Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 37

— Давно? Куда пошли?

— Кирьян за ними. Меня к вам послал.

Труханов вышел из дома.

— Раненый жив?

— Живой.

— Я туда. Вы трое за беглецами. Живыми брать!

Мы выскочили на улицу. Связной повел нас быстрым шагом, на ходу передавая то, что успел услышать от второго караульного.

Для посадки пленным освободили ноги, руки перевязали впереди. Сафронова еще не усадили и не передали сопровождающему, а Корнева уже подвели рядом. Караульный потянулся поднять полог, выпустив локоть Сафронова. Тот ударил его связанными руками в лицо и навалился всем весом. Корнев тут же подбил ноги второму, не дав подступиться.

Сафронов выхватил у поваленного револьвер, разбил ему рукоятью голову. Второй караульный попытался подняться, но Корнев пнул его еще раз. Через калитку вырвались оба.

На ровном месте проворонили, черти.

Кирьян в это время находился дальше по улице, следил, не появятся ли люди Суслова. До калитки добежать не успел, зато беглецов увидел. Послал связного к Труханову, сам пошел за ними.

Мы добрались до указанного поворота. Связной побежал вперед, а я придержал Семена.

— Не всем скопом. Илька, ты за нами смотри.

На следующем перекрестке связной снова показался и махнул рукой.

— Дальше пошли. Кирьян велел не бежать, уже близко.

Мы сбавили шаг. До прежнего перевозочного двора Корнев не дошел, к главной конторе тоже не свернул. Уходил в другую сторону.

Кирьяна догнали у забора. Он не остановился, только повернул голову.

Кирьян указал на отдельно стоящий деревянный дом.

— Свернули к нему.

С улицы дом ничем не выделялся. Шторы задернуты, парадная дверь закрыта. Сбоку имеется проезд для хозяйственных нужд.

— Илька, здесь останься, — шепнул я.

Створка ворот была приоткрыта. Мы скользнули внутрь и укрылись за высокой поленницей у забора. Из тени навеса хорошо виднелось заднее крыльцо. Сафронов стоял к нам спиной, сжимал револьвер обеими руками и смотрел на дверь. Корнев поднялся на ступени и прислушался.

Я тронул Рыжего за плечо и указал на Сафронова.

Корнев достал сложенную бумажку и нагнулся к щели за боковой доской крыльца.

Мы рванули одновременно.

Семен навалился на Сафронова, прижал руки с револьвером к столбу. Я в два шага заскочил на крыльцо и перехватил запястье Корнева. Тот дернулся, пытаясь освободиться, но я уже развернул его грудью к двери.

Рыжий уложил Сафронова на землю и забрал оружие.

В руке Корнев по-прежнему сжимал записку. Я вывернул кисть и вытащил ее. А Семен, пока он грозил нам расправой, стянул Сафронову руки за спиной. Потом мы спустили Корнева с крыльца и отвели обоих за поленницу.

Кирьян показался у ворот.

— Пошли связного к Николаю Савельевичу. Обоих взяли, предупреждение успели перехватить. Пусть помощь пришлет и связку ключей Корнева тоже бы нужно принести.

Я развернул записку.

«Денис Федорович. Нас с Никитой захватили неизвестные. О документах в конторе они знают. Кто на меня навел, не знаю. Кому верить, тоже. Потому в контору и на перевозочный двор не пойду. Пока скроюсь. Бумаги на китайскую сторону не отправляйте. П. К.» Я сложил записку и убрал за пазуху.

Под навесом нашлась незапертая кладовка. Пленных завели туда. Семен остался с Сафроновым у двери, я отвел Корнева к дальней стене.

— Что за дом?

— Для частных расчетов. Контору весь день народ осаждает, здесь можно без помех поговорить.

— С кем?

— С кем потребуется.

Я ударил его. Корнев согнулся, привалился плечом к стене. Выждал, пока он переведет дыхание, и достал записку.

— В контору ты не пошел, на перевозочный двор тоже. А сюда явился. Почему именно сюда?

— Здесь конторские не ходят.

— Для кого этот дом?

Он получил еще один удар, прежде чем перестал твердить какую-то белиберду.

— Денис Федорович тут иногда встречи проводит.

— С кем?

— Не знаю. Я только документы сюда привозил.

— При разговорах присутствовал?

— Нет! Только передавал бумаги и уходил, как Суслов велел.

Корнев присел на пустой ящик. Я потянул его за ворот, заставляя поднять голову.

— Где Суслов остальные бумаги держит?

— Не знаю. Что хотите делайте, большего не знаю.

— Когда он тут бывает?

— Сегодня должен быть.

— Сегодня?

— Мне еще перед последней поездкой велено было подтверждение расчета к этому вечеру привезти. Денис Федорович с кем-то сверять собирался.

— В котором часу?

— С восьми до десяти, обычно в это время.

— Так чего сам его не дождался?

Корнев посмотрел на записку.

— После того как у вас побывал? Чтобы он решил, будто я вас привел?

— Резонно. Только все равно привел.

— Кто ж знал, что вы на след так быстро выйдете.

К приезду Труханова мы уже закончили. Николай Савельевич выслушал меня, сам задал Корневу несколько вопросов о доме и назначенной встрече.

Он отвел меня от пленных.

— Этих двоих мои люди заберут.

Что теперь будет с Корневым, я расспрашивать не стал.

Двое, пришедшие с Трухановым, вывели Корнева и Сафронова, уложили в повозку под тряпки. Вскоре она выехала со двора.

До восьми было больше двух часов. Мы убрали следы возни во дворе, потом занялись домом.

Ключ от задней двери нашелся на принесенной связке. Корнев объяснил верно: за сенями была кладовая, дальше проход в комнату с большим столом. На столе стояла лампа, по сторонам несколько стульев.

Снаружи, под хозяйственной пристройкой, я приметил низкую дверцу в подполье. Пригнулся, и решил проверить. Под кладовой еще можно было встать на колени, дальше пришлось ползти. Между опорами оставалось место, чтобы пробраться под соседнюю комнату.

Я остановился под столом. Сверху как раз ходил Семен.

— Сема, скажи что-нибудь.

— Слышно тебя, что сказать?

Слова доносились глухо, но разобрать их удалось.

— Теперь тише.

— Вылезай, говорю. Мне тоже глянуть надо.

Мы поменялись. Я прошел от сеней к столу, переставил стул и заговорил вполголоса. Рыжий выбрался недовольный, замарав локти землей.

— Слыхать. Только места почти нет. Не задохнуться бы прежде, чем они наговорятся.

Дверца открывалась внутрь, наружного запора не было. Семен придержал ее, пока я проверял, удастся ли развернуться и выбраться обратно с оружием. Тесно, но можно. Во двор выходили сразу, через жилые комнаты пробираться не требовалось.

Труханов присел возле входа.

— Значит, вдвоем здесь. Илька при дворе, ваш выход тоже держит. Иннокентий ведет Суслова.

Он повернулся к Кирьяну:

— Тебе второй посетитель. После встречи пойдешь за ним. Не хватать, куда бы тот ни направился.

— Понял.

— Я со своими неподалеку буду.

— У Молчанова люди на месте? — спросил я.

— На месте. Оттуда никого не брал.

В подполье забрались без четверти восемь. Я лег под краем комнаты, Семен устроился рядом, за опорой. Кобуру пришлось сдвинуть, чтобы рукоять не упиралась в ребра. От земли тянуло холодом. Над головой места почти не было, приподняться при желании толком не выйдет.

Примерно через полчаса у задней двери негромко выругались.

Суслов, я узнал его низкий, чуть сипловатый голос.

Щелкнул замок. Приказчик вошел в сени, прошел дальше. Остановился в комнате, потом двинулся к двери. Скрипнули петли и шаги переместились к кладовой, а потом вернулись. Он еще немного постоял.

Над головой заскрипели ножки стула. Звякнуло стекло, чиркнула спичка. Приказчик повозился у стола, что-то передвинул по столешнице. Потом снова прошел в сени.

Я слышал, как Суслов остановился почти над нами. Не хватало еще кашлянуть от набившейся в нос пыли и все испортить;

Шаги вернулись к столу, заскрипел стул, видимо Суслов уселся ждать.

В дверь негромко постучали, приказчик сходил и открыл.

— Добрый вечер, Денис Федорович.

— Проходите, господин Вэн. Я уже заждался.

Приезжий говорил по-русски, разборчиво, лишь немного непривычно выговаривал окончания. Оба вернулись к столу. Зашуршала бумага, что-то легло на столешницу.