Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 12

— Фуке? — спросила она, подняв глаза на Морриса.

Тот довольно улыбнулся и кивнул

— Да, сударыня. Это Жорж Фуке [1]. Примерно девятьсот третий или четвёртый год. Точную дату Энтони обещал уточнить, но, насколько я понял, гарнитур заказывали ещё для одной из его родственниц, а потом он лет тридцать пролежал в хранилище. Энтони сказал, что драгоценности вообще имеют скверную привычку умирать в сейфах, если их никто не носит.

Вера ещё раз посмотрела на серьгу, потом на колье, после чего осторожно вернула украшение на место и прикрыла крышку, хотя руку с футляра не убрала.

— Это очень дорогой подарок.

— Очень, — без малейшей попытки сделать вид, будто речь идёт о пустяке, согласился Моррис. — Именно поэтому господин Ротшильд заранее запретил мне принимать отказ.

— Удобная система.

— Семья совершенствовала её несколько поколений.

Алексей рассмеялся, а Вера, не удержавшись, тоже улыбнулась. Она явно была тронута сильнее, чем хотела показывать, и Моррис это видел, но не стал подчёркивать. Вместо этого поставил перед Штурминым второй футляр, гораздо строже первого, из гладкой тёмной кожи, с простой металлической застёжкой.

— А это уже вам. Энтони сказал, что с выбором для генерала ему было значительно проще.

Что бы не ожидал увидеть в коробке Алексей, а под крышкой лежал Browning High Power. Знаменитый бельгийский пистолет довоенного выпуска с глубоким чёрным воронением, аккуратной ручной гравировкой по рамке и затвору, тёмными ореховыми щёчками и настолько чистой подгонкой деталей, что даже на первый взгляд было понятно, оружие собирали не на поточной линии. Рядом лежали два магазина, небольшой комплект для чистки и короткая записка на плотной кремовой бумаге, с поздравлениями от сэра Энтони.

Алексей взял пистолет, вынул магазин, проверил патронник, передёрнул затвор и несколько раз медленно провёл им вперёд-назад, прислушиваясь скорее к руке, чем к звуку. Потом проверил спуск, посмотрел ствол на свет и чуть заметно покачал головой.

— Вот это действительно царский подарок, — признал он, снова взяв оружие нормальным хватом. — После такого, начинаешь испытывать к дарителю глубочайшее уважение и признательность.

Моррис заметно расслабился.

— Значит, сэр Энтони угадал.

— Он не просто угадал. Он явно понимает в оружейном деле. Довоенный?

— Да. Коммерческая бельгийская партия, выпущенная ещё до войны. Энтони нашёл его у человека, который собирал оружие скорее, как произведения искусства, чем как оружие. Потом уже сделали гравировку и заменили щёчки.

Алексей ещё раз попробовал затвор, после чего положил пистолет на футляр и посмотрел на Веру.

— У тебя, конечно, Фуке, но мой подарок стреляет.

— Мой тоже бьёт без промаха, — Вера улыбнулась и приложила серьги к ушам, чуть склонив голову, и Моррис прыснул со смеху, увидев как изменилось лицо Алексея.

Мария Петровна принесла кофе, поставила на стол вазочку с печеньем и ушла, только мельком бросив взгляд на пистолет. В этом доме оружие изначально не являлось предметом, заслуживающим отдельного внимания. Автомат в прихожей, пистолет в ящике под телефоном, несколько гранат в кабинете, и ещё один автомат в спальне. Так что стволом больше — стволом меньше…

Некоторое время разговор крутился около Московских и Европейских сплетен, положения на фронтах. А ещё Моррис рассказывал, как Энтони выбирал подарок, Вера примерила серьги перед небольшим зеркалом, а Алексей уже во второй раз разобрал Browning и теперь с одобрением рассматривал действительно ювелирную обработку внутренних поверхностей.

Но именно тогда он и почувствовал, что в поведении гостя что-то не сходится.

Моррис был человеком достаточно опытным, чтобы не суетиться без причины, однако сегодня он слишком старательно поддерживал разговор о пустяках. Трижды упомянул Энтони, дважды объяснил, почему тот не приехал сам, и всякий раз делал это чуть подробнее, чем требовалось. Вера заметила то же самое. Сняв серьгу, она больше не возвращалась к украшениям и теперь наблюдала за гостем поверх чашки.

Алексей положил оружие обратно в футляр и без перехода спросил.

— А почему сэр Энтони не приехал?

Моррис на мгновение задержал чашку у губ, потом всё-таки сделал глоток и поставил её на блюдце.

— У нас возникли определённые сложности, и он не смог оставить дела.

Штурмин не торопил, а просто продолжал смотреть, и Моррис, поняв, что общими словами уже не отделается, провёл ладонью по колену и чуть подался вперёд.

— За последние две недели у нас возник ряд сложностей с лицензиями и грузоперевозчиками. Они касаются вашего оборудования, причём уже оплаченного и стоит на складе, причём раньше по этой категории никаких вопросов не возникало. Кроме того, страховая компания внезапно решила пересчитать риски по двум морским рейсам. А один из банков, с которым семья работает много лет, запросил дополнительное обеспечение под совершенно обычную операцию. Ещё один партнёр отказался от участия в поставке, хотя договор был практически готов. Формально каждый случай выглядел совершенно обычным. Страховщик ссылался на военные риски, банк на изменившиеся требования к обеспечению, партнёр вообще имел полное право выйти из сделки. Проблема заключалась в том, что всё это началось почти одновременно.

— Энтони понимает, кто именно ему мешает? — спросила Вера, отложив французскую сводку.

— В большинстве случаев да. Где-то люди известны точно, где-то можно довольно уверенно назвать тех, кто подтолкнул решение, но всё сходится на известных нам фигурантов.

— Тогда почему он до сих пор терпит?

Моррис усмехнулся.

— Потому что пришлось бы воевать сразу с половиной списка. Здесь нет одного человека, которому можно позвонить и закончить историю. Нескольких Энтони мог бы поставить на место уже завтра, но через неделю вместо них появились бы другие.

Вера посмотрела на Алексея.

— Значит, дело не в людях. Им всем должно стать невыгодно мешать.

Моррис посмотрел на неё внимательнее.

— Примерно к этому выводу он и пришёл.

Алексей откинулся на спинку дивана, и улыбка окончательно исчезла с его лица.

— Всё началось после наших последних сделок?

— Да, и достаточно резко, чтобы сопоставить одно с другим. Особенно после поставки вам оборудования и тех материалов, которые Энтони помог провести вне обычной очереди. В Вашингтоне несколько раз задавали вопросы, почему семейные структуры столь охотно работают с Москвой, в Лондоне недовольны тем, что часть сделок проходит быстрее государственных каналов. И вроде ничего официального, Алексей Иванович. Никто не сказал Ротшильдам, что им запрещено иметь дело с Советским Союзом. Просто каждый следующий шаг вдруг стал требовать немного больше времени, денег и нервов.

Вера потянулась за кофейником, но передумала и вернула руку на колено.

— Энтони хочет от нас помощи?

Моррис сразу покачал головой.

— Он ничего не просил. Если бы просил, я сказал бы прямо. Он вообще не хотел, чтобы я поднимал этот вопрос сегодня, однако мне показалось неправильным скрывать ситуацию. Слишком многое в наших общих делах теперь зависит от скорости.

Алексей несколько секунд молчал, глядя на закрытый футляр с пистолетом. Потом провёл пальцем по гладкой коже крышки и поднял глаза на Морриса.

— Передайте сэру Энтони, что извиняться ему не за что и менять планы тоже не надо. Пусть занимается своими делами, как занимался. Война идёт не только там, где стреляют. Иногда вместо артиллерии используют кредиты, разрешения и страховые тарифы, но как сказал товарищ Сталин, враг будет разбит, победа будет за нами.

Моррис внимательно посмотрел на него.

— И всё?

— А что вы ожидали, Фредерик? Что я сейчас позвоню Берии и попрошу арестовать американского страховщика?

— Признаюсь, от вас я уже ничему не удивляюсь.

Алексей усмехнулся.

— Передайте Энтони, чтобы работал спокойно. Встретимся, когда сможет приехать. А пока пусть считает эти мелкие пакости накладными расходами на сотрудничество с большевиками.