Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 16

— А если американское правительство не разрешит такую продажу?

Алексей посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— И вот тут мне и станет понятно, насколько серьёзно Дом Морганов хочет со мной работать.

Ламонт усмехнулся.

— Господин Ротшильд уже столкнулся с такими трудностями?

Алексей долил себе кофе.

— Вы прекрасно знаете, как это работает. Пока речь идёт только о деньгах, всё просто. Потом выясняется, что для одной поставки нужно разрешение, страховщик внезапно пересматривает риски, банк начинает задавать лишние вопросы, а где-нибудь наверху кто-то решает, что торговля с Советским Союзом стала политическим делом. И обычный контракт начинает стоить гораздо дороже, чем написано на бумаге. Запад совершенно не желает делиться технологиями, и это вполне справедливо. Но и мы платим не деньгами. Мы рассчитываемся с вами будущим. Контроль над месторождениями такого класса это контроль над миром. И тут важно то, что не только нам не отдают передовые технологии, но и то, что отдельным производсвенно-финансовым группам постараются не отдать этот контроль. Страховщики, банкиры и адвокаты встанут стеной на вашем пути.

Ламонт чуть заметно улыбнулся.

— Генерал, вы только что описали обычный рабочий день дома Морганов. Для чиновников у нас есть адвокаты, для банков банкиры, для политиков политики. Нет барьера, который невозможно сломать. — Он взял сигарету, прикурил и после первой затяжки добавил. — А если всё это не помогает, где-нибудь обычно находится человек с винчестером.

Алексей несколько секунд смотрел на него, потом рассмеялся.

— Вот поэтому я и согласился встретиться именно с вами.

Ламонт тоже улыбнулся, однако сразу возвращаться к разговору о Ротшильдах не стал.

— Теперь я начинаю понимать. Вы не ищете того, кто заплатит больше. Вы ищете того, кому опасно сказать «нет».

— Уже ближе.

— И у вас действительно есть что предложить?

Штурмин посмотрел на часы, словно только сейчас вспомнил, что время встречи ограничено, затем достал из портфеля папку, и расстегнул замок. Ламонт чуть подался вперёд, но Алексей достал оттуда всего лишь сложенный вчетверо лист обычной карты Южной Америки и положил его перед собой, не разворачивая.

— Вы, насколько я знаю, интересуетесь железной рудой?

Американец улыбнулся.

— Дом Морганов интересуется всем, на чём можно заработать достаточно денег. Но, железо… Это весьма актуально.

Алексей развернул карту. Никаких красных стрелок, печатей и секретных пометок на ней не было. Только несколько точек, нанесённых простым карандашом в северной части Бразилии.

Ламонт наклонился над столом.

— Пара?

— Да. Внутренняя часть штата. Южнее Амазонки. Район почти не разведан, дороги отвратительные, инфраструктуры нет, поэтому никто особенно не торопится туда лезть.

— И зачем туда лезть нам?

Алексей подвинул карту американцу.

— Потому что там очень много железа.

Ламонт посмотрел сначала на точки, потом на генерала.

— Насколько много?

— Я бы не хотел выглядеть идиотом, называя вам цифры без геологической разведки. — Алексей усмехнулся, взял карандаш и отметил несколько гряд, затем провёл короткую линию. — Начните здесь. Ищите выходы плотного гематита, красно-бурую железную корку на возвышенностях и очень высокое содержание железа в образцах. Если первые маршруты ничего не дадут, можете забыть этот разговор и считать, что русский генерал решил развлечься за счёт Морганов.

Ламонт внимательно изучал нанесённые отметки.

— А если дадут?

— Тогда поговорим ещё раз.

— О цене?

Алексей с улыбкой покачал головой.

— И молвил Морж: «Пришла пора, подумать о делах. О кораблях и о станках, железе и руде, и почему, как суп в котле кипит у вас в башке» [1].

Американец тихо рассмеялся и отложил карандаш.

— А если мы просто возьмём карту, найдём руду и больше к вам не придём?

Штурмин пожал плечами с таким равнодушием, что Ламонт перестал улыбаться.

— Тогда у вас будет хорошее месторождение.

— И всё?

— Всё.

— И вы не боитесь потерять товар?

Алексей пристально посмотрел американцу прямо в глаза.

— Мистер Ламонт, эта руда не моя. Земля тоже не моя. Я ничего не теряю. Вы можете проверить сведения, воспользоваться ими и больше никогда со мной не разговаривать.

Ламонт некоторое время молчал.

— Но вы рассчитываете, что мы вернёмся.

— Разумеется. — Алексей энергично кивнул. — Я в этом уверен.

— Почему?

— Потому что, когда вы начнёте строить стратегию развития у вас неизбежно возникнут вопросы ко мне, и я постараюсь на них ответить, так чтобы это было выгодно нам обоим. — Ламонт ещё раз бросил взгляд на отмеченный район Бразилии. — И когда ваши геологи подтвердят, что я не зря заставил вас отправлять людей в Пара. Если ничего не найдёте, можете считать, что мы оба потеряли время. Если найдёте то, что я обещаю, вернётесь в Москву и тогда рассчитаемся.

Американец задержал взгляд на карте.

— То есть цену вы пока даже не называете.

— А зачем? Сейчас вы ещё не знаете, что покупаете, а я не знаю, насколько серьёзно вы намерены со мной работать. Пусть сначала геологи сделают свою часть.

Ламонт снова развернул карту, ещё раз посмотрел на карандашную отметку и аккуратно сложил лист по старым сгибам.

— А если мы найдём там именно то, что вы обещаете, заплатим за эту информацию и захотим следующую?

— Следующая будет отдельной сделкой.

— И дороже?

Алексей усмехнулся.

— Это будет зависеть от того, насколько хорошо вы расплатитесь за первую.

Ламонт убрал карту во внутренний карман пиджака. Теперь в его отношении к русскому генералу уже почти не осталось той лёгкой иронии, с которой начиналась встреча.

— Господин Ротшильд, кажется, не преувеличивал, говоря, что с вами интересно вести дела.

— Подождите, пока геологи пришлют отчёт.

— Тогда, генерал, я очень надеюсь, что у нас действительно хорошие адвокаты, и они пробьют все стены, построенные вокруг вас.

Тяжёлый Роллс-Ройс свернул с Бродвея к Уолл-стрит, и Томас Стилуэлл Ламонт машинально посмотрел на часы, хотя опаздывать не мог. Его вызвали не на заседание совета и даже не на обычный разговор с отцом. Секретарь председателя позвонил домой меньше часа назад и передал всего несколько слов, после которых Томас отменил все встречи и велел подавать машину.

«Бразилия подтвердилась».

За окном проплывали мокрые после дождя фасады нижнего Манхэттена, а Ламонт неожиданно вспомнил дорогу в Москву, будто прошёл не месяц, а несколько лет.

Атлантика в марте была достаточно мерзкой даже для человека, не склонного к морской болезни. Несколько суток на британском военном корабле, затем Англия, аэродром, громадный B-17, внутри которого оказалось значительно теснее и холоднее, чем можно было предположить по фотографиям. Американцы устроили ему место там, где он меньше всего мешал экипажу, выдали кислородную маску, парашют и очень серьёзно объяснили, что делать, если самолёт придётся покидать над Германией.

Русский генерал, ради разговора с которым пришлось пересекать половину мира столь необычным способом, оказался двадцатидвухлетним парнем, совершенно не похожим на человека, способного заинтересовать крупнейшие финансовые дома Европы и Америки. Скорее раннибек [2] чем яйцеголовый [3], но при этом с манерами преподавателя Кембриджа в пятом поколении.

Ламонт до сих пор помнил карту Бразилии, лежавшую между кофейными чашками в московском «Национале», идеальный выговор и холодные глаза русского генерала предлагавшего проверить её и только после вести торг. И это удивляло больше всего.

Когда после возвращения в Нью-Йорк Томас — младший положил эту карту перед отцом, Томас Уильям Ламонт возглавлявший Совет дома Морганов, сначала долго рассматривал карандашные отметки, потом снял очки и переспросил, действительно ли русский ничего не потребовал.