Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 9

Костюмчик бордовый — лёгкие растягивающиеся штаны и куртка, похожая на олимпийку. Для привычки я даже попросил нашить по бокам полосы, так что это почти походило на обычную адидасовскую форму, в которой я прогонял половину своей юности на стадионах и в дворовых коробках.

Но для меня это был привычный образ, а вот когда я вышел в зал, все атлеты резко замерли и уставились на меня. А один, с кудрявыми локонами, даже остановился на половине становой тяги, распахнул глаза и приоткрыл рот. В следующую секунду он покраснел от натуги и уронил штангу.

Но пристальнее других на меня уставился Вадим Емельянович.

Ладно, пусть глазеют, мне не жалко. Вообще-то отопление здесь было, прямо скажем, скудноватое, а на улице холодало. Так что тепла от него было немного, и потому волосы на телах атлетов вставали дыбом, а кожа покрывалась мурашками.

Чтобы разогреться, я принялся бегать по периметру пустующей половины зала.

Со временем атлеты перестали глазеть и вернулись к своим снарядам. Я даже решил, что инцидент исчерпан, и я смогу спокойно провести свою тренировку.

По плану сегодня была ОФП на все группы мышц. Не слишком сложные упражнения вроде приседаний, отжиманий и упражнений на перекладине, чтобы разогреть тело и подготовить его к последующим нагрузкам.

Переусердствовать не стоило, трясущиеся ноги или руки мне совершенно ни к чему. Но без мышечной боли всё равно не обойдётся, такова уж цена возвращения в спорт после долгого застоя. Судя по всему, мой предшественник физической культурой себя не особо утруждал.

После пробежки я принялся растягиваться. Чувствовал, как мышечные волокна ноют с непривычки, и уже представлял, как тяжело будет приводить тело в нормальную форму.

Только я закончил разминку и готовился приступить к основной тренировке, как ко мне снова направился Вадим Емельянович. Что-то ему всё не сидится.

— Что желаете, уважаемый? — сдерживая раздражение, поинтересовался я, когда здоровяк встал прямо напротив меня, уперев руки в бока.

— Говорите, вы выиграли своё место в этом зале у Когана в споре? Верно?

— Верно, — кивнул я.

Вадим Емельянович оглядел меня с ног до головы. Задумчиво нахмурился — наверное, оценивал спортивный костюм.

Но затем вернулся к теме.

— Тогда я предлагаю вам ещё один спор, господин Вересаев. Соревнование! Если я выиграю, то вы покинете это место и не будете щеголять тут в своём… Я даже не знаю, в чём это вы! Пока, естественно, не наберётесь достаточной физической силы, чтобы пройти испытания и честно занять место среди атлетов.

Ох, ё-моё… Мускулов у него с избытком, но, кажется, они неслабо поджимают мозг. Хоть это анатомически и неверно, но как я могу спорить с центнером фактов, который стоял прямо передо мной?

Я глянул ему через плечо, остальные атлеты неловко озирались по сторонам. Фёдор Михайлович недовольно глядел в спину своего сотоварища, но не спешил на выручку ни мне, ни ему.

Видимо, у них тут в Сообществе жёсткая иерархия, которую я посмел нарушить. Иначе не понимаю, почему Вадим Емельянович так резко отреагировал на моё появление.

— Интересное у вас предложение, конечно, — я тоже упёр руки в бока, но только для того, чтобы поразмять шею, раз уж мою тренировку посмели отложить. — А в чём, позвольте поинтересоваться, моя выгода?

Вопрос почему-то застал Вадима врасплох. Судя по всему, он был уверен, что вызов, брошенный в лицо, должен быть принят.

Отчасти я его понимал, не скрою. Это ведь спортсмен — тестостерон зашкаливает, а в голове одни соревнования. И только мысль о проверке собственных сил заводила его сильнее, чем Задорина вид проходящей мимо кокетки.

— Поймите, уважаемый, — я перестал крутить шею. — Мне уже обеспечено место в Сообществе и право свободного посещения. Вы же предлагаете мне поставить всё это на кон. Но ради чего? В таком случае ставка должна быть достойной, но, уж простите, я не представляю, что вы могли бы мне предложить.

Когда я закончил говорить, Фёдор Михайлович наконец-то решился подойти к нам.

— Вадим Емельянович, — пробурчал он осторожно. — Может, не нужно нагнетать? Оставьте господина Вересаева, он полезный и достойный человек.

— Нет! — резко отказался Медведев.

В отличие от коренастого Фёдора Михайловича, он не уступал мне в росте. Но плечи у него были даже шире, чем у того же Фёдора Михайловича.

Настоящая машина из мускулов, что уж говорить.

— Не для того мы с Коганом создали это Атлетическое сообщество, чтобы всякие!.. — Он осёкся, чтобы не сказать лишнего. — … господа хорошие обходили наши правила. Я подобного не приемлю!

Эх, вот оно что. Но теперь всё стало ещё понятнее.

— Надо полагать, уважаемый, — улыбнулся я, — эти правила придумывали вы?

— Это не имеет к делу никакого отношения, — встрепенулся Вадим Емельянович, чем только подкрепил мои догадки.

— Григорий Романович мне помог, — продолжал настаивать Фёдор Михайлович. — Я же вам показывал эту технику — она хорошо работает. И мазь помогает! Мне легче стало, колено перестало ныть! Кстати, благодарю, господин Вересаев, — поклонился он мне.

— Не стоит, — кивнул я в ответ.

А ещё я заметил, что слова Фёдора Михайловича дали ровно обратный эффект. Как только он упомянул о моём вкладе в технику упражнения, Вадим Емельянович натурально дёрнулся. Полагаю, до моего прихода за подобные вещи отвечал именно он.

Ну теперь всё понятно. Если мои догадки верны, я не просто «подло» пробрался в Сообщество атлетов, но ещё и посягнул на роль, которую исполнял сам Вадим Емельянович. Надо полагать, он здесь не только самый крутой перец в зале, но ещё и тренер, которому все смотрят в рот.

Ну или смотрели раньше.

— Чего вы желаете, Григорий Романович? — насупился он.

Полагаю, он от меня не отстанет. Если сейчас его не осадить, то ни о каких нормальных тренировках дальше не может быть и речи.

— Будь по-вашему, — я с укором глянул на здоровяка.

Его усы снова дёрнулись, но на этот раз с торжеством. В глазах загорелись огоньки.

— Однако у меня есть два условия, — добавил я.

— Излагайте, господин Вересаев, — торопливо потребовал здоровяк.

— В случае моей победы я займу место третьего руководителя Атлетического сообщества.

От этих слов глаза Вадима Емельяновича широко раскрылись, а усы, кажется, выпрямились от возмущения. Пока шок не спал, я продолжил:

— Это, естественно, означает, что мой голос будет иметь такой же вес, как ваш и господина Когана.

Ошарашены были все. Даже Фёдор Михайлович уставился на меня, как на умалишенного. Вадим захотел что-то ответить, но я ему не позволил.

— А во-вторых, — продолжил я, — упражнение выбираю сам. Раз уж вы, фигурально выражаясь, вызвали меня на дуэль, то выбор оружия полагается принимающей стороне.

Ну что скажешь, здоровяк?

Если не можешь избавиться от дурака, поставь ему такие условия, чтобы он сам поспешил от тебя отстать. Конечно, у меня были некоторые планы на Сообщество, в том числе по поводу определённого руководства. Но кто ж согласится назначить руководителем человека, который появился в зале второй раз?

— Это должно быть спортивное соревнование, Григорий Романович! — чуть ли не пропыхтел Медведев.

Э-э-эм… Серьёзно?

— Но ваши условия беспрецедентны! — заявил он. — Это высочайшая наглость, так и знайте.

— Напоминаю, вы сами бросили мне вызов, — строго произнёс я.

Вообще не думал, что это сработает. Я надеялся, что от меня наконец отстанут, вот и всё. Но раз уж карта сыграла, нужно играть до конца.

— И неужели вы не уверены в собственных силах? — слегка приподнял я уголки губ. — В таком случае и вовсе не стоило бросать вызов.

Довольно легко управлять излишне эмоциональными и чересчур амбициозными людьми. Они сами заводят себя в ловушки, из которых потом неуклюже выпутываются.

И сейчас на Вадима Емельяновича смотрела вся его паства, так что ударить в грязь лицом он просто не мог.