Выше только стрижи (СИ), стр. 26
— Ну… там пекут лучшие в городе круассаны, — улыбнулась она.
Он кивнул, и это почему-то выглядело как: «Круассаны, значит? И всё?»
— Ты что-то об этом знаешь? — в отличие от Анфисы, не стала церемониться Элис.
— Нет, откуда? — ответил Андрей, но почему-то посмотрел прямо на Анфису.
И они обе поняли: знает.
Но что?
65. Андрей
Если бы Андрея Олейникова спросили, зачем он построил бассейн (за всё время он плавал в нём от силы два раза), сегодня он бы с чистой совестью ответил: «Вот за этим!» — и показал на выходящую из воды Анфису.
Он смотрел, как она спускается по нагретым солнцем ступеням, как плавает от бортика к бортику, плавно перебирая ногами, как выходит, откидывает назад мокрые волосы, подхватывает с бортика полотенце, жмурится от удовольствия, — и отвести от неё взгляд было выше его сил.
Андрей кое-как спровадил Элис. Она до чёртиков ему надоела.
Отпустил Милу, бабкину помощницу по хозяйству, что заодно присматривала и за его домом.
Разогнал охрану, чтобы не путалась под ногами.
И откровенно наслаждался.
Летом. Солнцем. Голубой водой бассейна. Синевой неба. Приятной прохладой шезлонга. Ледяным коктейлем в своём бокале. И видом этой женщины, которая была ещё не его, но он собирался исправить это недоразумение, потому что именно она вернула ему этот свет, эти краски, запахи, звуки, ощущения. Вдохнула в него жизнь, словно он и не жил до неё.
Всё это, конечно, была лирика, которую он мог себе позволить. Мысленно.
По факту Анфиса только что обрызгала его водой (конечно, нечаянно), стащила с его тарелки ломтик яблока (а когда он предлагал — конечно, отказалась) и сейчас с самым невинным видом прикидывала, как бы половчее уронить ему на голый живот кубик льда.
Он наблюдал за ней из-под зеркальных солнцезащитных очков, восхищался её неутомимостью и фантазией, поражался её коварству. И ждал, что же ещё она придумает, лишь бы уломать его подписаться на вечеринку, которая была ему даром не нужна. И ей тоже.
Андрей знал это точно, потому что однажды уже побывал на одной из тех чёртовых вечеринок, что мадам Воронцова устраивала с завидной регулярностью. И одного раза ему хватило с лихвой.
Главное ощущение, которое он оттуда вынес, — желание помыться.
Сальные взгляды. Липкие прикосновения. Жирные намёки. Всё это вызывало в нём неприятие, отвращение, брезгливость и называлось одним словом — грязь.
Он ничего не имел против свах. Кому-то без её услуг действительно никак, а Андрей к любой работе относился с уважением. Но конкретно то, во что превращала свои сборища мадам Воронцова, ему категорически не нравилось. Её иначе как «мадам» и не назовёшь. И мадам устраивала нечто среднее между порноклубом, свингерской тусовкой, свиданием вслепую и благотворительным аукционом, где от каждого формата было взято понемногу — и самое худшее.
Многие именно за этим туда и шли — хорошо провести время, а вовсе не найти себе пару.
Собственно, именно за этим мадам Воронцова эти закрытые вечеринки и устраивала.
И в то, что Элис нацелилась поймать там Чемоданную воровку, Андрей не верил.
Это бабка Элис обожала — кажется, больше, чем обоих внуков вместе взятых, — и считала исключительной: исключительно умной, проницательной, неординарной и… исключительно им подходящей. Это Анфисе, далёкой от нравов их «сумасшедшего дома», Алиса могла втирать про свои детективные способности и сыскные таланты. Андрей прекрасно знал: этой нимфоманке просто подавай приключения и острые ощущения, а его она хотела использовать как пропуск — через Анфису.
Он не согласится никогда.
Но Анфиса пусть, конечно, старается.
Она уже испробовала уговоры, лесть, шантаж, подкуп.
Приготовила, принесла и вручила ему коктейль с ангельским выражением лица. Подложила под спину подушку. С самым безобидным видом заметила:
— Элис говорила, ты не умеешь отказывать, если хорошо попросить.
Потом вздохнула:
— А Тим бы с нами пошёл.
Безрезультатно.
Тогда она сказала:
— Я буду тебе должна. Возьмёшь нас на вечеринку — и проси что хочешь.
Андрей лишь усмехнулся:
— Это опасный долг.
Анфиса в ответ пожала плечами:
— Я умею быть благодарной.
А когда и это не сработало, в ход пошла тяжёлая артиллерия:
— Придётся спросить у Маргариты Львовны. Она-то точно знает, как заставить внука слушаться. Отговори меня этого не делать.
66
В другой раз Андрей заскрипел бы зубами — эта девчонка умела находить его слабые места как никто другой, — но в этот просто покачал головой:
— Зачем мне тебя отговаривать? Если лезть в ров с голодными крокодилами для тебя забава — вперёд!
Теперь Андрей ждал: что будет следующим? Угрозы?
И кстати, о бабке.
На широкой тумбе из ротанга как раз завибрировал его телефон, извещая о поступившем сообщении. И он видел, что оно от ба.
«Ты уже справился с моим поручением?» — прочитал он вопрос неугомонной старушки.
Его подмывало написать: «Как никогда близок». Андрей покосился поверх очков на невинно замершую с коктейлем в руках Анфису. Интересно, как далеко она готова зайти? Как насчёт того, чтобы обменять билет к мадам Воронцовой на секс?
Он, конечно, не зарекался, что никогда этого не предложит. И не факт, что разочаруется, если она согласится, — сорвать башню легко могло у них обоих. Но Андрей очень надеялся, что до этого не дойдёт. А если и дойдёт (на что он, по правде говоря, надеялся больше), то совсем не так, не в этих обстоятельствах и не по этой причине.
Но соврать бабуле, конечно, не мог.
«Ещё нет», — написал он с тяжёлым вздохом.
«Уверена, у тебя получится», — тут же прилетел ответ от матриарха.
Андрей не взялся бы гадать, решила ба его ободрить или припугнуть, но о том, что поставлено на кон, напомнила точно.
«Держи меня в курсе», — написала она.
На её языке это значило: «Я слежу за тобой. И ничего не забыла».
С учётом болезни, о которой Андрей узнал только сегодня утром, её «поручение» обретало особую остроту, а на фоне принятого им решения, наоборот, теряло смысл. На самом деле он ещё не успел это толком даже обдумать, не то что принять или составить какой-то план, а ситуация менялась стремительно, как в сводках новостей при стихийном бедствии.
И о том, что будет в следующих сводках, он боялся даже думать.
Ну, кроме того, что предвидел.
А он предвидел, что кубик льда выскочит из коктейля Анфисы и приземлится прямо ему на живот.
Андрей даже видел, как тот «выпрыгнул», правда из её пустых рук, не из стакана, и по небольшой дуге устремился к его опалённой солнцем коже. Он молниеносно дёрнулся в сторону — и кубик шлёпнулся на шезлонг. В два коротких движения он скрутил засранку, уложив её прямо на лёд.
— А! — выгнулась та, сбрасывая его руки.
— М-м-м… — он коварно улыбнулся, возвышаясь над ней статуей возмездия. — Вижу, понравилось?
— Очень, — она выхватила лёд и швырнула в него.
Конечно, промахнулась.
Андрей проследил взглядом за льдинкой, пролетевшей там, где он только что стоял. Когда он снова повернулся, Анфиса уже смотрела на него исподлобья, обиженно надув губы.
— Что мне сделать, чтобы ты провёл нас на вечеринку?
— Боялся, ты не спросишь, — улыбнулся он ещё коварнее, если такое вообще возможно.
— Ты это на что сейчас намекаешь, Олейников? — хмыкнула она.
— Мне казалось, ты достаточно взрослая девочка, чтобы не понимать. Одежду я стираю сам, убирает у меня клининг, готовить тоже есть кому. Что ещё ты можешь мне предложить?
— Много чего. Например, могу помыть бассейн.
Он глухо засмеялся.
— Хорошая попытка. Это всё?
— Конечно нет. Могу позвать своих друзей, и они тебя… покусают.
— М-м-м… всё-таки угрозы? Ну-ну, так я и думал. Твоих друзей-доберманов сегодня уже накормили до отвала и с детства приучили не кусать людей. Но не останавливайся.