Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 8

А я ещё несколько секунд стоял на месте в попытках понять, что именно сейчас произошло.

Затем, уже опомнившись, двинулся в другую сторону. Если до этого момента я ещё думал, чем занять свой вечер, то теперь точно знал, куда отправлюсь.

После тяжёлого рабочего дня, после этого странного эпизода с профессором Добронравовым мне требовалась срочная эмоциональная и физическая разрядка.

Если верить портному, мой спортивный костюм должен быть уже готов. Так что я завернул за угол и направился к нему в лавку.

А следом заглянул бы в Атлетическое сообщество. Мне срочно нужно было размять тело и проветрить голову.

━─━────༺༻─────━─

Помещение Атлетического сообщества сходу встретило меня пылью в оконном свете, прохладой, грохотом железа и натужными возгласами атлетов.

— Ур-р-ра! Да-а-а-а! — раздался гулкий голос крепкого мужчины с густыми хмурыми бровями.

Кажется, в прошлый раз я его здесь не видел. А ещё, кажется, он только что взял какой-то очень важный вес.

— Добрый вечер, господа! — приветствовал я его и прочих атлетов.

Мужчины в трико обернулись в мою сторону. Кто-то смотрел настороженно, кто-то улыбался и здоровался.

Фёдор Михайлович, тот самый, которого я учил правильной технике жима, расплылся в широкой улыбке и помахал рукой, измазанной в меле. Он направился ко мне бодрым шагом.

— Григорий Романович, рад вас видеть! Проходите, проходите скорее.

Колено у него было перевязано бандажом, но шагал Фёдор Михайлович уверенно. Похоже, мои рекомендации пошли на пользу.

Придерживая раздувшуюся сумку с новым спортивным костюмом, я обменивался рукопожатиями со всеми атлетами. Уже после пятого рукопожатия кисть слегка заныла.

Но последний, тот самый с густыми бровями, будто и вовсе хотел мне сломать пальцы. Благо я это увидел заранее и успел правильно подать ладонь и жёстко зафиксировать хват, не позволив ему сдавить пальцы.

Фёдор Михайлович заметил нашу не самую радушную встречу и поспешил представить бровастого:

— Григорий Романович, это один из основателей сообщества, Вадим Емельянович Медведев. Когда Владислава Георгиевича здесь нет, Вадим Емельянович за старшего.

Я действительно заметил, что Коган отсутствовал, а этот Медведев как-то нехорошо смотрел на меня.

Интересно, чем я успел ему насолить, пока шагал от входа?

— Так вы тот самый новичок, о котором так много говорят! — хищно осклабился он. — Я очень ждал встречи с вами!

Ага, как мишка с ульем ждал, видимо.

Чёрт, кажется, мои мысли сбываются. Медведев осклабился сильнее, поиграл мышцами и глянул исподлобья, шевельнув усами.

— Наконец-то вы решились пройти посвящение!

Глава 4

Все вокруг вдруг притихли. Фёдор Михайлович нахмурился и странно взглянул на своего товарища.

— Вадим Емельянович, может, не стоит? Он всё-таки лекарь.

— Стоит, Фёдор Михайлович, стоит, — отрезал атлет и снова посмотрел на меня. — Ежели вы, Григорий Романович, хотите заниматься в нашем зале, то вам придётся пройти некоторые испытания.

Мужчины за его спиной взволнованно поглядывали на меня и на Фёдора Михайловича. Что-то мне подсказывает, обычным подъёмом с переворотом тут не отделаться.

— Правда? — улыбнулся я как ни в чём не бывало. — И в чём же они заключаются, позвольте узнать?

— Ну вот, Фёдор Михайлович, а вы говорите — не надо! — ухмыльнулся Вадим Емельянович. — Во-первых, господин… как, простите, ваша фамилия?

— Вересаев.

— Господин Вересаев. — Он шагнул в мою сторону, встал рядом и положил руку на плечо. Нарочито с усилием, явно хотел, чтобы у меня подкосились ноги. Но я такого ожидал, а потому крепко стоял на ногах. — Во-первых, вам предстоит выполнить жим штанги лёжа. Необходимый вес — шесть пудов.

Я быстро посчитал, что это около ста килограммов. Чуть меньше.

— Затем поднятие гири над головой — два пуда.

Тридцать два килограмма, значит.

Ну а после бровастый указал на висящие на гвоздях подковы. Я уже подозревал, что именно он хотел от меня. Поэтому прервал тираду:

— Остановитесь, Вадим Емельянович. — Я вежливо сбросил его руку с моего плеча и стряхнул меловую пыль. — Благодарю за предложение, но, пожалуй, откажусь.

Ухмылка с его лица сползала медленно, будто до него не сразу дошли мои слова.

— Как это — откажетесь? — переспросил он.

— Вот так, — развёл я руки. — Ладно, господа, пойду переоденусь. Не скучайте.

И направился в кабинет, где в прошлый раз подписывал своё членство в Сообществе.

А позади начался спор. Атлеты калибром поменьше во главе с Фёдором Михайловичем пытались угомонить Вадима Емельяновича, который слишком уж расстроился из-за моего ответа.

— Господин Вересаев! — всё же выкрикнул он. — Постойте!

Что ж, пришлось остановиться. Он ведь не отстанет, уверен.

Я развернулся, всё так же улыбаясь. Будто не понимал, что происходит. А здоровенный, почти квадратный мужик с очень недовольным видом тяжёлым шагом надвигался на меня.

— Возможно, я неправильно выразился, Григорий Романович, — объявил он так громко, что эхо расходилось по залу, — но посвящение — это не то, от чего вы можете отказаться. Только атлет, выполнивший эти минимальные нормативы, может по праву находиться в нашем Сообществе и считать себя полноценным его членом. А если вы откажетесь, то…

— Позвольте вас перебить, Вадим Емельянович, — улыбка исчезла с моего лица, и я ответил уже стальным тоном. — Быть может, Владислав Георгиевич Коган не рассказал вам об условиях нашей сделки, но в таком случае я вас посвящу в детали. Во-первых, своё право заниматься в этом прекрасном зале, причём с правом приходить сюда когда угодно, я выиграл в нашем с господином Коганом споре.

Я сжал лямку сумки, выдержав небольшую паузу. Здоровяку явно не нравились мои слова и тон, которым я с ним разговаривал. А мне не нравился он сам в целом, так что мы квиты.

— Во-вторых, я вступал в Сообщество не как атлет, а как лекарь. На звание полноценного атлета я не претендую. Мне нужны возможность тренироваться и свободный доступ в зал, — продолжил я. — Ну и в-третьих, я, Вадим Емельянович, как уже говорил — лекарь. И преследую собственные цели, напрямую связанные с моим ремеслом. Атлетические рекорды и тяжёлые веса меня мало интересуют — разве что как инструмент. Поэтому никакого посвящения мне не требуется. Своё право находиться здесь я попросту выиграл, а состоятельность как лекаря смогу доказать, если вдруг с одним из вас что-то случится. Всё это было заранее обговорено.

Я замолчал. Вадим Емельянович переваривал услышанное — и с каждой секундой краснел всё сильнее. Брови сходились всё ближе, и я уже всерьёз задумался, есть ли у этого процесса предел. А густые усы зашевелились, будто живые.

— В таком случае, — процедил он с яростью, — вы, Григорий Романович, никогда не сможете считаться равным в нашем обществе! И не надейтесь на мою поддержку или советы!

Я сделал вид, что призадумался, дал ему ложную надежду. Даже брови его слегка распахнулись.

А затем я улыбнулся чуть пошире и кивнул:

— Хорошо, меня это вполне устраивает.

Развернулся и пошагал дальше в кабинет.

Кажется, я даже сквозь эхо собственных шагов слышал, как шевелятся усы Вадима Емельяновича.

А я ведь и правда призадумался, но только над тем, как именно ему ответить. Так, чтобы не обидеть остальных атлетов, ведь мне совершенно наплевать на «равность» с ними. За всеми рекордами не угонишься, и цели у меня иные.

В кабинете я спокойно переоделся. Костюмчик выдался что надо. Стоил он, конечно, немало, но получился вполне удобный и не стеснял движений. Но самое главное достоинство — это определённо было не трико.

Кроссовок здесь пока тоже не придумали, поэтому я решил заниматься босиком. Пол в сообществе был достаточно гладкий, чтобы не зацепить занозы. К холоду тоже стоило понемногу приучать тело.

Если вдруг меня самого настигнет какая-нибудь болезнь, то лечиться, скорее всего, придётся натуральными способами. Иммунитет — это такая же важная вещь для меня, как знание анатомии или способность ровно держать скальпель.