Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 48

— Знатная штукенция, выходит, — одобрил Рыжий.

С семенами управились быстрее. Я сверил надписи на пакетиках со списком, убрал покупки в ранец и уже хотел выходить, когда за стеклом соседней секции заметил черную машину на ажурных чугунных ногах.

Остановился.

— Ты чего? — спросил Семен.

Я кивнул на витрину.

— Пойдем-ка, посмотрим.

Приказчик отложил карандаш и вышел нам навстречу.

— Что угодно, господа казаки?

— Швейную машину посмотреть.

Приказчик отодвинул стул. Под окном стоял «Зингер», такой же черно-золотой, как у Моисея Абрамовича. Дубовая столешница, блестящее колесо сбоку, внизу широкая педаль. Я провел пальцем по гладкому дереву.

— Номер двенадцатый? — спросил я.

— Совершенно верно. Знакомы с такой работой?

— Видел у портного в Козловской. Покажите в деле.

Он достал лоскут, сел, повернул колесо. Застучала игла. Под руками у него ткань прошла вперед, и за несколько мгновений на ней легла прямая строчка.

Семен наклонился поближе.

— И с другой стороны так же выходит?

Приказчик перевернул лоскут.

Рыжий взял его, растянул между пальцами. Строчка выдержала.

— Ловко. А сукно возьмет?

— С подходящей иглой.

— Покажите, — попросил я.

Приказчик подобрал другой лоскут и сменил иглу. Теперь колесо он пустил медленнее. Машина простучала по сложенной ткани, не сбилась. Я осмотрел шов с обеих сторон, попробовал в руках помять и так, и сяк.

— Сколько?

— Пятьдесят пять рублей золотом. Со столом, станиной и крышкой.

Ровно, как и говорил Моисей Абрамович. Тогда я присвистнул и ушел. Сейчас вместе с полученным жалованьем впритык, но хватало.

Семен посмотрел на меня, затем снова на машину.

— Неужто берешь?

— Беру! — махнул я рукой и выдохнул.

Приказчик потянулся за книгой, но я придержал его.

— Погодите. Мне самому попробовать можно?

— Разумеется.

Я сел вместо него. Под сапогами качнулась педаль. Крутанул колесо, нажал ногой, и оно почти сразу остановилось.

— Не давите всей ступней, — подсказал приказчик. — Попеременно тут надобно, сначала пятка, потому уж и носок. Вот так.

Со второй попытки поймал ритм. Игла застучала, лоскут пополз под лапку. Я придержал ткань, слишком сильно взял в сторону, и строчка свернула.

За спиной засопел Семен.

— Ты ей только эту тряпку не показывай.

— Почему?

— Скажет, муж кривую машину купил.

Я остановил колесо.

— Ну так сядь, сделай ровнее.

— Мне шить без надобности, я больше по части распороть или порвать, если что требуется.

Приказчик кашлянул в кулак. Илька забрал испорченный лоскут, рассмотрел.

— Работает хорошо. Это просто ты поторопился.

Я попросил показать, как заправлять нить и что находится снизу. Приказчик сдвинул блестящую пластину, вынул челнок. Объяснял он толково, а когда закончил, дал мне повторить.

Со шпулькой пришлось повозиться. Я вернул челнок на место, заправил верхнюю нить и опять прошил край лоскута. Теперь почти ровно вышло.

— Описание на русском есть?

— Прилагается. Там все изображено.

— Тогда запасные иглы, шпульки и масло. Чтобы жена потом не ждала месяц, пока я какую-нибудь мелочь раздобуду.

Пока приказчик подбирал принадлежности, Семен попробовал приподнять край столешницы.

— А до дома ты эту красоту как потащишь?

— Обсудим.

Приказчик заверил, что станину разберут, все части упакуют и доставят, куда скажем.

— На пароходе повезем, потом еще перегружать придется, — предупредил я. — Чугун отдельно надо. Все винты в один мешочек. Подарок домой везу, да еще какой!

Приказчик рассчитал, сколько выходило кредитными билетами вместе с принадлежностями и перевозкой. Я проверил и расплатился, добавив к жалованью еще из отложенного ранее.

Приказчик выписал счет на мое имя.

Забирать покупку договорились перед закрытием.

— Довольна будет Саша твоя, — сказал Илька уже у двери.

— Надеюсь.

Я представил, как сниму крышку, а Саша сперва посмотрит на машину, потом на меня. Может, и поругает за цену. Ну и пусть, на это я согласный.

До вечера мы прошлись по лавкам, а затем вернулись в Торговый дом. Машина уже лежала в ящике. Я осмотрел укладку, проверил мешочек с винтами, описание и принадлежности. Стол и разобранную станину связали отдельно. Только после этого разрешил прибивать крышку.

До казармы нам выдали подводу с возницей. Мы шли рядом, придерживая ящик.

Покупку занесли в коридор казармы. Пока мы с Илькой пыхтели, Рыжий уже договорился с дежурным о хранении до утра.

Закончив с покупкой, мы, как и обещали, пошли к дядьке.

В кабинете на столе вместо бумаг стояла тарелка с бужениной, хлебом и солеными огурцами, да небольшая плошка груздей со сметаной. Аркадий Игнатьевич окинул нас взглядом и кивнул на стулья.

— Совсем другой вид. Ну что, приобрели, чего хотели?

— Андрей машину купил, — сообщил Семен прежде, чем я успел ответить.

— Швейную, — уточнил я. — Саше.

— Давно пора. Она у тебя мастерица, каких поискать.

Дядя открыл шкаф, достал бутылку из темного стекла. На этикетке виднелись затейливые буквы и красная печать.

— Ну что, господа казаки, сегодня предлагаю по такому поводу отведать бенедиктин. Французский ликер, по случаю досталась бутылочка.

Аркадий Игнатьевич вынул пробку. Потянуло пряными травами. Он разлил по рюмкам, поставил бутылку в сторону и поднял свою.

— За вас, парни. За то, что вернулись, большое дело как-никак провернули.

Дядька явно был доволен нашей работой.

Мы выпили. Сперва ощутил сладость, затем горло обожгло. Я выдохнул, взял кусок мяса. Семен посмотрел в пустую рюмку.

— Хитрая штука. Сладкая, а забирает нехило.

— Еще и закусить успей, — посоветовал дядя.

Мы налегли на еду. За столом дядя расспросил про доставку машины и обещал утром подводу для нашего багажа. Потом закупорил бутылку и поднялся.

— А теперь пойдемте.

Дядя привел нас к небольшому дому. Дверь открыл худощавый человек с закатанными рукавами и очками, сдвинутыми на лоб.

— Павел Матвеевич, принимай гостей.

Хозяин пожал нам руки и провел в комнату. На столе между чертежами и инструментами стояла машинка с металлическим раструбом.

— Присаживайтесь.

Мы сели на большой кожаный диван напротив стола.

— Прежде послушайте кое-что.

Павел Матвеевич пустил механизм. Завертелся валик, зашуршало, и из раструба донеслось:

— Здравствуйте, господа!

Семен глянул на хозяина. Тот молчал.

Фонограф! Название всплыло из памяти Добрецова. Голос, записанный на восковом валике. Я придвинулся ближе: знать о такой вещи и увидеть самому оказалось не одно и то же.

— Это как же ж? Как голос-то туда попал? — Рыжий встал, оглядел аппарат.

— Сейчас покажу.

Хозяин сменил валик, немного повозился с аппаратом и подозвал Семена.

— Говорите сюда, в раструб. Отчетливо. Все, что заблагорассудится.

Рыжий пригладил усы, наклонился.

— Нам тут обещали новые револьверы. По две штуки на брата, и свидетели тому имеются.

Я прыснул от смеха. Дядя покачал головой, подошел к столу.

— Будут вам револьверы, помню, балагур!

Илька тоже наклонился к раструбу:

— А когда?

Павел Матвеевич рассмеялся вместе с нами, остановил аппарат и сменил небольшую деталь над валиком.

— Теперь слушайте.

Механизм загудел. Сквозь шуршание донеслось:

— Нам тут обещали новые револьверы…

Семен выпрямился. Посмотрел на хозяина, затем снова на раструб. Из него продолжал говорить Рыжий, хотя сам он стоял с закрытым ртом.

Прозвучали слова про свидетелей, мой смех, дядин ответ. А когда машина повторила Илькино «А когда?», мы дружно расхохотались все вместе.

Павел Матвеевич остановил валик.

— Это я? — Семен ткнул себя пальцем в грудь. — Я что, так гнусавлю?

— Ну наконец-то хоть кто-то заметил, — ответил я.