Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 36

— Дождешься сменщика и спать.

За домом Молчанова оставили отдельное наблюдение. Те, кто следил за Сусловым, должны были идти за ним, куда бы приказчик ни свернул.

Ильку Труханов отправил на двор, куда перед ночной вылазкой перевезли Корнева с Сафроновым.

— Тем двоим, что при пленных, передай: Корнева активно ищут. Пусть смотрят, кто возле двора ходит.

Наутро мы снова были у конторы. Суслов появился раньше остальных. Я видел, как он проверял шкаф, потом больше часа сидел над бумагами. Я уже успел натоптаться и продрогнуть, когда приказчик вышел и двинулся вчерашним путем.

Опять к банку. Там уже ждал Иннокентий.

Второй день подряд. Хотелось принять это за удачу, только приказчик мог ходить сюда по расчетам конторы. Мы ждали, кто придет после него.

Суслов задержался внутри, потом вышел, как и вчера, без бумаг и саквояжа. Иннокентий двинулся следом. Я остался напротив входа, провожая взглядом выходивших и отмечая тех, кто заходил в банк.

Минут через двадцать в него вошел невысокий человек в коричневом пальто. Я бы на нем особо не задержался, но следом на другой стороне улицы появился Семен. Рыжий дождался, пока за посетителем закроется дверь, и подошел ко мне.

— Тот, в коричневом, от Молчанова, — сказал он. — Вчера хозяин давал ему во дворе поручение. Сегодня опять подозвал, поговорили, и тот вот сюда двинул, а я за ним.

— У дома кто остался?

— Илька.

Я махнул Труханову, стоявшему на другой стороне улицы. Пока Семен рассказывал, из банка вышел наш новый знакомец. Под мышкой у него был бумажный конверт.

Вот оно, кажется. Передают через банк, чтобы лишний раз не светиться.

— Пока брать не будем, — сказал Николай Савельевич. — Пройдемся за ним.

Посыльного остановили уже вдали от банка, когда он свернул с оживленной улицы. Труханов догнал его у поворота, мы с Семеном подошли с другой стороны.

— Минутку, любезный. Конверт ваш нужно проверить.

Тот отступил и крепче прижал бумаги к себе.

— Это документы для Афанасия Гавриловича Молчанова. Вы вообще кто такие?

— По служебному делу. Проверим и вернем.

— Да кто вам позволит хозяйские бумаги читать? Я сейчас городового позову!

— Позовите. Только разбирательство тогда затянется, — ответил Труханов. — А пока скажите, у Суслова пакет получили?

— В банке мне его выдали. Афанасий Гаврилович ждет, а вы…

— Вот и не будем его задерживать. Давайте сюда.

Посыльный посмотрел на Семена, потом на меня. Наконец протянул пакет, но тут же потребовал:

— Только верните все. Мне за них отвечать. Я пакет и в руки-то не брал, пока в кассу не зашел! Суслов утром сам туда ходил, сдал его на хранение как важную ценность. Мне хозяин только сохранный билет от конторы выдал, велел кассиру предъявить. Там при мне по книге сверили, печати сусловские проверили, чтобы целы были, конверт взвесили и под роспись отдали. Чисто все, комар носа не подточит, а вы портить задумали!

Николай Савельевич раскрыл пакет, пробежал глазами по первому листу и передал бумаги мне.

Я ожидал увидеть предупреждение о пропаже. Вместо этого держал обычное письмо, в нем две ведомости по золоту и распоряжение об оплате перевозки. Прочел до конца, вернулся к началу. Потом приложил ведомости одну к другой.

Партия одна и та же. Число, отправитель, получатель совпадали. Только в первом листе стояло триста восемьдесят четыре золотника, а во втором семьдесят два.

— Николай Савельевич, гляньте.

Я показал обе строки и место в письме. Суслов указывал, по какой ведомости свести расчет между собой и какой вес поставить в общий отчет.

Триста двенадцать золотников куда-то делись. Вернее, никуда они не делись, просто кому-то знать про них было не положено.

Труханов перечитал письмо.

— Нечисто.

— Еще как.

Я проверил обороты бумаг. Ни слова о Корневе, наших ночных похождениях, китайских постах или отправке людей через границу. Только золото, расходы на подводы и просьба утвердить расчет.

— Тут все? — спросил Труханов у посыльного.

— Все. Я же при вас не распечатывал. Мне получить велели и хозяину доставить.

— Часто таким образом носите?

— Когда прикажут, тогда и ношу. Денис Федорович оставляет пакет в банке, я забираю. Бывает, ответ от Афанасия Гавриловича туда же отношу.

— А прежде, когда получали документы?

Посыльный задумался.

— Пять дней назад. В тот день еще за муку платил, вот расписка осталась.

Он достал из внутреннего кармана сложенный листочек. Труханов взял его, посмотрел число и отозвал меня в сторону.

— За три дня до того, как мы взяли Корнева.

— С того раза до сегодняшнего еще что-нибудь передавали?

— Нет. Сегодня первый раз. Да спросите у Афанасия Гавриловича, коли не верите!

Я снова посмотрел на письмо Суслова. Как ни старался, ничего про пропажу бумаг из него выудить не получалось. Даже намека. А прежний пакет ушел к купцу, когда Корнев еще преспокойно занимался своими перевозками.

Труханов вернул расписку. Я сложил ведомости в прежнем порядке и вложил вместе с письмом в конверт.

Посыльный пересчитал листы, осмотрел разорванный край.

— И что я теперь хозяину скажу?

— Как было, так и скажите: остановили городовые, проверили, вернули.

Тот спрятал пакет под пальто и зашагал прочь, еще раз оглянувшись на нас.

— Он же доложит, — заметил Семен.

— Для того возле дома наши и остались, — ответил Труханов. — Поглядим, что Афанасий Гаврилович предпримет.

Я проводил посыльного взглядом. Два дня протоптались, дождались передачи, а в руках подержали какие-то приисковые расчеты. Тоже, конечно, занятные, но только нам от них пока ни жарко, ни холодно.

— Он мог иначе предупредить, — сказал я. — Через другого человека. Или записку с товаром передать.

— Мог, Андрей, но пока зацепок нет.

— А двойные ведомости? Молчанов ведь получает их, значит, знает, что приказчик творит.

— Про золото знает. Скорее всего, это его рук дело. Про остальное ты в письме что-нибудь нашел?

Я покачал головой.

— Корнева Суслов ищет сам, — продолжил Николай Савельевич. — Своих людей сам расспрашивает. Помощи у хозяина не просит. Взятые нами поручения им же подписаны. А от Молчанова там только доверенность на хозяйственные дела досталась.

— Так он по ней и действует.

— Нанимать работников и платить за перевозки ему доверили. Гнать людей на китайский берег в той бумаге было велено?

— Нет.

Труханов немного помолчал.

— Мы ждали, что он побежит к хозяину. А он, похоже, больше всего боится, как бы хозяин не узнал.

— А Молчанова мы не рано со счета сбрасываем? — спросил я.

— Его вина не доказана, но и обратного мы не знаем. Люди у дома останутся, посетителей и посыльных будем проверять отдельно. А сейчас надо за Сусловым смотреть. Чую, этот гад устроился: и вашим, и нашим.

Похоже, Николай Савельевич был прав. Семена отправили к Ильке: дождаться смены и вернуться на постой. Мы с Трухановым пошли к нему домой.

После полудня появился Кирьян. Принесенная им весть совсем не обрадовала.

— Люди Суслова возницу нашли, который крытую повозку приметил. В тот вечер, когда Корнева перевозили. Он им квартал показал. Нужного двора пока не знают, но по соседям уже ходят, спрашивают.

Труханов отставил недопитый чай.

— Перевозим обоих. Кирьян, со связным снаружи встанешь, смотрите подходы. Иннокентий пусть при Суслове остается.

Он назвал другой адрес и велел подать повозку. Семен с Илькой к тому времени уже вернулись.

— Мы с вами? — спросил я.

— Сначала новое место проверим. Чтобы по приезде на улице не ждать.

На новой точке мы успели осмотреть комнаты и выходы. Я как раз возвращался от хозяйственных ворот, когда в калитку ввалился запыхавшийся связной.

— Ушли! Корнев с Сафроновым. Караульному голову разбили, револьвер отняли.

Я уже шагнул к нему.

Сейчас доберутся до Суслова, и тот больше не станет гадать, кто обнес ему шкаф.