Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 37

— Лёша, ты совершенно невозможный человек. Так взнуздать этот памятник самому себе…

Сказать, что Бернес пришёл в ярость, значит просто промолчать и первым делом он стал обзванивать московских знакомых включая тех, кто служил на весьма высоких должностях, рассказывая, как его обидел Штурмин, как ни за что унизил и всё такое, но навстречу уже неслась и другая волна из мнения людей, сидевших рядом и слышавших весь разговор от начала до конца, и эта версия москвичам, уставшим от барства Бернеса, понравилась куда больше.

И, скандала не случилось. Те же покровители Марка Наумовича, посоветовали ему сидеть тихо, а лучше вообще уехать из Москвы с концертами по стране, чтобы всё забылось.

Но жёсткий отлуп человеку, полагавшему что он тут всему хозяин, Москва запомнила, и в глазах людей Штурмин приобрёл некую особую значимость, как человек честный, прямой и самое главное не боящийся никаких звёзд.

[1] В реальности в июле 1944.

[2] «Кригсмарине» (нем. Kriegsmarine) — название военно-морского флота нацистской Германии с 1935 по 1945 годы.

[3] Да, Марк Наумович, и в нашей истории был хамом и жлобом.

Глава 12

Начальнику оперативного управления Генштаба генерал–полковнику Григорьеву.

Рапорт.

Настоящим сообщаю, что подготовка к высадке в южной Франции у англо-американских и канадских войск, вошла в завершающую фазу.

Для первоначального удара готовы около 15 тысяч воздушных десантников, и 1.5 миллиона солдат, проводятся интенсивные радиоигры для дезинформации немецкого командования относительно зоны высадки, а также массированные и скоординированные разведывательно — дезинформационные мероприятия британской и американской разведок.

Оперативной группой «28» шансы десантной операции оцениваются как высокие. Войскам скорее всего удастся войти во Францию и очистить её от немецких войск, в силу того, что сейчас их присутствие там минимально, и все боеспособные подразделения выведены на восточный фронт. Также высоко оцениваются шансы на захват Италии, и всего Средиземноморского побережья.

Полковник Гурьянов.

20 апреля 1944 года

В Советской стране всё было разложено по полочкам, и даже хаос, если такой случался, маркировался, взвешивался и определялся в границах, чтобы тут не это! Ну и понятное дело, в наградах не мелькало даже тени неразберихи. Всё точно отмеряно промаркировано и поставлено на полочку, для дальнейшего употребления.

Да, порой случались небольшие отклонения в связи с начальственной любовью или наоборот с ненавистью, но в целом система работала чётко, отвешивая от щедрот каждому виновному или проявившему в той или иной форме. Кому–то медаль, кому–то орден, госпремию, автомобиль, квартиру или дом.

Но в этой системе Алексей Штурмин представлял собой не просто системную ошибку, а дыру размером с трамвай, так как заслуг у него уже хватало на пятикратное награждение Героем, да и остальных регалий можно было навесить без счёта.

Да. ему дали огромную квартиру, которая по чину только маршалам от войны или от науки, он ездил на редчайшей спортивной машине подаренной самими Ротшильдами, и взял в жёны ослепительную красотку, выращенную на грядках НКВД, но если с предыдущими заслугами всё частично затёрлось во льдах, то вот находка четырёх эшелонов с золотом и культурными ценностями, опять вытаскивала этот вопрос на повестку дня.

А Сталин очень не любил вопросы. Сталин уже был в таком положении, что рассчитывал получать ответы, тем более что свою часть подарков от Советской Власти его советники уже получили и ещё будут получать.

И только Берия, в очередной раз, вкинувший дрожжи в деревенский сортир, явно наслаждался ситуацией. Именно он поднял вопрос о награждении Штурмина за операцию с Морганами и за золотой эшелон. Но не просто, а с цифрами. Конечно в силу отсутствия официального курса рубля к доллару, прикидка была очень приблизительной, из расчёта пять рублей за доллар, но и так, только цена золота в четырёх эшелонах получилась больше двухсот пятидесяти миллионов рублей. Плюс станки, материалы и оборудование взятое с Морганов, за месторождение железа в Бразилии, что вообще улетало за полмиллиарда сейчас, а вообще тянуло на десятки миллиардов, что не просто дало финансовой системе СССР вздохнуть, а сняло десятки вопросов, которые тяжело решались или вовсе были нерешаемыми в прошлой конфигурации финансов.

— И вот этот выигрыш, товарищи посчитать совершенно невозможно. — Нарком финансов Арсений Григорьевич Зверев, прочитавший справку от Берии, да и сам прекрасно понимавший ситуацию в стране, размахивал бумагами в кулаке, как бывало делал Ленин. — Там, где мы раньше просили, и часто уходили с пустыми руками, мы сейчас проводим торги, выбирая лучшие условия.

Буквально на ровном месте, мы поставили сначала три энергоагрегата, а чуть позже электропечи, почти закрывшие все вопросы по алюминию для авиации. Да, его также не хватает, но нехватка сейчас такова, что легко закрывается разовыми закупками у тех же американцев, где вдруг образовался переизбыток этого металла.

У нас, товарищи, подумать только! Экономический рост! НаркомЗем, обещает полуторный рост урожая, а за трактора кому спасибо? Генерал Штурмин связался с Морганами, те кому–то что–то сказали, и годовой выпуск тракторов, плюс всё с площадок хранения — наше. А ведь даже разговаривать не хотели!

— Что вы предлагаете, товарищ Зверев? — Спокойно спросил Сталин, постукивая чубуком трубки по столу.

— Второго героя, дать. — Бухнул Ворошилов. — Хлопец тащит за четверых, а доходу даёт как золотой прииск.

— Как все наши золотые прииски, умноженные на десять, — поправил его Зверев.

— Есть мнение, что если мы будем мерять каждого нашего военнослужащего в золотых приисках, то кроме Штурмина никто вообще не будет получать ордена. — Негромко произнёс Сталин. — Что, однако вовсе не снимает вопрос с его награждением.

— Да можно его хоть маршалом сделать, только всё это уже цирком будет. — Бухнул Василевский. — Я честно говоря боялся, что он и генералом–то станет свадебным, но нет. Выглядит достойно, получше многих.

— Ты товарищ Василевский прав, и цирка нам не нужно. Но мне понравилось читать материалы от него и его банды, и я бы читал их почаще, так что их можно и нужно расширить. Но не бездумно, а аккуратно, дозированно и с полным пониманием уровня секретности, с которым они работают.

Василевский уловив посыл Хозяина понятливо кивнул.

— И дом хороший. — Подал голос Жуков, у которого Штурмин из подозрительных личностей, понемногу перетекал в любимчиков, и всё потому что тот за сутки расплёл замысел немцев у Кёнигсберга, где советским войскам приготовили стратегическую ловушку. Собственно, не сам расплёл, но вычленил в потоке информации несколько узлов, что после позволило стратегам Генштаба сложить головоломку. Причём впрягся в задачу ровно, аккуратно и без лишних разговоров, точно также, как и поехал в инспекцию по тылам. Надо — встал и пошёл, не торгуясь и не выпрашивая наград. И это, Георгий Константинович ценил особо. Отношение к военной службе, именно как к службе, а не как к работе на гражданке. И Штурмин стал хорошим генералом. Настоящим. А у хорошего генерала что должно быть? Генеральша первым делом! И она у него есть. Вера Штурмина отличалась редкостной красотой, воспитанием и сама явно была не промах, что следовало из двух убитых ею агентов. Ну а вторым делом — дом. Настоящий генеральский дом, а не какая-то там квартира.

Сталин взвесил слова Жукова и кивнул.

— Это хорошее предложение. Правильное.