за ней.

«Вероника? — проводила его глазами Анфиса. — Это не та ли самая Вероника, которая?..»

— Давай быстрее! — откуда-то снизу вбежала на террасу девушка в синем платье и обернулась на ступенях к подруге. — Ну где ты там? Пропустим же! Аукцион сейчас начнётся!

— Аукцион? — удивилась Анфиса.

— Ты что, новенькая? — уставилась на неё блондинка в синем.

— Первый раз? — спросила её подруга, тоже блондинка, но в бежевом, поправив босоножку.

Похоже, блонд был самым популярным цветом волос на этой вечеринке.

— Тогда поторопись, — добавила девушка в синем, когда Анфиса кивнула. — Торги сегодня будут не на жизнь, а на смерть.

— Эх, прощай моя заначка, но за Олейникова я буду драться, — сказала её подруга.

— А он что?..

Анфиса хотела спросить: «Лот?», но девчонки засмеялись.

— Ну сразу видно, новенькая! Он же самый завидный холостяк в этом городе, — выдохнула первая.

— И такой сладкий! — мечтательно протянула вторая.

— Не знаю, есть ли он в списке «Форбс», но ещё год-два — и точно будет. Ему принадлежит вся эта земля, дома и даже озеро, — дала справку первая.

— И он такой красавчик! — вздохнула вторая.

— А что разыгрывают-то? — крикнула им вслед Анфиса.

— Ещё не знаем, — обернулись обе. — Если целый день, то будет сильно дороже. Наверное, ужин. Но, поверь, он стоит того!

Ей осталось только присвистнуть.

Ну и, видимо, идти на аукцион. Такого Анфиса пропустить не могла.

Аукцион проходил не в главном зале, а в смежном, более камерном помещении.

За раздвинутыми бархатными шторами Анфиса видела над сценой два больших интерактивных экрана, на каждом из которых демонстрировались фотографии Андрея.

На правом — его «старые» фотографии, то есть вытащенные из сети и новостных лент. Вот он открывает новую линию домов, тех самых, у озера, перерезает красную ленту, жмёт руку губернатору (ожидаемо). Вот навещает больных детей в какой-то больнице (неожиданно и трогательно). Вот стоит на стройке в синей каске, с чертежами в руках (чертовски красиво).

На левом экране таким же калейдоскопом сменялись снимки, что сделали сегодня. Видимо, только что.

Чёрт! А позировать он умел! Ох уж этот загадочный взгляд исподлобья. Эта таинственная полуулыбка. Эта ямочка на щеке. Жемчужная полоска зубов за приоткрытыми губами…

Анфиса нервно сглотнула, чувствуя, как очередь неумолимо увлекает её в уже битком забитый зал.

Уже оказавшись внутри, она трезво оценила свои шансы как нулевые.

Да ей всех её денег на всех счетах не хватит, чтобы купить вечер с Олейниковым, учитывая спрос, если бы, конечно, ей вдруг пришло это в голову.

— А какая начальная ставка? — спросила она у нервно переступающей с ноги на ногу девицы рядом.

— Тысяч сто, — бросила та, не отрывая взгляда от сцены.

— Ого! — присвистнула Анфиса. — А он потом компенсирует затраты?

Девица посмотрела на неё как на грязное пятно на белом мраморном полу. «Что ты вообще тут делаешь? — читалось в её глазах. — Иди отсюда, девочка, не мешай серьёзным тётям бороться за своё счастье, раз тебе не надо!»

— Ладно-ладно, я тут просто тихонько постою, — примирительно подняла руки Анфиса, пока её не побили или не выставили наружу пинками. Так же здесь, наверное, расправляются с конкурентками? — Фотографии вон посмотрю, — кивнула она на экран, вызывавший у женской публики заметную ажитацию. — Шампанского хлебну, — ловко схватила бокал с проплывающего мимо подноса.