Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 42

Но тяжче всех переживал нарком финансов Арсений Григорьевич Зверев. В начале 42 года он с ужасом склеивал бюджет, натягивая его словно Тришкин кафтан, и восполняя из золотого запаса, который вовсе не был бесконечным, а в сорок четвёртом пошли поставки от Ротшильдов и чуть позже от Морганов, и причём совершенно бесплатно. Но опытнейший финансист понимал, что бесплатный сыр не кладут даже в мышеловку и постарался выяснить все подводные камни сделки, и насколько он вообще мог удивляться был потрясён до глубины души, неким тогда ещё полковником продавшим капиталистам их собственное месторождение в Америке. Всё что случилось следом просто походило на сон, потому как за первым месторождением последовало ещё одно, а позже к Ротшильдам присоединились Морганы, окончательно сломавшие барьеры вокруг СССР.

Это всё очень сильно поддержало бюджет, и закупки сместились в сторону продуктов питания, чего в СССР явно не хватало, и даже фруктов.

Но то, что случилось после, вообще никак не проходило ни в какие ворота, потому как пришлось сначала принять тысячу шестьсот тридцать тонн золота, размещая его в банках страны, имеющих мощные хранилища, а после ещё почти столько же, только вот их уже было некуда складировать, и под это дело отвели один из резервных бункеров НКО, выставив охрану из самых надёжных людей.

И такое количество золота решало практически все финансовые проблемы страны на десятилетия вперёд, а ведь страна продолжала работать и производить, не живя в долг. И Арсений Григорьевич внезапно оказался в ситуации описанной классиками «Не было гроша, да вот алтын» только у него не алтын, а полновесный червонец, да не один, а огромная куча.

И даже Жуков, весьма ревниво относящийся к чужой славе признавал, что если бы не наглый до одури, прорыв Штурмина по покинутым позициям, то как там всё повернулось бы — бог весть. Кто–то из немецких лидеров мог попытаться собрать армию, или то что от неё осталось и устроить советским войскам мясорубку в Берлине. А полтора десятка армейских разведчиков и сотня десантников, как оказалось это достаточно много, и шороху в оставленном городе они навели такого, что один вид советского генерала с автоматом в руках, ещё очень долго будет вызывать диарею у немцев. И недаром на акте передачи Берлина, значилось: 'От коменданта города генерал–майора Штурмина — коменданту Берлина — генерал–майору Берзарину.

Ну, да. Молод, но впрягается в любое дело по приказу без звука, и нытья, чем, если честно, грешат заслуженные генералы. И не просто впрягается, а образцово исполняет службу, что всеми было оценено. А что молод… Так это дело точно пройдёт. Но одно Жуков понял точно. Алексей не анархист и не шататель устоев, а человек системный точно понимающий иерархию подчинения и исполнения приказов и каждый раз выходил с рапортами и предложениями точно к тем, кто должен был обеспечить дальнейшее продвижение документа, никогда не прыгая через голову, хотя и мог обратится напрямую к Василевскому, но делал это только в случае экстремальной секретности, что собственно и предписывала внутренняя инструкция.

Таким образом даже в звании генерала — Штурмин элемент укрепления системы, а это важно, ибо она держится именно на таких людях. Понятно, что по полководческой линии его уже не пустить. Поздно. Он ротой даже не командовал, не говоря уж о батальоне или полке, а без командования полком, не выйти на следующий уровень. Но вот аналитиком он станет классным вполне достойно заняв место заместителя начальника Генштаба, а может и начальником.

К полуночи застолье начало расползаться. Артисты разъезжались, конструкторы и наркомы один за другим исчезали из зала, Нино Берия увела Веру и ещё нескольких женщин пить чай в соседнюю комнату, и Алексей тоже собирался уходить, тем более рука после Берлина ныла всё сильнее, но у двери его перехватил Поскрёбышев.

— Товарищ Штурмин, товарищ Сталин просил задержаться. Пройдите в малую столовую.

Там уже сидели Молотов, Берия, Микоян, Зверев, Вознесенский, Василевский и Жуков. Никаких папок и документов на столе не было, а только чай, фрукты, холодные закуски и карта Европы, лежавшая ближе к Сталину. После шумного застолья тесная любимая комната Хозяина казалась почти домашней, если не считать состава гостей.

Жуков первым прокомментировал руку Штурмина на перевязи.

— А вот и первый комендант Берлина. Живой, что особенно удивительно. При таких–то повадках.

— Сам удивляюсь, Георгий Константинович.

Сталин указал Алексею на свободное место.

— Сегодня вы нам нужны не как комендант. Стрелять, надеюсь, здесь ни в кого не придётся, да и отправлять в нокаут серебряных призёров олимпиады по боксу.

Микоян усмехнулся, а Сталин раскурил трубку и некоторое время молча смотрел на собравшихся.

— Войну в Европе мы закончили раньше, чем рассчитывали. Германия полностью у нас в руках, и Красная Армия стоит там, где год назад никто её видеть не ожидал, а союзники всё ещё возятся во Франции и Италии. Теперь надо решать, как не проиграть Победу.

Молотов начал с очевидного. Германия, оккупационные зоны, Польша, Венгрия, Румыния, формирование лояльных СССР правительств освобождённых стран. Алексей слушал и всё сильнее хмурился. Схема получалась знакомая. Посадить своих, вооружить, дать кредиты, восстановить промышленность, а потом десятилетиями кормить государства, которые при первой возможности побегут искать другого хозяина.

Сталин заметил его лицо.

— Вам что–то не нравится, товарищ Алексей [4]?

— Практически всё, товарищ Сталин.

Жуков откинулся назад, явно приготовившись слушать, а Алексей подтянул карту.

— Мы сейчас собираемся купить дружбу половины Европы. Польша, Венгрия, Румыния, Чехословакия, Болгария. Посадим правительства, дадим деньги, оружие, станки и следующие сорок лет будем доказывать, что они обязаны нас любить. А я бы вообще не покупал. Товар — то с гнилью. Покупать продажных тварей, так себе вложение. Болгария воевала во всех войнах против нас, Польша вообще уничтожала русских людей в концлагерях, а уж то что румын и венгров мы в плен не брали, я думаю известно всем присутствующим.

Микоян посмотрел на него поверх чашки.

— А безопасность как обеспечим?

— Сильно нам помогла Украина, в смысле безопасности? Провалилась как гнилой сарай. Буферные страны вообще плохой вариант обеспечения безопасности, особенно учитывая новые виды вооружения. Но главное, что нам не нужна советская Венгрия, а нужна Венгрия, не способная прийти к нам с армией. То же с Румынией и остальными. Хотят торговать с нами, прекрасно. Хотят строить социализм — на здоровье. Только всё за свой счёт. Но содержать на свои деньги пояс лимитрофных республик, я бы не стал. Сегодня им выгодно брать деньги у нас, а завтра придут американцы с мешком денег, и всё переменится словно по волшебству. НЕ хватит мешка — привезут грузовик денег или корабль.

Зверев одобрительно качнул головой, а Штурмин провёл карандашом по польскому побережью.

— С Польшей всё жёстче и смешнее Всё Балтийское побережье до Германии забрать. Там у них до войны был узкий язык к Балтике между нами и Германией, но теперь и его не должно остаться. Забрать Данциг, Гдыню, Померанию, порты и железную дорогу вдоль моря. Польша остаётся материковой, а мы получаем свой сухопутный коридор в Германию, и выход, в Северное море который никакая тварь перекрыть уже не сможет. Но одновременно отдать всю Западную Украину. Пусть этих тварей поляки лечат. Они в этом смысле отличные доктора.

— Поляки взвоют, — заметил Молотов.

— Они и без этого взвоют. — Алексей улыбнулся. — Польская политика вообще не существует без воя.

Жуков хмыкнул, а Василевский уже задумчиво смотрел на карту, явно прикидывая конфигурацию сил.

— Для снабжения группировки в Германии действительно удобно. Порты, дорога вдоль моря, никакой зависимости от польского транзита.

— Вот именно. А Прибалтику я бы вообще перестал выращивать как три отдельных государства, а включил напрямую в РСФСР как области, и даже вернул городам наши русские названия. Кто хочет жить, служить, работать, остаётся. Фронтовики, подпольщики, нормальные люди — да. А кто принципиально не хочет советского гражданства, пусть уезжает. Коллаборационистов и лесных стрелков проверять персонально и кого–то шлёпнуть, а кого просто вывезти за линию госграницы, и придать ускорение пинком. Но зачем нам самим растить три столицы, три правительства и три местечковые элиты, которые через поколение начнут объяснять, что они великие народы под оккупацией Москвы?