Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 7

Ночной эшелон действительно разгрузили, топливо перекачали в ёмкости и бочки, часть сразу залили в бензовозы, подписи на ведомостях поставили, поэтому для фронтового тыла вопрос был закрыт. Топливо сдали, теперь делайте что хотите. Только за пакгаузом стояли три десятка машин, которые никуда не уехали. Одна машина ждала колёса, у второй не заводился двигатель, нескольким требовались водители, а остальные собирали в колонну, потому что одиночное движение после нападений немецких групп запретили. Первый бензовоз с надписью «3 Гв. ТА» ждал почти десять часов.

— По документам это горючее уже передано? — Алексей спросил капитана транспортной службы, и тот после короткого колебания подтвердил, что именно так оно и считается. Дементьев без команды открыл планшет и начал записывать, а Штурмин следующие полчаса вообще не разговаривал с начальством, переходя от водителя к кладовщику, от механика к бойцу охраны и задавая одинаковые простые вопросы, когда приехал, сколько стоишь, куда едешь, кто выписал маршрут и кто может его изменить.

К концу обхода начальник базы уже сам тыкал пальцем в проблемные места. Крупный груз нормально доходил по железной дороге, принимался фронтовым складом, и в момент передачи автобату, исчезал из отчёта как выполненная задача, а потом начинал расползаться по десяткам дорог, где каждый следующий участок требовал нового транспорта, новой охраны, нового согласования и нескольких часов ожидания. Десяток исправных пустых грузовиков не мог уйти за новым грузом потому, что маршрут снова вёл через забитый мост; отправить их севернее можно было, но требовалось разрешение соседней армии.

Штурмин посмотрел на колонну, потом на сопровождавшего полковника и спокойно предупредил, что до вечера всё останется как есть, однако если проверка подтвердит, что сотни машин ежедневно теряют часы из-за одной искусственно стозданной границы, завтра эта граница существовать перестанет, возможно вместе с тем кто её создал. Полковник хотел напомнить, что командующий фронтом уже дважды спрашивал, когда московский представитель появится в штабе, но Алексей предложил передать извинения и добавил, что, если комфронта, ну совершенно случайно, тоже захочет увидеть реальное положение дел, они обязательно встретятся где-нибудь на одном из забитых перекрёстков.

До ремонтного батальона добрались под вечер. Бывшее польское имение превратилось в огромное техническое кладбище, которое изо всех сил пыталось воскресать из механического пепла. Под стенами стояли Т-34 с сорванными гусеницами, возле сарая разбирали СУ-85, на земле под брезентом лежали двигатели, коробки, катки и траки, из мастерской слышались звуки ударов кувалды, сварка резала глаза белым светом, пахло соляркой, горелым маслом, выхлопом и махоркой.

Инженер-майор Крылов прибежал из мастерской, вытирая руки паклей. Невысокий, широкоплечий, с седыми висками при ещё молодом лице, он явно ожидал обычной проверки и потому сначала начал собираться для доклада, однако Штурмин попросил вместо цифр показать самую старую машину из тех, которые по ведомости должны быстро вернуться в строй.

Т-34 оказался почти исправным. Попаданий нет, двигатель работает, экипаж жив, только разбит подшипник и посадочное место. Самой работы на несколько часов, деталь имелась, но танк стоял четвёртые сутки, потому что ремонтировать было некому. Передать соседям тоже невозможно, так как из четырёх тяжёлых тягачей один разбит, два ушли за другими машинами, последний работает на месте.

В бывшей конюшне имения Крылов выложил журнал поступления, страницы которого были заляпаны маслом сильнее, чем иной двигатель. За трое суток пришло двадцать восемь машин, семь уже вернулись в строй, восемь ремонтировались, остальные ждали. При этом значительная часть в фронтовой сводке значилась как техника, «восстанавливаемая в течение суток».

— По нормативу всё правильно, товарищ генерал, — Крылов ткнул грязным пальцем в журнал и уже не пытался скрывать раздражение. — Вот этому четыре часа работы, тому шесть, а вон тому два, но это если если коробку привезут. Только нормативу кажется, будто у меня одновременно есть механик, деталь и тягач. А у меня сорок с лишним ремонтных машин на двадцать восемь нормальных механиков. Люди по восемнадцать часов пашут и засыпают прямо под танками. По тягачам и вовсе швах, я уж не говорю о запчастях. Заявки уходят, но где-то пропадают без следа.

— Что действительно изменило бы положение?

И инженер-майор неожиданно для генерала замер на секунду и кивнул.

— Мне бы ещё два тягача не совсем убитых, и нормальную систему доставки запасных частей. А то половина времени уходит не на ремонт, а на поиски деталей, снятие их с других машин и ожидание транспорта с тылового склада запчастей. Коробка возможно лежит на складе в двадцати километрах от нас, но ни склад не знает, кому она нужна, ни мы — где она есть.

На карте заявок обнаружилось ещё интереснее — неисправные машины лежали цепочками вдоль тех же двух дорог, по которым шёл основной поток снабжения. Ремонтники, предназначенные возвращать технику в строй, стояли в тех же пробках, что бензовозы и боеприпасы, и не имели никакого приоритета.

Алексей долго смотрел на булавки, потом спросил Крылова, что тот сделал бы первым, получив возможность не писать заявки наверх. Майор ответил сразу.

— Да, собрал бы тяжёлые тягачи не по дивизиям, а в одну эвакуационную группу, вытаскивал сначала технику, которую реально вернуть в строй за сутки, ремонтникам дал бы приоритет на дорогах, как санитарным машинам, а самые ходовые детали и базовые ремкомплекты держал не на дальних складах, а возле мастерских.

— Вот теперь похоже на дело, — Штурмин застегнул планшет и распорядился накормить людей усиленным пайком и дать им хотя бы несколько часов сна сменами.

— Завтра у вас работы станет больше, товарищ майор, поэтому сегодня пусть хоть немного придут в себя.

Обратно к мосту ехали уже в полной темноте. Мороз прихватил раскисшую дорогу, под колёсами грязь захрустела словно стекло, машины пошли быстрее и километрах в пяти от переправы снова остановились. Теперь хвост колонны вытянулся почти на два километра.

Грузовики стояли там, где дорога физически не позволяла стоять. в два, местами в три ряда, свешиваясь колёсами на склон, кто-то полез объезжать по полю и увяз, между машинами бродили водители с фонарями. Западный поток не успел пройти, когда с другой стороны запустили пустые машины, потом вклинилась санитарная колонна, за ней батарея и тяжёлый тягач, а в итоге оба направления остановились одновременно.

Штурмин оставил «Виллисы» и пошёл к мосту пешком. Тот же старшина-регулировщик почти потерял голос и, увидев генерала, только зло показал на два «Студебеккера», вставшие нос к носу посередине переправы. За шесть часов вместо расчётной тысячи с лишним машин прошло немногим больше четырёхсот.

Этого оказалось достаточно.

Алексей достал из планшета мандат, передал сопровождавшему полковнику и попросил ещё раз прочитать раздел о движении войск. Тот пробежал знакомые строки и уже без прежней осторожности спросил, что именно собирается делать представитель Ставки.

— Разделяем потоки, — Штурмин показал на карту, прижав её к капоту ближайшего грузовика. — Через этот мост с настоящей минуты только горючее, боеприпасы, продовольствие и всё, что необходимо передовым частям. Пустые машины сюда больше не пускать. Их разворачиваем на северную дорогу, а переправу используем для потока медиков и ремонтников. Кроме того, им дать приоритет в обе стороны по остальным дорогам.

Полковник напомнил, что северная дорога находится в полосе соседней армии и её начальник тыла уже протестовал против дополнительного движения. Алексей спокойно свернул карту и попросил именно так ему и передать: решение принято представителем Ставки, а если кому не нравится, может пообщаться с представителем СМЕРШа, прибывшим вместе с ним.

Через пятнадцать минут ожила радиостанция, ещё через двадцать из ближайшей комендатуры приехали солдаты комендантской роты. Пустые машины разворачивали на север, сначала медленно, потом всё быстрее. Один подполковник автомобильной службы попытался потрясти приказом, согласно которому его колонна должна была пройти именно здесь, но Штурмин спокойно прочитал бумагу и предложил два варианта, выполнить новое распоряжение либо остаться возле моста до приезда конвоя из СМЕРШ и уже следователю объяснить, почему старый маршрут оказался важнее прямого приказа представителя Ставки. Подполковник несколько секунд смотрел на стоявшего рядом Соколова, после чего решил, что северная дорога в сущности ничем не хуже.