Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 31

— Зато теперь у нас есть два повода проверить именно эту.

Алексей провёл карандашом от карьера к горному массиву и несколько секунд смотрел туда, где на карте начинался сплошной зелёный фон. Потом взял бумагу и набросал рапорт с просьбой поднять всех пленных, имевших отношение к работам Организации Тодта южнее Катовице. Его интересовали не начальники и не партийные чиновники, а инженеры, снабженцы, путейцы, люди, которые могли помнить бетон, рельсы, кабель и количество привезённого цемента.

Подходящего нашли на следующий день.

Гауптман Карл Вайс отбывавший срок в подмосковной колонии, служил в Организации Тодта инженером по снабжению и несколько месяцев провёл в Верхней Силезии. За стол в оперчасти лагеря он сел спокойно, карту взял в руки принял без заметного беспокойства и поначалу охотно показывал знакомые объекты. Здесь ремонтировали мост, возле этой станции расширяли склад, дальше шла новая дорога к промышленной площадке. Возле старого карьера Вайс задержался, перечитал названия ближайших населённых пунктов и передвинул палец немного южнее.

Алексей заметил паузу.

— Там тоже работали?

Немец ещё немного подумал

— Работали, да. Но назначение объекта мне естественно неизвестно. — Осторожно ответил он.

— Про назначение я пока не спрашиваю. Расскажите, что видели сами.

Такой разговор Вайсу явно нравился больше. Он взял карандаш, провёл линию от старой ветки к горам и обозначил небольшую площадку у подножия.

— Дорогу продлили примерно досюда. Дальше она входила в тоннель. Два пути, широкий бетонный портал, а внутри разгрузочная площадка и три боковые галереи.

— Что туда возили? — Алексей придвинул карту ближе, оставив карандаш у немца.

— Цемент, балки, кабель, вентиляционное оборудование, взрывчатку для проходки. Я отвечал только за поставки и дальше разгрузочной площадки естественно не ходил.

— Почему?

Вайс пожал плечами.

— Охрана из СС.

Алексей молча отметил место на карте и только потом спросил:

— Строительство было закончено?

На что Вайс сразу отрицательно покачал головой.

— Нет. К концу сорок третьего часть рабочих сняли, поставки сократились, некоторые внутренние галереи так и остались недоделанными, зато главный железнодорожный тоннель к тому времени уже существовал и принимал составы.

Это меняло всё.

Аэрофотосъёмку запросили через управление авиационной разведки, но первый вылет дал мало полезного. Самолёт едва вошёл в нужный квадрат, как с земли открыли плотный огонь, после чего экипажу пришлось прекратить съёмку и уйти. Через несколько часов в Генеральный штаб доставили донесение, схему огневых точек и то немногое, что успели снять, а утром к Штурмину приехал подполковник, отвечавший за обработку материалов воздушной разведки на этом направлении.

Он разложил фотографии на столе и сразу показал район, отмеченный Вайсом.

— Первый заход нам сорвали. Сразу открыли огонь несколько позиций малокалиберных пушек, а потом подключилась батарея восемь — восемь. Экипаж правильно решил не геройствовать и ушёл, поэтому пересняли позже с другого курса и большей высоты.

Алексей сопоставил схему огня с фотографиями. Старый карьер находился именно там, где должен, рядом читались грунтовые дороги, просеки, несколько построек и небольшая подстанция. Дальше начинался лес.

— Что там может требовать такой ПВО?

Подполковник пожал плечами и передвинул к нему самый чёткий снимок.

— По нашим данным ничего. Ни большого завода, ни станции, ни крупной части. Железную дорогу до карьера видно, дальше тоже ничего интересного. Если ветка существовала, сейчас сверху она не просматривается.

Алексей задержал фотографию перед собой, потом достал карту с показаниями Вайса и положил рядом. вглядываясь и складывая в голове весь узор.

К Григорьеву он пришёл на следующее утро.

Михаил Сергеевич, как видно ещё не уходивший домой, сидел за столом в расстёгнутом кителе, рядом стояла забытая чашка чая, а поверх карты фронта лежали бумаги, на которых красный карандаш успел оставить столько пометок, будто начальник Оперативного управления собирался лично исправить ими всё происходившее от Балтики до Карпат. Он закончил очередную резолюцию, поставил восклицательный знак, отложил лист и посмотрел на принесённую Штурминым папку без особого восторга.

— Если это опять про немецкие железные дороги, Алексей Иванович, предупреждаю заранее, сегодня я им разрешаю ездить куда хотят.

— Тут история посмешнее наклёвывается. — Алексей усмехнулся. — Эти как раз ездить перестали. Два состава под Катовице пропали так, что теперь возникает вопрос о месте, куда их спрятали.

Григорьев устало улыбнулся, движением руки освободил перед собой место, и Алексей разложил карту с пометками.

— Первый здесь, второй чуть севернее. — Он показал карандашом обе отметки. — Дальше оба исчезают, как черти с квасом сожрали. На следующие посты не пришли, известные заводские ветки проверили, назад тоже не возвращались. Самое красивое, что и до этого участка их толком никто не видел.

Михаил Сергеевич закончил читать и подошёл ближе, задумчиво вглядываясь в рисунок рельефа. Некоторое время он молча водил пальцем вдоль магистрали, потом остановился возле старой ветки.

— Значит, если ваши поляки ничего не пропустили, где-то здесь имеется дорога, которой у нас на карте нет.

— Была точно. — Алексей положил поверх современной схемы довоенную польскую. — Уголь и материалы возили в карьер. Немцы официально её вроде бы бросили, но вот это уже интереснее.

Он передал протокол допроса Вайса. Григорьев сначала читал быстро, затем на описании тоннеля задержался, вернулся на несколько строк назад и уже после этого сел обратно.

— Два пути, внутренние галереи, вентиляция, охрана СС. И всё это на объекте, который якобы не достроили?

— Сам тоннель достроили, но не закончили внутренние помещения. Вайс несколько раз туда ездил и путал он всё что угодно, только не место, куда таскал сотни тонн цемента.

Григорьев ещё раз посмотрел на карту.

— Хорошо. Тоннель допустим. Но тогда где дорога?

Алексей молча разложил аэрофотографии.

Михаил Сергеевич взял верхний снимок, потом второй, сравнил их с польской схемой и только после этого заметил лежавший сбоку лист с отметками немецкой ПВО.

— Это всё над тем же районом?

— Именно. Первый самолёт встретили так, будто он полез фотографировать резиденцию Гитлера. Несколько малокалиберных батарей и Флаки [1]. При этом на снимках пустой лес, карьер и несколько хозяйственных построек. Железки дальше карьера нет.

Теперь усталость на лице Григорьева сменилась интересом. Он придвинул лампу, снова взял снимки и начал раскладывать их в порядке захода самолёта.

— Если Вайс говорит правду, путь либо сняли, либо замаскировали. Но ради чего возиться с десятком километров дороги?

— Вот это меня и зацепило. — Алексей вытащил ещё несколько листов. — Эти два состава мы нашли потому, что последние дни специально шерстим Катовице. Парни из оперотдела заметили странную возню, и попросили ковырнуть это дело. Я поднял февраль и март и обнаружил ещё три похожих провала. Один почти наверняка объясняется обычной путаницей, а два мне уже совсем не нравятся.

Григорьев протянул руку за бумагами сам и минут пять сравнивал даты, станции и время. Потом отложил один лист, второй оставил возле карты.

— Если подтвердится ещё хотя бы один, это уже не случайность. Значит, туда что-то привозили как минимум три раза.

— И явно не то, что собираются завтра выдать войскам. Для завода слишком тихо, для боеприпасов странно прятать подъезд так, чтобы потом самим мучиться с вывозом. Рупь за сто если они там чего-то не прячут, и как бы не боевую химию. А нужна нам такая дрянь в полосе наступления?

Михаил Сергеевич поднялся, прошёл к большой карте и остановился перед линией фронта, а Алексей остался у стола, не мешая ему думать. Красные отметки уже уходили далеко на запад, Польша сжималась под ударами, в Румынии немцы теряли позиции, и Венгрия из глубокого тыла превращалась в прифронтовую территорию.