Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 15
— Судя по тому, как он разговаривает, товарищ Сталин, я бы не удивился, если у него таких карт несколько.
— Есть, — подтвердил Василевский. — Когда Ильичёв в шутку сказал, чтобы он не начал продавать американцам Австралию, Штурмин ответил, что Австралию пока рано.
Сталин поднял голову и несколько секунд молча смотрел на обоих, потом неожиданно рассмеялся так что достал платок и вытер выступившие слёзы.
— Вот ведь сукин сын. Даже шутит так, что потом приходится проверять геологию Австралии.
Берия тоже улыбался, однако через несколько секунд снова стал серьёзным.
— Есть ещё один момент, товарищ Сталин. После подтверждения месторождения американцы почти наверняка попытаются понять, откуда у Штурмина такая информация. И не только понять. Попробуют купить источник, перекупить самого Алексея Ивановича, предложить ему личные счета, недвижимость, долю в будущем предприятии. Всё, что уже попытались сделать Ротшильды, только умножат в десять раз.
Сталин надел очки и посмотрел на него поверх оправы.
— И что предлагаешь?
— А ничего. — Василевский развёл руками. — Я бы скорее беспокоился, что он использует само предложение для следующего торга.
Сталин медленно кивнул, и на лице снова появилась та короткая улыбка, которая обычно означала, что решение уже принято.
— Пусть эти акулы капитализма используют друг друга. Для того и существуют капиталисты. Нам от них не дружба нужна.
Он придвинул к себе карту Бразилии, взял красный карандаш и поставил возле отмеченного района небольшой крестик.
— Встречу разрешить. Ильичёв пусть организует спокойно, без цирка и лишних глаз. Штурмину никаких дополнительных указаний не давать, кроме тех, что уже сказал Александр Михайлович. Если Морганы подтвердят месторождение и придут за продолжением, тогда составить нормальный список того, что нам действительно нужно, с учётом уже заключённых контрактов с Ротшильдами и поставок по ленд-лизу.
Берия закрыл папку.
— А Ротшильдам что-нибудь сообщать?
Сталин покачал головой.
— Ничего. Если всё сработает, они сами скоро заметят, что им легче дышится.
[1] Знаменитый ювелир, прославившийся украшениями в стиле ар-нуво.
[2] Иван Иванович Ильичёв генерал лейтенант. Советский разведчик и дипломат. В описываемое время начальник военной разведки.
Глава 5
СООБЩЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР
Президиум Верховного Совета СССР рассмотрел ходатайства о помиловании осуждённых Н. С. Хрущёва, О. В. Куусинена и Ю. В. Андропова.
Принимая во внимание тяжесть совершённых ими государственных преступлений и обстоятельства дела, Президиум Верховного Совета СССР постановил ходатайства о помиловании отклонить.
Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР в отношении Н. С. Хрущёва, О. В. Куусинена и Ю. В. Андропова в части применения высшей меры наказания оставить в силе.
Приговор приведён в исполнение.
«Правда», 25 марта 1944 года.
Встречу устроили в «Национале», в небольшом отдельном салоне на втором этаже, обычно используемого для разговоров с иностранными делегациями, когда приглашение в Кремль выглядело излишне официальным, а посольство, напротив, слишком уж своим. Пара кресел у окна, круглый стол с белой скатертью, кофе в серебряном кофейнике, бутылка армянского коньяка, которую никто не открывал, и молодой, очкастый и сухощавый сотрудник Наркомата иностранных дел, представивший гостей друг другу и поскольку Штурмин сразу дал понять, что в нём не нуждается почти сразу исчезнувший за дверью.
Ламонт оказался именно таким, каким Алексей и представлял себе человека, выросшего внутри очень больших денег. Не толстым банкиром с золотой цепью на жилете и не напыщенным аристократом, а сухощавым подвижным мужчиной лет сорока с небольшим, в прекрасно сидящем сером костюме, спокойным взглядом и руками человека, которому никогда не приходилось работать лопатой, зато приходилось много подписывать. Он говорил негромко, не торопился, почти не жестикулировал и первые десять минут вообще не касался ничего, ради чего встреча была устроена.
— Москва изменилась с моего последнего приезда больше, чем я ожидал, — Ламонт отставил чашку и посмотрел в окно, где между мартовскими сугробами уже проступала грязная мостовая. — Не внешне. Люди стали другими. Более жёсткими и более погружёнными в себя. Четыре года назад иностранца разглядывали, теперь на меня почти не обращают внимания.
— У нас появилось слишком много других забот, мистер Ламонт, — Алексей улыбнулся и глотнул кофе. — К тому же американцев в Москве стало столько, что скоро придётся выделять вам отдельный район.
— При условии, что вы позволите нам открыть там пивную!
— Американская пивная? Боже какой ужас! — Алексей рассмеялся. — Может тогда уж ресторан с гамбургерами?
Ламонт рассмеялся в ответ, и разговор ещё некоторое время шёл вокруг протокольных тем. Американец расспрашивал о фронте, стараясь не задавать вопросов, на которые генерал всё равно не ответит, Алексей интересовался поставками промышленного оборудования, жаловался на американскую привычку упаковывать небольшой станок в такое количество дерева, будто его собирались сбрасывать с самолёта, и совершенно серьёзно заметил, что русские склады скоро начнут отапливать одной американской тарой.
Ламонт не торопился. Он явно умел ждать момента, когда собеседник привыкнет к разговору и перестанет ожидать вопроса, ради которого всё началось. Только после второй чашки кофе американец вынул сигарету, некоторое время покрутил её между пальцами и посмотрел на Штурмина уже иначе.
— Генерал, я постараюсь не оскорбить вас чрезмерной прямотой. В Нью-Йорке очень внимательно наблюдают за вашим сотрудничеством с господином Ротшильдом. Не только потому, что речь идёт о Советском Союзе. Вы несколько раз дали ему информацию, которая оказалась значительно ценнее первоначальных оценок.
Алексей покачал головой.
— Что я слышу! Банкиры следят друг за другом. Удивительное открытие. — Он негромко рассмеялся.
— Особенно когда один банкир вдруг начинает получать то, чего нет у остальных, — Ламонт принял насмешку совершенно спокойно. — Мне известно достаточно, чтобы понимать, что Энтони получил не просто удачную рекомендацию. Вы указали ему, что и где искать, и там действительно оказалось то, что вы обещали.
Штурмин немного помолчал и посмотрел на американца с лёгким любопытством.
— Предположим.
— Тогда я скажу ещё прямее. Дом Морганов способен заплатить намного больше.
Алексей едва заметно улыбнулся и отпил кофе.
— Вот теперь вы меня разочаровали.
Ламонт приподнял бровь.
— Почему?
— Потому что решили, будто вопрос в деньгах.
Американец не стал возражать. Он откинулся в кресле, положил ногу на ногу и подождал, явно рассчитывая, что русский продолжит сам. Штурмин допил кофе и поставил чашку на блюдце.
— За моей спиной огромная страна, мистер Ламонт, и далеко не все её проблемы решаются деньгами. Допустим, вы заплатите мне десять миллионов долларов. Прекрасно. Но деньги ценны не сами по себе, а тем, что за них можно купить и, если нужный станок запрещено продавать Советскому Союзу, я всё равно его не получу. Если нельзя купить лицензию, деньги не дадут мне технологию, а банковский счёт не заменит инженера, знающего, как наладить производство.
Ламонт отодвинул свою чашку.
— Значит, вас интересует то, что нам труднее всего продать. Оборудование верхнего уровня.
— Именно. Деньги тоже нужны, но с деньгами Советский Союз как-нибудь разберётся. Мне гораздо интереснее хороший станок вместе с документацией, право выпускать нужное оборудование у себя и люди, способные показать нашим инженерам то, чего нет в чертежах.