Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 52

Гарсиа вышел следом без единого вопроса, а через полминуты они уже увидели во дворе человек пятнадцать, может, немного больше. Пожилой японец сидел у стены, зажимая ладонями разбитое лицо, рядом на коленях держали его сына, а китайцы расположились полукругом, у нескольких в руках оказались палки, у троих ножи, один держал короткий тесак и что-то громко объяснял соседям, собравшимся возле прохода. Штурмин остановился шагах в пяти и велел переводчику сказать совершенно простую вещь, людей отпустить, оружие положить на землю и дождаться полиции.

Мужчина с тесаком выслушал перевод, посмотрел сначала на генеральские погоны, потом на лицо Алексея, ответил несколько слов и рассмеялся глядя прямо ему в лицо, а вслед за ним картинно и явно играя на публику захохотали ещё несколько человек. Переводчик, не особенно желая повторять услышанное, всё-таки сообщил, что русский генерал может командовать русскими солдатами, а здесь ему делать нечего. Алексей ещё раз оглядел двор, прикинул расстояния и расположение людей. За китайцами стояли хозяева лавок, справа проход почти полностью перекрывали ящики, слева между стеной и навесом оставалось несколько метров свободного пространства, поэтому пистолет здесь скорее создавал дополнительные проблемы. Штурмин машинально коснулся клапана кобуры, но открывать её не стал, снял фуражку, протянул переводчику и попросил подержать, после чего из ножен на поясе достал «карателя».

Первый китаец пошёл вперёд с ленивой уверенностью человека, привыкшего, что нож в его руке заканчивает спор ещё до первого удара, сделал широкий шаг, поднял клинок и что-то сказал, вероятно предлагая русскому последнюю возможность уйти. Алексей позволил ему приблизиться, дождался движения руки, сместился на полшага, перехватил направление удара и коротко секанул поперёк шеи. Кровь ударила сразу, широким горячим плевком забрызгав рубаху стоявшего рядом человека, стену и руку Штурмина, а сам нападавший выронил нож, обеими ладонями схватился за горло, сделал два бессмысленных шага назад и рухнул на колени, заливая камни под собой.

Второй уже бежал, и Алексей встретил его почти вплотную, пропустил вооружённую руку мимо корпуса и полоснул снизу вверх по внутренней стороне бедра. Нога сразу подломилась, человек начал падать, но Штурмин не оставил его на земле, развернулся вместе с телом, коротко ударил ножом под рёбра и тут же выдернул клинок, одновременно уходя от палки, мелькнувшей сбоку. Удар пришёлся по плечу вскользь, а через мгновение третий противник уже получил двадцать сантиметров стали в живот, согнулся, обеими руками схватился за распоротую одежду и попытался отступить, но Алексей качнулся следом и закончил всё одним движением по шее.

После этого остальные полезли почти одновременно, кто-то сзади толкнул тех, кто уже собирался остановиться, и тесный двор на несколько секунд превратился в мясорубку, где красивое фехтование не имело никакого смысла. Гарсиа прекрасно владел старой испанской дестрезой навахо и в ножевой дуэли был чрезвычайно опасен, но Алексей пришёл из века, успевшего разобрать до основания десятки подобных школ, добавить армейскую технику боя прорыва, полицейские и тюремные методики, и огромный накопленный опыт реальных столкновений, после чего оставить только то, что позволяло выжить. Поэтому он не пытался переигрывать людей техникой и не задерживался возле одного противника дольше необходимого, а двигался вдоль края толпы, не давая себя окружить, заставляя нападавших мешать друг другу и последовательно убирая ближайшего.

Раненых в таком бою не оставалось. Раненый, через секунду мог вцепиться в ногу, ударить снизу или просто задержать на одно мгновение, пока другой зайдёт со спины, поэтому каждый, кто вступал в бой и покидал его, делал это навсегда. Один китаец метнулся справа, Алексей разорвал ему предплечье почти до кости, пропустил мимо себя и следующим движением вскрыл шею, отчего кровь длинной дугой плеснула на стену и лицо человека, шедшего следом. Тот инстинктивно зажмурился, Штурмин сократил дистанцию и ударил под подбородок, после чего оттолкнул обмякшее тело в сторону и сразу развернулся на блеснувший слева тесак.

Удар прошёл над головой, Алексей ушёл вниз и распорол противнику живот от бедра почти до середины корпуса, а когда тот заорал и попытался отступить, шагнул за ним и добил под основание черепа. Камни под ногами уже стали скользкими, кровь затекала в щели между плитами и тонкими ручейками уходила к водостоку, на стенах и ящиках появились широкие красные шлепки, воздух быстро наполнился тяжёлым железным запахом, к которому примешались пот, пыль и содержимое разорванного или расслабившегося кишечника. Со стороны двор всё меньше напоминал место драки и всё больше походил на мясобойню, только люди здесь падали слишком быстро, чтобы окружающие успевали понять, сколько их уже осталось.

Человек с коротким мечом оказался опытнее остальных и не полез напролом, дождался, пока между ними освободится пространство, после чего ударил быстро и почти без замаха тычковым движением а Алексей едва успел уйти корпусом, но лезвие всё равно вскрыло рукав и полоснуло кожу выше локтя, но смотреть на рану времени не было. Второго удара Штурмин уже не дал, придвинулся вплотную, прижал вооружённую руку предплечьем и несколько раз коротко ударил ножом в бок, а когда противник ещё попытался удержаться на ногах, шагнул за спину, двигая ножом так что перерезал горло почти от уха до уха.

После этого никто больше не дёрнулся. Оставшиеся смотрели уже не на русского генерала, а на свободный проход, один первым бросил нож, второй отступил к стене, двое сразу рванули наружу, едва не сбив друг друга, и Алексей их не преследовал, потому что уходящий человек перестал быть противником. Ещё трое бросили оружие и замерли у стены, а Штурмин остался посреди двора, глубоко дыша после короткого боя. Гимнастёрка спереди потемнела от крови почти до пояса, правая рука стала красной выше запястья, с пальцев и клинка капало на камни, по лицу тоже размазались мелкие брызги, а одна крупная капля медленно стекала от скулы к подбородку.

Гарсиа подошёл ближе, оглядел тела, потом узкий проход, в котором китайцы сами сбились почти в одну линию, и коротко заметил:

— Хорошо отработал.

Алексей вытер нож о одежду ближайшего мёртвого и убрал клинок в горизонтальные ножны на поясе за спиной.

— Да, кучненько встали.

За воротами уже свистели полицейские, и через минуту первые из них вбежали во двор. Старший остановился так резко, что следующий едва не налетел ему в спину, увидел тела, кровь в щелях между камнями, троих китайцев возле стены, избитых хозяина склада и его сына, потом поднял взгляд на молодого советского генерал-майора. Штурмин встретился с ним глазами всего на секунду, и этого вполне хватило японскому офицеру для понимания, кого считать виноватым и какие вопросы задавать оставшимся в живых. Алексея всё это уже совершенно не интересовало, поэтому он забрал у переводчика фуражку, надел её, повернулся и пошёл к машине, а Гарсиа молча последовал за ним. Через несколько секунд дверцы захлопнулись, автомобиль тронулся, и двор вместе с полицией, трупами и дальнейшим разбирательством остался позади.

Глава 17

Закончилась Вторая Мировая война и самое время спросить ради чего всё это затевалось, и кто собрал все плоды с этого дерева. И я как человек беспристрастный могу констатировать что затевалось все для того чтобы столкнуть между собой двух потенциально опаснейших континентальных игроков Германию и Россию, и для того чтобы в конце обе страны вышли ослабленными и зависимыми от внешних кредитов и поставок критически — важных ресурсов.

А что же получилось в итоге? СССР неожиданно легко, всего за три года уничтожил фактически объединённые армии Европы, применив не одну, а сразу целую горсть военных новинок, позволяющую без потерь вскрывать самые мощные оборонительные линии.

Но самое главное, что советские войска, не задерживаясь в Болгарии, Румынии, Австрии и других странах, выбили оттуда немцев, и… покинули эти страны, ничуть не интересуясь их после военным устройством. И вот это стало главным сюрпризом. Никаких коммунистических или даже социалистских правительств. Каждой стране просто выставили счёт за участие в боевых действиях против Союза, пригрозив полноценной оккупацией, и принудительными репарациями, и когда бумаги были подписаны — войска ушли.