Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 6

Он распахнул глаза, губы его задрожали, а сам парень начал потихоньку пятиться.

— Г-Григорий Романович, что вы делаете⁈

Я взглянул на подушечку указательного пальца своей левой руки, на которой сейчас кровоточила тонкая рана.

— Упс, — пожал я плечами. — Порезался.

А следом Афанасий плюхнулся на задницу.

Вид у него был ужасающий, словно он увидел, как меня располовинило этим самым скальпелем.

— Белов, что с тобой случилось? — подскочила с места Роксана.

Тут все остальные студенты начали замечать слишком уж эмоциональную реакцию парня на самый маленький порез.

— Господин Белов получил за свою практику отметку в три балла, — объявил я на всю аудиторию. — Однако его лекарь-куратор приметил, что во всех случаях, когда дело касалось открытых ран, господин Белов искал способы избежать таких случаев. Это было лишь наблюдение, но теперь я убедился, что оно оказалось верным.

— Г-г-г-Григорий Романович, я просто… — залепетал студент.

Я повернулся к парню и шагнул в его сторону. Капля крови упала между нами, а бедный Афанасий побледнел ещё сильнее.

— Боязнь крови, — прошептал кто-то с задних рядов.

— У лекаря? Да не может быть! — начались пересуды.

— А как он собирается заниматься целительством?

— Это невозможно…

— Ужас!

— Встаньте, господин Белов, — строгим голосом повелел я, убрав руки за спину.

Бедняга нервно сглотнул, поймал на себе множество взглядов. Ему наверняка сейчас было очень некомфортно. Я хотел бы ему посочувствовать, ведь такая тайна может здорово подпортить ему будущее. Если, конечно, не искоренить проблему.

А вот этим уже буду заниматься я.

— Да, вы поняли верно, — повернулся я в аудиторию. — У господина Белова боязнь крови. Но не стоит спешить с выводами, ведь вы даже не представляете, какие страхи скрываются внутри вас самих. И с этими страхами вам когда-нибудь придётся столкнуться. И с ними придётся бороться.

Афанасий тем временем встал рядом со мной, опустив голову. Он старался не смотреть на своих однокурсников и уводил взгляд от моей руки за спиной. До сих пор мелкими каплями падала кровь, и от каждой такой капли парень слегка вздрагивал.

Кончик пальца жёгся, а приливающая к ране кровь распирала изнутри.

— Я понимаю, почему вы, Афанасий Александрович, скрыли сей факт от преподавателей и однокурсников, — обратился я к студенту. — Однако должен заметить, что это крайне безответственно.

— Простите, Григорий Романович, — понурил голову парень.

— Меня просить прощения не стоит, — прохладным тоном ответил я. — Вы подвергли опасности пациентов, которых вам доверили, и ввели в заблуждение преподавательский состав. Что важнее — не поставили в известность своего лекаря-куратора. А ведь ваш недуг мог сказаться на качестве лечения. Не где-нибудь в теории, а на самой настоящей практике.

Парень молчал. Молчали и его однокурсники. Я сделал небольшую паузу, чтобы все успели проникнуться ситуацией и сделать собственные выводы, ведь наверняка тайны имелись не только у Афанасия.

— Господин Белов, — наконец-то сказал я. — Вы же понимаете, что сокрытие такого важного факта может привести к вашему исключению из университета?

Афанасий совсем сник. Неморгающий взгляд уставился в пол, а руки сжались в кулаки.

Тут с места подскочил Петя.

— Григорий Романович, я ручаюсь за него! Афанасий сможет преодолеть себя! Я верю!

Затем Петя поймал мой строгий взгляд и медленно опустился обратно.

Я же встал напротив Белова, спиной к остальным студентам, и спросил:

— Ну, Афанасий Александрович, ваш друг в вас верит. А вы что скажете?

— Я… — тихо, хрипло отозвался парень. — Я смогу, Григорий Романович. Обещаю. Я преодолею страх.

Я сделал небольшую паузу, чтобы убрать скальпель в чехол и, конечно же, немного пощекотать нервишки Белову.

— Что ж, раз вы это говорите, я вам поверю, — произнёс я.

Парень обрадовался, с надеждой взглянул на меня, но в следующий миг уголки его губ снова опустились.

— Если сейчас докажете свои слова на практике.

— В-в в каком смысле, Григорий Романович? — испугался он.

— Палец. — Я снова вытянул перед собой руку. На пальце слегка кровоточил порез, и это сразу же заставило бедолагу побледнеть. — Исцелите мою рану, господин студент. Если у вас получится, я лично замолвлю за вас слово и сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас не исключили из университета.

Аудитория позади меня притихла: все молчали и наблюдали за тем, как прямо на их глазах решается судьба их однокурсника.

А сам однокурсник, похоже, вот-вот готов был потерять сознание.

— Афанасий Александрович, не волнуйтесь так сильно, — поспешил я успокоить Белова. — Я буду помогать, но вы должны приложить усилия и прямо сейчас сделать первый настоящий шаг. Поверьте, если вид крови заставляет вас содрогаться, хорошим лекарем стать не выйдет.

Белов замер. Он жутко побледнел, забыл, как моргать, стиснул зубы до скрипа и напряг желваки. А ещё он уставился на рану на моём пальце так, словно оттуда сейчас вот-вот вырвется фонтан крови.

— Афанасий Александрович, — позвал его я, но парень не откликнулся. Тогда пришлось резко и громко крикнуть. — Господин Белов!!!

Наконец-то он вздрогнул, оторвал взгляд и посмотрел на меня.

— Дышите! — приказал я. — Глубокий вдох носом, на четыре счёта. Задержка. Выдох ртом — на шесть счётов. И ещё раз. Медленно. Я считаю. Раз, два…

Я считал до тех пор, пока Афанасий не выровнял дыхание и немного не успокоился. Спустя десять вздохов он порозовел, хотя при этом я всё время держал палец перед собой.

— Кажется… — выдохнул парень, — я готов…

— Отлично, — кивнул я. — А теперь используйте Источник. И сделайте так, чтобы мне не пришлось следующую неделю отвлекаться на эту маленькую царапину.

— Х-хорошо, — кивнул Афанасий и вытянул перед собой руки.

Скоро мой палец осветился золотистым светом. Его обдало неровными потоками тепла вперемешку с лёгким холодом, от которого хотелось поёжиться.

Я вспомнил, как на меня целительской магией воздействовала Анна. И то были совершенно иные ощущения. Ровная, мягкая, спокойная энергия госпожи Лазаревой и рваная, будто бы дикая и дрожащая магия Белова.

Стало понятно — ему страшно. Парень волновался и жутко нервничал, ведь помимо кровоточащей раны на моём пальце за нами наблюдал весь его курс. Друзья, приятели, недруги и красивые девушки.

Ставки для Белова были крайне высоки. Пан или пропал, прямо как сейчас у меня. Но именно в таких ситуациях и решается, сможет ли человек выдерживать удары судьбы или нет.

И сможет ли он стать настоящим лекарем.

— Спокойнее, Афанасий Александрович, — уже мягче подбадривал я его. — Надеюсь, вам не нужно читать лекцию о том, как работает восстановление подобных ран?

— Нет, не нужно, Григорий Романович, — помотал головой Белов.

— Тогда не забывайте дышать. Прогоните волнение, спрячьте его поглубже… И напрягите ягодицы.

— А? — Афанасий вдруг оторвался от процесса.

— Да-да, — кивнул я. — Напрягите ягодицы, это поможет вам унять волнение.

По залу раздались тихие, короткие смешки. Но никто из ребят не стал вмешиваться.

Афанасий же, судя по лицу, воспользовался моим советом и вернулся к целительству. Он громко, шумно вдыхал носом и выдыхал ртом, пока золотистый свет делал своё дело.

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох — и так до тех пор, пока бушующая, дикая магия не успокоилась, словно море после шторма.

Скоро в пальце перестала пульсировать ноющая боль. А тонкая рана медленно, с краёв, начала затягиваться.

Сам Афанасий тем временем вспотел от напряжения. Он полностью сконцентрировался на целительстве, не отрывая взгляда от раны.

Но когда оттуда снова выступила небольшая капля крови, его магия вздрогнула, и снова кончик пальца отозвался лёгким онемением.

Но Афанасий тут же задышал громче и снова взял себя в руки.

Исцеление маленькой раны, которое заняло бы у другого второкурсника всего пару минут, продлилось минут десять.