Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 35

— Вот это забираем обязательно, — сказал я.

Труханов придержал лист, пока я доставал следующий.

Второе поручение предназначалось самому Сергею Николаевичу. Принять работников с Копыловской и других артелей, сверить по приложенным спискам. Российских подданных отметить особо. Собранных передать принимающей стороне у верхнего лесного склада.

Под поручением лежали два списка. Буквы вверху были знакомые: «Л» и «В». Ниже шли имена, откуда человек взят, и отметки о подданстве.

В партии «Л» значились сто сорок два человека, из них тридцать восемь российских подданных. В партии «В» сто восемнадцать, наших двадцать шесть.

Я пересчитал отмеченные строки. Те же числа, что стояли у Савина в книжке. Только здесь все люди были записаны поименно.

Я сложил списки вместе с поручением, вытащил сложенную вчетверо китайскую бумагу и развернул на столе.

— Оба списка получили, — перевел я. — Согласованное число людей примут. Сопровождающие назначены. Срок прежний.

Труханов посмотрел на оттиск печати.

— Кто принимает?

— Здесь подтверждение приема партий. Чья это печать, еще придется выяснить. Но числа и обозначения те же.

Дата предшествовала сроку передачи людей. С той стороны заранее получили оба списка и обещали принять тех, кого для них собирал Суслов.

В дверь дважды стукнули.

Труханов прикрыл фонарь. Я прижал ладонью развернутый лист и застыл. За стеной послышались шаги. Сторож задержался у служебного входа, дернул дверь за ручку и двинулся дальше.

Под китайским листом лежали распоряжения на выдачу денег. Я раскладывал их по одному, не меняя порядка.

Кулагину за сопровождение. Горину за работу на Уссури. Корневу за перевозку бумаг. Савину за набор и передачу работников. Возле сумм стояли даты, а у некоторых выдач подписи получателей.

— Вот сопровождение обоза, — сказал я, показав Труханову строку Кулагина.

Кулагин и сам так назвал плату, когда его спрашивали.

Николай Савельевич сверил номера поручений с документами, которые мы уже прочли.

— Теперь можно сопоставить с расчетом Корнева.

— Поглядим, — сказал Труханов. — Пора сворачиваться.

— Еще минуту.

Я вернулся к шкафу. Проверил соседнюю связку, текущие письма, бумаги на столе.

Суслову разрешалось от имени конторы нанимать работников, оплачивать перевозки, выдавать деньги, принимать товары и заключать хозяйственные сделки в установленных пределах. Только распоряжений от самого Молчанова не было.

— Ну? — спросил Труханов.

Я положил доверенность на стол.

— Вот доверенность. Но она сама по себе ничего не доказывает.

— Пока выходит, что Молчанов доверил хозяйство приказчику, а тот деньги пустил не туда. Что предъявим купцу?

Я снова посмотрел на подпись.

— Выгода у него остается, — сказал я.

— Остается. Но бумаги пока только Суслова уличают. На Молчанова у нас ничего нет.

Я сложил найденные бумаги и убрал под куртку. Труханов поставил соседние связки на место и запер шкаф.

У служебной двери я прислушался: тихо. Постучал дважды, как договорились с Илькой. Снаружи звякнул засов, Илька отворил дверь. Двор был свободен.

До Большой добрались порознь. Я засунул руки в карманы и пошел к дому, не оборачиваясь.

У Труханова мы еще раз разложили документы и переписали найденные подтверждения в протокол.

Николай Савельевич убрал добытое под замок. До рассвета успели поесть и с полчаса передохнуть. Я задремал на стуле и проснулся от прикосновения Ильки.

— Пора.

Иннокентий следил за Сусловым у конторы.

Мы держали под наблюдением парадный вход в дом Молчанова и хозяйственный двор. Двое, ожидающие задержания, стояли у тарантаса, делая вид, что возятся с лошадьми.

Семена отправили к хозяйственному выходу, Ильку — к переулку, по которому могла уйти подвода. Я с Трухановым устроился за соседним домом. От угла просматривались ворота и часть двора Молчанова.

На рассвете Афанасий Гаврилович вышел на крыльцо.

— Он, — сказал Труханов.

Купцу было около пятидесяти. Крепкий, с сединой в бороде, в дорогом пальто с меховым воротником.

Он остановился у ближайшей подводы и откинул край рогожи.

— Это к дороге укрыто? — донеслось до нас через двор.

Возница шагнул ближе.

— Сейчас поправлю, Афанасий Гаврилович.

— Перевяжи.

Молчанов подозвал приказчика.

— Под лес сколько подвод оставили?

— Шесть, Афанасий Гаврилович.

— Пять. У шестой ось меняют. Чем недостачу закроешь?

Приказчик опустил глаза в листок.

— После развоза две освободятся. К полудню.

— Раньше возвращай. Мне лес к вечеру обещан.

Купец повернулся ко второму вознице. Тот встретил его тяжелый взгляд и сам полез проверять обвязку.

К тому времени, как пришла весть от Иннокентия, следившего за Сусловым у конторы, солнце поднялось над городом. На улице открывались лавки и народу стало больше.

— Суслов в конторе, — доложился Иннокентий, — он раздвинул шторы, разбирал что-то в шкафу. Потом сидел за столом. Пришел кто-то из конторских — он его выпроводил, даже не выслушав. Затем вышел во внутренний двор. Из моего окна дальше не видно.

Труханов велел Иннокентию продолжить наблюдение и предупредить людей во дворе: пусть смотрят все подводы и тарантасы.

Прошла четверть часа. Через купеческие ворота выехала первая подвода. Обычный груз, те же возницы.

Еще через четверть часа Суслова по-прежнему не было.

— Может, он письмом решил сообщить? — спросил я.

— Может быть. Но пока никакого намека.

За все утро ни одного посыльного не пришло во двор к Молчанову. Из дома не выносили сундуков или связок. Новых лошадей не запрягали. Дым из кухонной трубы понемногу редел; ее похоже не подтапливали. Афанасий Гаврилович проводил вторую подводу и задержался у ворот, разговаривая с приказчиком, который с утра не покидал двора.

И тут послышались быстрые шаги, Иннокентий шел к нам по улице, оглядываясь по сторонам.

— Отследили его. В Благовещенский городской общественный банк ушел. Без портфеля, без саквояжа, с пустыми руками. Когда я к вам вышел, он уже минут десять был там. Из банка пока не выходил.

Глава 13

Девушка загадка

— Надо идти к банку, — сказал я. — Может, он через кого-то о пропаже сообщит. Вдруг у него таким образом связь с Молчановым налажена.

Труханов кивнул Иннокентию:

— Продолжай наблюдение, людей не снимай. Мы скоро будем.

— Братцы, вы остаетесь здесь. — Труханов кивнул Семену и Ильки. — Держите дом Молчанова. Запоминайте всех, кто придет: приметы, одежду. Чую, человек Суслова должен объявиться.

Когда мы с Трухановым добрались до банка, Иннокентий доложил, что Суслов еще не выходил.

Ждать пришлось недолго. Приказчик вышел без портфеля и свертка, поправил шляпу и зашагал прочь.

— Зайти бы, узнать, к кому он обращался, — предложил я.

— Чтобы ему вслед за нами об этом рассказали? Рано, Андрей. Пока идем за ним.

Суслов не свернул к Молчанову, спокойно прошел мимо здания полиции и вернулся в контору. И до полудня оттуда не показывался.

После обеда от него стали выходить люди. Иннокентий опознал двоих: первый распоряжался подводами, второй занимался наймом работников. В контору они заходили порознь и уходили тоже. Позже люди Труханова выяснили, зачем их вызывали.

— Суслов велел найти и доставить Корнева. И еще расспрашивают у пристани и в трактирах: кто видел его после приезда, и куда тот мог пойти. Особенно допытываются, с кем разговаривал. — сообщил Иннокентий.

— Про нашу ночную вылазку в кабинет Суслова спрашивают?

— Нет. Все вопросы только про Корнева.

Я посмотрел на окна конторы. В кабинете Суслова сменялись люди. Он, похоже, понимал, что пропажа бумаг связана с Корневым, и собирал всех, кто мог дать хоть какую зацепку. Верно копает, зараза.

К вечеру глаза резало так, что я то и дело щурился. Труханов, распределяя смены, это заметил.