Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 32

— Химия? — спросил Григорьев, не оборачиваясь.

— Скорее всего. А ещё всякая промышленная дрянь, которой у них завались. Готовый тоннель под горой для такого дела почти подарок.

Михаил Сергеевич вернулся к столу и снова посмотрел на фотографию, где кроме леса и тёмных складок рельефа ничего особенного не просматривалось.

— Загнали составы внутрь, разгрузили, потом сняли ветку и замуровали вход. В документах объект недостроен и брошен, на местности ничего интересного.

— Именно. Только зенитчики испортили красивую картину. Если бы они спокойно дали разведчику пройти, мы получили бы фотографию пустого леса и решили, что Вайс перепутал место.

Григорьев усмехнулся, подтянул к себе чистый лист и уже совсем другим движением взял карандаш.

— Ладно. Похоже, ты действительно ухватил хвост. Нужно ещё раз поднять все железнодорожные провалы за два месяца, но искать не по номерам составов, а по разрывам между соседними постами. Поляков подключим к старым веткам и посёлкам, пусть спрашивают про рабочих, рельсы, ночные перевозки, охрану. Про тоннель ни слова.

Алексей кивнул

— Стоит, наверное, пройтись по пленным путейцам и людям Организации Тодта ещё раз, уже зная, что именно искать. И отдельно эсэсовцев, служивших в районе, и не шевелить пока объект новой воздушной разведкой, чтобы немцы не поняли, насколько мы в курсе об их шалостях.

Михаил Сергеевич записал последнее, перечитал собственные пометки и только тогда вспомнил про чай. Отпил, поморщился от давно остывшей горькой заварки и поставил чашку обратно.

— Если там окажется действительно химия, Алексей Иванович, я тебе этого не прощу. Теперь ведь самому интересно.

Штурмин собрал оставшиеся бумаги и усмехнулся.

— Вот и хорошо. Михаил Сергеевич. Нет ничего увлекательнее чем искать чужое добро. Ну кроме поисков своего собственного.

Первое подтверждение пришло от поляков через четыре дня.

Подпольщик, до войны работавший на железной дороге, сумел добраться до старого карьера вместе с двумя партизанами. В донесении не оказалось ни красивых рассуждений, ни попыток угадать назначение объекта. Зато имелось то, чего не смогли дать фотографии — рельсы существовали.

От старой ветки путь уходил дальше в лес, но немцы сделали всё возможное, чтобы сверху он сливался с обычной просекой. На открытых местах полотно засыпали шлаком и землёй почти до головки рельса, между деревьями путь прикрывали масксетями натянутыми поверх крон деревьев. Самое интересное обнаружилось дальше, где железная дорога ныряла в глубокую выемку между склонами и после нескольких поворотов исчезала под лесом окончательно. Поляки туда не полезли потому что возле дороги появились патрули СС, но заметили телефонный кабель и несколько замаскированных огневых точек.

Через сутки сведения проверила армейская разведка.

К Григорьеву Алексей пришёл уже без обычной толстой папки. Положил перед ним одну карту и короткое донесение, после чего молча ткнул карандашом в горный массив.

— Нашли.

Михаил Сергеевич оторвался от бумаг, прочитал первые строки и сразу придвинул карту ближе.

— Железка?

— Самая настоящая. Поляки дошли почти до охраны, наши посмотрели с другой стороны и подтвердили. Ветка уходит в выемку, дальше под лес и к тоннелю. С воздуха её действительно почти не видно.

Григорьев перечитал донесение внимательнее, остановился на числе постов и негромко присвистнул.

— Для заброшенной стройки народа многовато.

— Там ещё кабель проложен свежий. И машины ходят по ночам. Так что наша пустая гора продолжает обрастать хозяйством.

Михаил Сергеевич поднялся и подошёл к большой карте. До объекта от переднего края теперь оставалось меньше сорока километров, причём значительная часть пути проходила по дорогам, которыми немцы снабжали собственные позиции.

— Воздухом не возьмёшь. Если внутри действительно боевая химия, после хорошей бомбёжки будет просто зона смерти, чего они видимо и добиваются.

— И немцы могут сами всё взорвать, как только поймут, что мы идём именно туда.

Григорьев повернулся к Алексею.

— Значит, не должны понять.

Через несколько часов карта лежала уже в другом кабинете, а вопрос о двух пропавших составах превратился в небольшую фронтовую операцию.

Лелюшенко предложение понравилось прежде всего тем, что разведка заранее вскрыла проблемный участок где могли случится большие потери. Там всё равно готовили очередной частный удар, и поворот одного танкового корпуса на несколько десятков километров можно представить обычным развитием успеха. Генерал выслушал задачу, ещё раз уточнил расстояния и ткнул пальцем в дорогу, выходившую к предгорьям.

— Если Белов сюда проскочит в первый день, дальше его оттуда уже чёрта с два вышибут. Только объясните мне толком, ради чего я должен загнать корпус в горы и потом отбиваться со всех сторон.

Григорьев посмотрел на Штурмина, предоставляя отвечать автору всей затеи.

— За двумя железнодорожными составами, предположительно гружёнными химическими снарядами, и подготовленными к взрыву.

Лелюшенко некоторое время молча разглядывал его, словно энтомолог букашку.

— Михаил Сергеевич, он всегда так разговаривает?

— Когда уверен, что знает больше остальных, становится ещё хуже.

Алексей, не обращая внимания на обоих, развернул аэрофотографии.

— Под горой находится объект Организации Тодта, прикрытый ПВО и СС. Внутрь ушли минимум два эшелона, возможно пять. Ни один обратно не вышел. Мы предполагаем склад особо злобной химии, но вполне можем ошибаться. Поэтому тоннель нужен целым.

Лелюшенко несколько минут перебирал снимки, потом вернул их Штурмину.

— Вот теперь понятно. Белову скажу, что под горой лежит то, за что немцы полезут обратно обязательно. Этого ему хватит.

Операцию назначили через двое суток.

Артиллерия начала работать ещё затемно, причём главный удар намеренно сместили севернее. Немцы приняли происходящее за очередную попытку расширить прорыв к промышленному району и именно туда начали подтягивать резервы. В это время части 10-го гвардейского танкового корпуса Белова, почти не задерживаясь на первом рубеже, ушли южнее и к полудню уже катились по дорогам, на которых немецкие тыловики ещё не успели поставить нормальные заслоны и к вечеру танки вышли к карьеру, но разведчики Генерального штаба появились там раньше.

Небольшая группа ночью обошла посты по лесу, добралась до старой строительной дороги и к моменту, когда за несколько километров уже грохотали танковые пушки, находилась почти возле портала. Немцы ещё не понимали, насколько глубоко прорвались советские части, и охрана смотрела прежде всего наружу.

Этим и воспользовались.

Первые выстрелы внутри тоннеля почти не слышались снаружи. Несколько минут спустя у портала началась короткая беспорядочная стрельба, потом снова стало тихо. Когда передовые танкисты Белова добрались до объекта, возле входа их уже встретили свои.

Но заходить внутрь им не позволили.

Сапёрный капитан, прибывший вместе с разведгруппой, вышел из тоннеля очень недовольным и потребовал немедленно отвести от портала всю технику.

— Там всё подготовлено к подрыву. И не вчера. Сотни тонн тротила. Заряды стоят в нескольких местах, часть линий уходит дальше в гору. Если сейчас кто-нибудь случайно дёрнет не тот провод, здесь будет огромная яма.

Связист передал предупреждение Белову и Евтихий Емельянович появился у карьера уже под вечер. Немцы к этому времени сообразили, куда именно прорвались русские, и на западной дороге начинала собираться первая контратака. Генерал выслушал сапёров, посмотрел на чёрный провал тоннеля и только после этого поинтересовался, сколько им потребуется времени.

Капитан пожал плечами.

— Если повезёт, несколько часов. Если немцы намудрили с резервными линиями, до утра. Торопить нас, товарищ генерал, очень не советую.

Белов хмыкнул, поправил сползший планшет и посмотрел туда, где за лесом уже начиналась артиллерийская перестрелка.