Выше только стрижи (СИ), стр. 27

Она подпёрла рукой голову, развалившись на его шезлонге, и отхлебнула из его бокала.

Андрей был абсолютно уверен: она не скажет ничего, что заставит его передумать.

Как же он ошибался.

67

— Ладно, чёрт с тобой, я скажу!

Она решительно отставила бокал и выдохнула. Убрала с лица волосы, собираясь с мыслями. Закусила губу, словно решиться ей было непросто.

Твою мать! Не надо было пить. У Андрея закружилась голова, когда он смотрел на её губы. Или тому виной не алкоголь? Её лицо то расплывалось у него перед глазами, а кровь стучала в ушах, заглушая все другие звуки, то вдруг становилось таким чётким, что он видел каждый крошечный волосок на её матовой коже и каждую ещё не успевшую высохнуть каплю воды.

— Я тебя слушаю, — сказал он со всей серьёзностью, на которую сейчас был способен.

— В общем, мы не ради веселья хотим попасть на эту вечеринку, — она дышала так, словно каждое слово давалось ей с трудом.

— Да, я понял, вы хотите поймать чемоданную воровку, — усмехнулся он. И зря.

— Нам очень нужно её поймать или найти, или… не знаю, как правильно сказать, — она смотрела прямо на него.

Прямо в глаза. С такой отчаянной пронзительностью, что ему вдруг стало страшно. Страшно от того, что она сейчас скажет.

И предчувствие его не обмануло.

— В моём чёртовом чемодане были не просто мои вещи, — сказала она. — Там было кольцо, Андрей. Ваше фамильное кольцо. Чёртова воровка украла кольцо.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать её слова.

Андрей резко сел, оказавшись к Анфисе спиной. Потом повернулся.

— Там было бабкино кольцо?

Она тоже села.

— Да. Я носила его на цепочке, потому что боялась потерять. Но та порвалась, и я отнесла кольцо в чемодан. Думала, там оно будет целее. Но… — она развела руками.

— Почему ты не сказала сразу? — всё его благостное настроение как водой смыло.

— Я не смогла. Я не знала как. Я… — она покачала головой. — Прости, я правда не знала, что делать. Я рассказала только Элис, и она сказала, что знает, кто воровка и как её найти. Именно поэтому нам нужно на эту вечеринку.

— Именно поэтому нам нужна была полиция.

Андрей встал. Натянул футболку, домашние брюки. Он словно внезапно почувствовал себя голым, а ещё замёрз. То ли резко похолодало, то ли это был холод, сковавший его изнутри.

В его доме украли прабабкино кольцо. Он и захотел, не придумал бы ничего хуже.

Сама ситуация, что в его посёлке, на его территории орудовала какая-то воровка, Андрея уже нервировала. Нет, он не сидел сложа руки: держал связь со следователем, усилил охрану, выполнил все указания полиции. Но в его доме… и кольцо… То самое, что прадед вывез из оккупированной Франции, что пережило два века войн и революций. Его не пропили, не продали, не выменяли на что-то поважнее роскоши в голодные годы. И Андрей однажды его уже подвёл — надел на палец шалаве, которая его не стоила. А теперь… просрал? Он даже не смог сформулировать, что чувствует.

— Андрей, прости. Пожалуйста, — её рука поймала его. Он и не заметил, как Анфиса подошла.

— За что ты извиняешься, Анфис? — наверное, первый раз он назвал её по имени. — Ты ни в чём не виновата. Тебя обокрали. В моём доме. Это я не уберёг. Ни кольцо, ни тебя.

И возможно, впервые она не нашлась что ответить.

Её рука соскользнула с его запястья. Он поймал её пальцы почти машинально, секунду подержал в своих, погладил большим пальцем и отпустил. Уже шагнул в дом и только тогда понял, насколько это было интимно. Лично. И, наверное, недопустимо. Она же невеста Тимофея.

Но что сделано, то сделано.

У Тимофея, похоже, были от невесты свои секреты, что невероятно злило Андрея, но, конечно, не давало ему права распускать руки. С Тимофеем он поговорит потом. Сейчас у него неожиданно нашлись дела поважнее.

— Ты куда? — снова неожиданно выросла перед ним Анфиса.

— Видимо, звонить следователю, — он похлопал себя по карманам и вспомнил, что телефон остался у бассейна. — Ну и бронировать нам места на вечеринке, — бросил он через плечо.

— Так мы всё же пойдём? — не отступала она.

— Если это даст хоть один шанс, я не хочу жалеть, что его упустил.

— Я уже говорила, что ты лучший? — преградила она ему путь, когда он вернулся с телефоном.

— Это лишнее, я уже согласился, — усмехнулся он.

— А это и не подкуп, и не шантаж, и даже не награда. Это благодарность, Андрей Викторович. Простая человеческая благодарность, а ещё моё искреннее мнение о тебе с маркировкой «Честный знак».

Она всё же заставила его улыбнуться. Даже сейчас.

— А где можно отсканировать штрих-код? — наклонился он, словно ища его на её теле.

— О, в это место пускают не каждого, — улыбнулась она. — Но ты на верном пути. Не останавливайся.

И Андрей искренне надеялся, что она говорит сейчас исключительно о своём сердце — на меньшее он был не согласен.

68

Удивительно, как сжимается пространство, когда есть человек, к которому тебя тянет.

Особенно если этот человек живёт с тобой под одной крышей.

Раньше Андрей и не замечал, какая в доме слышимость — хоть заново делай звукоизоляцию. Или проблема с его слухом, и он слишком обострился? Андрей слышал всё: как Анфиса поёт в душе у себя в комнате, как разговаривает с матерью по телефону на кухне, как вслух комментирует сообщения Тима. Её голос он слышал всюду. А ещё — как скрипят ступени под её ногами, как хлопают двери за её спиной, как плещется вода в бассейне, где она с утра решила поплавать.

Андрею предстоял трудный день. И он вышел из своей комнаты при полном параде — в костюме и броне. Он не хотел, чтобы Анфиса налетела на эту броню, она предназначалась не ей. Поэтому просто налил себе кофе, выпил его у окна, глядя, как она плавает, предупредил Милу, которая сегодня опять хозяйничала у него, что уехал.

И, собственно, уехал.

Первым делом он заехал в аптеку забрать лекарство, заказанное накануне для Тима. Там же решил купить ещё кое-что и ехать по следующему адресу.

Он позвонил в дверь Викиной квартиры, когда на часах не было и девяти.

Позвонил раз десять. Потом настойчиво постучал. А затем крикнул через дверь:

— Вика, это я! И лучше бы тебе открыть!

Недовольная, заспанная, всклокоченная, она распахнула дверь.

— Олейников, — недовольно скривилась она и затянула на талии пояс халата. — Какого чёрта?

— Вообще-то, это я должен спросить. Виктория, какого чёрта? — Андрей захлопнул за собой дверь. — Какого чёрта ты не берёшь трубку? Какого чёрта наговорила моей матери невесть что? И какого чёрта ты вообще творишь?

— Ты мне не парень. Тебя это не касается, — хмыкнула она.

— Да я в принципе уже не парень. Скорее, мужик, — усмехнулся Андрей. — Но мне очень не нравится, когда о беременности сообщают моей матери, а не мне.

— Ой, да забей, — отмахнулась Вика и пошла на кухню.

Андрей, разумеется, пошёл за ней.

Молча смотрел, как она глотает таблетку, запивая водой из бутылки. Как возится с кофемашиной. Как ставит в переполненную мойку очередную партию грязной посуды. Так же молча он подошёл посмотреть, что именно она там глотает: витамины, обезболивающее? И даже не удивился, когда у него в руках оказалась начатая упаковка противозачаточных таблеток.

— Ты же всё равно мне не поверил, — заметила Вика, как он вертит в руках блистер. — Как, впрочем, и твоя мать.

— А должен был? — Андрей бросил упаковку на место.

— Нет. Ты вообще мне ничего не должен, — она горько усмехнулась. — Да, я соврала. Соврала, Олейников. Нет никакого ребёнка. Да и не могло быть. Всё? Доволен?

— Нет.

Андрей достал из кармана коробочку и положил перед Викой тест на беременность.

— На слово я больше никому не верю.

— Ой, да прекрати! Не собираюсь я с тебя ничего требовать, шантажировать и всё такое. Это ни к чему. Я же сказала: ребёнка нет.