Выше только стрижи (СИ), стр. 12

Только было одно «но», которое рушило всю эту стройную конструкцию.

Что, если она НЕ золотоискательница, а просто хорошая, искренняя девчонка?

Что, если действительно любит Тима, а Тим — её?

Это «но» связывало Андрея по рукам и ногам, превращая циничный план в подлость.

Впрочем, он зря забивал себе голову. Если она любит Тима, то просто пошлёт Андрея на хрен — за ней не заржавеет. И никаких «если», «вроде» и «но». Он отправится в пешее эротическое путешествие быстрее, чем наконец сварится этот кофе.

Он как раз переливал крепкий ароматный напиток в походные стаканы, когда услышал её лёгкие, осторожные шаги.

— Доброе утро, — сказал он не оборачиваясь, когда Анфиса появилась в дверях кухни. — Ты как раз вовремя. Рассвет через семнадцать минут. Но кофе придётся пить на ходу.

Он протянул ей стакан.

— О, спасибо! — Она обхватила его двумя руками, словно драгоценный кубок. — Ты со мной?

В её вопросе было столько искренней надежды, что удивление отошло на второй план. А его изнутри словно погладили кроличьим хвостиком — таким тёплым, пушистым и приятным оказалось это ощущение. Он мог, конечно, съязвить: «А как же вы? Как же Андрей Викторович?» — эту официальную формулировку она практиковала весь вчерашний вечер. Но сейчас, с растрёпанными после сна волосами, в бесформенной кофте и нелепых тапочках, она выглядела такой ранимой и беззащитной, что у него перехватило дыхание и язык просто не повернулся.

— Да, — ответил он коротко и кивнул на пушистые помпоны на её ногах. — Ты пойдёшь в этом?

— А что, на развалины в тапках не пускают? — пошевелила она пальцами в мягком ворсе.

— Идти далеко. Они удобные?

— Смотря с чем сравнивать. Если с теми лодочками, что стёрли мне пятки до крови, или туфлями под платье, которые больше похожи на пыточные колодки, чем на обувь, то да, очень. Но кроссовки я, увы, взять не догадалась.

— Ну, значит, идём в тапках, — кивнул Андрей, не столько предчувствуя, сколько с удовольствием предвкушая, что ему, возможно, опять придётся нести её на руках.

Они вышли на улицу, когда свинцово-синее небо на востоке уже подсвечивалось нежным серо-фиолетовым светом.

Наверное, стоило бы поторопиться. Но, во-первых, совершенно не хотелось. А во-вторых, не было такой возможности — у нас лапки. Зачёркнуто. Тапки.

Коттеджный посёлок ещё дремал в предрассветной тишине. Даже уличные фонари, оснащённые датчиками света, упрямо продолжали гореть, словно не желая уступать место рассвету. С озера тянуло прохладой, но их путь лежал в другую сторону.

— Бабушкин дом — крайний, — показал Андрей направление. — А руины прямо перед ним.

— Руины? — искренне удивилась Анфиса.

— Ну, их называют по-разному: руины, развалины, скалы. По сути, это старый каменный карьер. Его забросили ещё до того, как дед построил здесь дом с видом на этот марсианский пейзаж и выкупил окрестные земли.

— Какой странный выбор для вида из окна, — заметила она, явно пытаясь представить себе эту картину.

— О да! Но не для моего деда. Он много лет проработал в Танзании, и они с бабушкой привыкли к подобным безжизненным ландшафтам. Увидев знакомый пустынный пейзаж, когда выбирал участок для дома, он просто влюбился в это место. И оно принесло ему удачу.

— Вот что значит поступить по велению сердца! — с неподдельным восхищением произнесла Анфиса.

Андрею нечего было возразить. Разве что надо было добавить: «это место… и деньги жены». Такие случаи он считал скорее исключением, чем правилом. А его бабка была матриархом, потому что всегда была каркасом этой конструкции, на которой дед возводил свои мечты.

— А ты? Почему ты решил построить свой дом именно здесь?

— Ну, потому что это наша земля, это удобно и… логично, — он чуть помедлил, подбирая слово. — Но я выбрал вид на озеро.

— Здесь есть озеро?!

— Да, прямо за твоим окном, — усмехнулся Андрей. — Не Комо, конечно, но тоже весьма живописное. У некоторых домов даже есть свои причалы, как у Джорджа Клуни, который купил виллу и сделал итальянское озеро довольно популярным местом. До него эту красоту, можно сказать, оценили по достоинству и прославили лишь два Плиния: Старший и Младший. Но это уже совсем другая история.

Андрей мог бы добавить, что Клуни сказочно разбогател на этой покупке, потому что купил виллу «Олеандра» за четырнадцать миллионов, а сейчас она стоит больше ста. Андрей знал это точно, потому что был сильно вдохновлён этой историей. Но тогда пришлось бы признаться, что идея расширить их скромное озеро и превратить посёлок в подобие Комо принесла удачу и ему. Стоимость недвижимости взлетела в разы, многократно превысив ту, что была во времена деда. Но об этом он предпочёл умолчать.

— А ты был на озере Комо? — спросила невеста Тима (Андрею приходилось мысленно себе об этом напоминать).

— Да, и не один раз. В основном по работе.

— А в Африке?

— Тоже, — коротко ответил он, не желая углубляться в географию своих поездок. — А ты?

— Нет. Но очень бы хотела. Особенно в Африку.

Он мог бы сказать: «Это нетрудно устроить. Тим отвезёт тебя куда угодно», — но его слова прозвучали бы фальшиво. Правда была в том, что он сам хотел бы отвезти эту девушку в любое место на карте, но не хотел признаваться в этом даже себе. Особенно учитывая, что её следовало подозревать.

— Кстати, хотел спросить. У тебя случайно ничего не пропало?

Конечно, это прозвучало совсем некстати, но Андрей не мог не спросить.

— В каком смысле? — повернулась к нему Анфиса.

— В самом прямом. Охрана вчера доложила, что со стены в гостиной исчезла картина.

— Ценная? — её брови поползли вверх.

— Не особо, в плане стоимости. Хотя Тим, наверное, со мной бы поспорил. Она мне дорога как его подарок, а не как работа художника, имени которого я, к своему стыду, не запомнил.

— Адлер. Его зовут Адлер, — сказала Анфиса. Она была в курсе, и это говорило о многом: не только о том, что она осведомлена о делах Тимофея, но и искренне участвует в его жизни. — Её украли?

— Я не знаю, — пожал плечами Андрей. — В доме нет камер, только по периметру. Помимо картины, с каминной полки исчез серебряный кубок, а в библиотеке вытряхнули содержимое старинной шкатулки. Или её просто уронили. Шкатулка валялась на полу, как и всё, что в ней хранилось, — всякая ерунда. Я не стал поднимать панику, вызывать полицию, устраивать допрос и вообще волновать гостей — это всё же был бабушкин юбилей, а всё ценное хранится в сейфе, но, возможно, пропало и что-то ещё, чего я не заметил или не знаю.

— Но ты же не думаешь, что это кто-то из гостей? — спросила она с лёгким вызовом.

— Нет, тебя я не подозреваю. Думаю, это наша «чемоданная воровка».

— Кто?!

— Так окрестили её в СМИ. Девушка проникает в дом во время вечеринок, берёт хозяйский чемодан, складывает в него всё ценное, что подвернётся под руку, и уходит. В нашем посёлке это уже третий, то есть, выходит, четвёртый случай. Свидетель одной из предыдущих краж видел, как она выходила из особняка, — высокая девушка с чемоданом, а хозяева узнали свой синий «Космолайт».

— Что? — скривилась Анфиса.

— Одна из самых популярных моделей бренда «Самсонайт». Её легко узнать по форме, похожей на морскую ракушку. В общем, чемодан.

— Ого! Чемодан — это уже почерк. Теперь понимаю, почему ты отнёсся ко мне с таким недоверием, — улыбнулась она.

Андрей улыбнулся в ответ и открыл калитку.

— Так будет быстрее, через бабушкин сад, — кивнул он на тропинку.

Приземистый дом в колониальном стиле белел в предрассветных сумерках и пугал массивными кирпичными дымоходами, словно до сих пор отапливался дровами. Они прошли мимо, по саду, где причудливо соседствовали пальмы в кадках и дубы, в тени которых Андрей играл в детстве. И наконец вышли к тому, что после буйной растительности за домом не могло не поразить контрастом.