Выше только стрижи (СИ), стр. 25

— Он бы никогда не поступил так с Тимом, — покачала головой Элис, рассматривая Анфису со спины.

— Да брось! Уже поступил. И что помешает ему поступить так же снова? — повернулась к зеркалу Анфиса. Красное, со сложным кроем и открытой спиной платье сидело на ней как влитое. — Не слишком оно проститутское?

— Для вечеринки у Воронцовой — самое то, — подняла вверх большой палец Элис.

— Олейников сказал, он нас туда не пустит, — сказала Анфиса без задней мысли.

Она так устала за эти два дня, что даже думать не могла ни о какой вечеринке. Она и мерить ничего не хотела: взять пару футболок, кроссовки, шорты и ехать уже домой, но под их двойным натиском сдалась — и теперь бессовестно опустошала чужую карту.

Она ждала, что Элис привычно огрызнётся: «Его забыли спросить!», но та вдруг уставилась на Анфису в ужасе:

— В смысле, не пустит?

— Ну, он сказал, что без него мы туда не попадём, а он… не пойдёт, — закончила Анфиса в полном смятении, видя реакцию Элис.

— Так, подруга, делай что хочешь, но мы должны туда попасть. И конечно, нас туда не пустят! — взмахнула она руками. — Это же закрытая вечеринка, только для членов клуба. И ключевое слово здесь «членов». В этом клубе одни мужики, чтобы ты знала.

— В смысле «что хочешь»? — разозлилась Анфиса, сдирая с себя платье.

— В самом прямом. Ты вообще хочешь найти свою пропажу или тебе плевать? Подумаешь, какое-то прабабкино кольцо!

— А ты уверена, что эта вечеринка нам поможет?

— Зуб даю. Вот этот, — Элис ткнула пальцем себе в рот. — Самый дорогой. Я за него такую кучу денег отвалила — самой страшно.

— А выглядит как настоящий, — хмыкнула Анфиса.

— Потому и дорогой.

— Не убедила. Почему ты так уверена?

— Потому что я знаю, кто она, эта чемоданная воровка. И она там будет.

— Полиция не знает, а ты знаешь? — с сомнением смотрела на неё Анфиса.

— Да, — Элис невинно пожала плечами. — Просто полиция ищет не там.

— А ты?

— А я — там. В общем, хоть спи с ним, хоть… — она вскинула руки, но тут же опустила, не придумав или постеснявшись озвучить второй вариант, — …не спи, но нам нужно туда попасть. Считай, для тебя сейчас нет ничего важнее, чем уговорить Андрея пойти на вечеринку к Воронцовой и взять нас с собой.

— Отлично, — выдохнула Анфиса. — Надеюсь, твои «зуб даю» и «я знаю, кто она» не такая же херня, как та, что ты мне уже наговорила. Олейниковы с Логиновыми несовместимы, — передразнила её Анфиса. — Тим не получит моего прекрасного тела, даже если останется последним мужиком на земле, — театрально провела она рукой вдоль тела, как вчера в туалете сделала Элис. — И я, как дура, тебе поверила.

— А что из этого неправда? — смотрела на неё Элис с удивлением.

— Да всё, Алиса! Всё! — умышленно назвала её старым именем Анфиса. — От первого и до последнего слова. И про то, что ты давно излечилась. И про то, что давно его не любишь. И про то, что выходить за Тимофея замуж не входило в твои планы.

— Но я… Господи, да что я сделала-то?! — взорвалась она.

— Я видела тебя у постели Тима. Видела, как ты на него смотришь. Видела, как вы играли в молчанку под одеялом. О, это было очень трогательно! Буквально трогательно.

— Я…

Элис замерла. Но Анфиса уже смотрела на неё спокойно, без злости.

— Элис, — она покачала головой. — Я не осуждаю. Просто не ври хотя бы себе. Ну и ему тоже. Тим не Андрей, с ним так нельзя. Не играй с ним в эти игры. Даже не начинай, если всё это для тебя так, просто развлечение, шутка, смеха ради. Очень тебя прошу.

— Но я… — Элис, казалось, и правда не понимала.

Словно всё, что видела Анфиса, — как любя, нежно, мечтательно она перебирала волоски на пальцах Тимофея, заставляя его неподвижную руку покрываться мурашками, — делала неосознанно. Словно это не она, а кто-то другой — поверженный, изгнанный её пятью психологами, но всё ещё прорывающийся наружу, — расправлял складки на его одеяле, рисовал пальцем на простыне сердечки и смотрел на него с такой тоской, что у Анфисы разрывалось сердце.

Она видела, как Тимофей сглатывал, как боялся пошевелить рукой, по которой танцевали пальцы Элис, не понимал, что ему делать, как реагировать. Как замер, словно пойманный зверёк. Из триады неосознанных реакций — бей, беги или замри — он всегда выбирал именно «замри».

Анфиса не знала, что он чувствует, и, конечно, не могла спросить его об этом.

Его — нет, а вот Элис — да.

— Я правда всё это делала? — спросила Элис.

— Я похожа на человека, который всё это выдумал? — смотрела на неё Анфиса.

Она и правда была странной, но только сейчас Анфиса поняла, что в случае Элис «не от мира сего» — это не фигура речи, а скорее диагноз.

— Девчонки, у вас всё в порядке? — прозвучал из-за шторы бархатный голос Андрея.

Чёрт! И давно он там стоит?

— Да, конечно, — бодро отозвалась Анфиса, натягивая его рубашку.

Честно говоря, из всей горы обновок она оставила бы себе только её — эту ношеную, пахнущую им рубашку.

— Уже выходим! — крикнула Элис и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, спросила: — Может, мне надо с ним поговорить? С Тимофеем?

Смотрела она на Анфису с тревогой. Или с надеждой? Чёрт разберёт эту странную девушку, что жила в Америке, работала в хосписе, служила доулой и с детства любила одного толстого кудрявого мальчика. Кажется, до сих пор.

— Поговори, — выдохнула Анфиса, подхватывая только платье.

Остальные пакеты с покупками были у Андрея. И ей бы спросить: «О чём говорить-то будешь?», но пусть разбираются сами. Будет Элис извиняться, что все эти нежности вышли у неё случайно и она не хотела его смущать, или наконец признается Тиму в любви и поставит точку в этой многолетней мыльной опере, Анфисе было без разницы.

Что предпочёл бы Тимофей, она не рискнула и предположить. Действительно ли он загородился Анфисой как щитом, потому что не хотел этого брака? Или его возмущала сама форма «женитьбы по бабкиной указке»? А может, он снова пытался засунуть голову в песок, выбрав Анфису, ведь большой разницы между ней и монахиней, по сути, нет — надёжно, безопасно и ни к чему его не обязывает. Избежать выяснения отношений с Элис — тоже ведь причина приехать с «невестой».

— А в какой пекарне работает его Вера? — словно прочитав её мысли, спросила Элис, когда Анфиса уже отдёрнула штору.

— Пекарня на Лесной, — обернулась та. — А тебе зачем? На дуэль её вызвать на багетах?

— Я не знаю. Это трудно объяснить. Наверное, так же трудно, как и то, что я не помню, как… — она покрутила пальцами в воздухе, но Анфиса всё поняла.

Вылетев из-за шторы, она едва не врезалась в Андрея. Точнее, она бы, может, и врезалась, но он качнулся навстречу, словно ловя её своей широкой грудью, затем мягко отшатнулся назад, амортизируя удар. В итоге она просто удобно к нему прислонилась, как котик к тёплой батарее.

— Пекарня на Лесной? — удивился он. Так удивляются люди, которые где-то это уже слышали.

— Это у нас в городе, — отмахнулась Анфиса, нехотя отстраняясь.

В руках у него были пакеты, иначе бы он, наверное, её обнял, а не просто позволил к себе прислониться. И Анфиса поймала себя на мысли, что расставаться с ним не хотелось, как не хочется выходить из тёплой морской воды, — настолько она чувствовала себя уютно, откровенно нарушая его личные границы, в которые он так щедро её впускал.

И сколько там времени прошло (час? два?), а она уже привыкла к его решительному вниманию. И что хуже, оно ей чертовски нравилось. Давно уже она не чувствовала себя настолько важной, ценной, значимой и… желанной. Давно не испытывала к мужчине столько чувств сразу и мурашки в придачу.

— Я знаю, что это у вас, но что это за место? Чем оно примечательно? — уточнил Андрей.

Анфисе послышался в его словах какой-то подтекст, но она не могла понять какой.