Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 21
— «Передайте Энтони, чтобы не дёргался. Встретимся, когда сможет приехать. А пока пусть считает эти мелкие пакости частью накладных расходов на сотрудничество с большевиками». Потом заметил, что война бывает не только там, где стреляют, и лицензиями или кредитами иногда можно испортить дело не хуже артиллерии.
— А после этого?
— Ничего. Я решил, что он просто понял положение и не хочет, чтобы мы из-за нескольких препятствий меняли всю работу.
Энтони снова посмотрел на лежавшие перед ним сообщения из Нью-Йорка.
— На вашем месте я бы тогда решил то же самое. Теперь, правда, всё выглядит несколько иначе.
— Потому что появились Морганы?
— Потому что Морганы не просто появились, а именно там, где они были ему нужны. А теперь я думаю, что мы оба услышали слова, но не поняли, что именно он нам сказал. — Энтони сел, подвинул к себе несколько записок и выложил их веером. — Мы ждали обычной реакции, Фредерик. Что русские попробуют выяснить, кто именно нам мешает, найдут несколько фамилий, начнут давить через дипломатию или разведку, предложат какие-нибудь встречные услуги, или вообще пошлют боевиков. Собственно, я даже рассчитывал примерно на это, когда позволил вам рассказать Штурмину о проблемах. А он не спросил ни одной фамилии.
— Потому что не собирался искать виноватых.
— Именно. Он не стал лечить каждый укус отдельно, а ударил в корень. — Ротшильд взял карандаш, провёл им по столу между двумя записками и остановил возле третьей. — До появления Морганов любой человек, желавший в угоду Совету сделать наши русские сделки менее выгодными, рисковал в основном поссориться с нами. Неприятно, но пережить можно. Особенно если за его спиной правительство, крупный банк или промышленная группа. Теперь тот же человек рискует задеть интересы Морганов, а это уже совсем другой разговор.
Моррис усмехнулся.
— Такой комплот сломать куда тяжелее.
— Разумеется. Нас бывало, прижимали и гораздо сильнее, чем сейчас, а иногда ещё и отбирали имущество вместе с жизнями родственников. Ничего нового человечество здесь не придумало. Но если одновременно приходится давить Ротшильдов и Морганов, причём оба дома имеют собственные интересы, собственных адвокатов, банки и политические связи, предприятие становится значительно опаснее для здоровья.
— В первую очередь политического.
Они оба улыбнулись, но Энтони почти сразу снова стал серьёзен.
Теперь, когда конструкция проявилась целиком, особенно ясно становилось, насколько точно Штурмин выбрал второго участника. Маленький американский банк ничего бы не изменил, да и даже крупная промышленная компания осталась бы зависима от кредитов, страховки и государственного разрешения. Но Морганы не были просто ещё одним покупателем. За ними стояла огромная система, достаточно влиятельная, чтобы каждый новый запрет затрагивал интересы людей, от которых уже нельзя было отмахнуться.
Моррис открыл свою папку и вынул ещё один лист.
— Есть ещё кое-что. Наши люди в Нью-Йорке говорят, что после первых известий из Бразилии Морганы начали выяснять, какие виды высокоточного оборудования можно поставить в СССР и какие ограничения на самом деле жёсткие, а какие существуют только потому, что никто не хотел связываться.
Энтони взял лист и прочитал его дважды.
— Значит, денег Штурмин с них тоже не взял.
— Насколько известно, пока нет. Он дал им время для проверки и предложил вернуться к разговору после получения результата.
Энтони снова посмотрел на записки, но теперь узор складывался совсем иначе. Давление исчезло не потому, что кто-то отдал приказ оставить Ротшильдов в покое. Скорее всего, никакого приказа вообще не было. Просто прежнее соотношение выгод и рисков перестало существовать. Чиновник, который ещё вчера мог без последствий задержать советскую лицензию, сегодня уже должен был подумать, не окажется ли за следующим контрактом американский банк, связанный с Морганами, страховщик, решивший поднять тариф из политической осторожности, видел рядом нового конкурента а промышленник, отказавшийся от русских заказов из страха перед Вашингтоном, мог внезапно обнаружить, что его конкурент этот страх почему-то преодолел и уже считает будущую прибыль.
— Самое смешное, — Энтони медленно покрутил карандаш в пальцах, — что он вообще не пытался нас защищать.
— Думаете, сознательно?
— Я уже давно не думаю, что Штурмин делает такие вещи случайно. Если бы Москва выступила на нашей стороне открыто, нас сразу объявили бы финансовым проводником большевиков. Давить стало бы даже удобнее. Но вместо этого он привёл в схему людей, которых никто не сможет назвать русскими агентами, не рассмеявшись.
Моррис задумался.
— То есть фраза «пусть работает спокойно» означала не то, что он не собирается вмешиваться?
— Она означала, что он собирается вмешаться так, чтобы мы этого даже не заметили.
Ротшильд отложил карандаш и некоторое время молчал, вспоминая первую встречу с молодым русским. Тогда его больше всего удивляло несоответствие возраста и совершенно взрослой манеры разговора. Штурмин не пытался казаться загадочным, не демонстрировал знания ради впечатления и почти никогда не просил то, что проще было купить за деньги. Он показывал направление, давал возможность заработать, а потом требовал не плату, а новый инструмент. Теперь становилось понятно, что и сама сеть таких сделок для него значила не меньше каждого отдельного результата.
— Я ошибся в одном, Фредерик, — Энтони наконец поднял голову. — Думал, что он строит каналы поставок. Отдельные каналы. Один через нас, другой через кого-нибудь ещё. А он, похоже, строит производственное пространство, где западным компаниям станет выгодно самим бороться за право работать с русскими, чем участвовать в блокаде.
Моррис медленно кивнул.
— И тогда запрещать это придётся уже не Москве, а собственным банкам, заводам и избирателям зарабатывать деньги, пока конкуренты получают контракты.
Энтони улыбнулся и аккуратно собрал записки в одну стопку. Никакой мистики в происходившем не было. Банки не стали добрее, страховщики не полюбили Советский Союз, а чиновники не прониклись внезапным уважением к свободной торговле. Но теперь Совету в лице Анри — Луи Вернье, противостоял не один банкирский дом, пусть даже и очень мощный, но и промышленно-финансовая группа, вросшая в американский политикум так что эту связь не разорвать, не разрушив само государство.
Моррис уже собирался закрыть папку, когда Энтони остановил его движением руки.
— Когда будете снова в Москве, передайте Штурмину что я благодарен ему за возможность спокойной работы.
Моррис поднялся, закрывая папку.
— Думаете, он поймёт, о чём речь?
— Боюсь, Фредерик, что он знал это с самого начала.
[1] Принцип «Чья власть, того и вера» закрепили в Аугсбургском религиозном мире в 1555 году. Соглашение заключили между лютеранскими и католическими субъектами Священной Римской империи и Фердинандом I действующем от имени императора Карла V.
[2] «Линия Керзона» — демаркационная линия между Польшей и РСФСР, предложенная министром иностранных дел Великобритании лордом Джорджем Керзоном в 1920 году, и ставшая основой для после военного разделения СССР и Польши.
Глава 7
СЕКРЕТНО.
Только для адресата.
Рейхсфюреру СС
Генриху Гиммлеру
Контакты с английскими и американскими представителями через Швейцарию и Швецию пока не позволили перейти к обсуждению условий отдельного мира.
Ни Лондон, ни Вашингтон переговоры прямо не отвергают. Вместе с тем наши собеседники не могут предложить практического решения. Продвижение русских идёт значительно быстрее, чем ожидалось на Западе, а средств заставить Москву остановить наступление у англичан и американцев сейчас нет.